Цитаты из книги Похитители снов

— Я читала в газете, что ты все еще ищешь те королевские украшения? — поинтересовалась женщина у Гэнси.

— О, я ищу настоящего короля, — громко сообщил Гэнси, чтобы его услышали сквозь звуки скрипки (вообще-то, их было три; последний мужчина проинформировал его, что это были студенты Пибоди). Струны дрогнули, как будто звук шел из-под воды. — Уэльского короля пятнадцатого века.

Адам почувствовал давление засахаренных ветвей деревьев над головой; справа он уловил половину своего отражения в зеркале в золотой оправе и поразился. На какой-то момент его отражение казалось неправильным.

Это происходило. Нет, нет, не происходило. Не здесь, не сейчас.

Второй взгляд помог разглядеть более четкое изображение. Ничего странного. Пока еще.

Адам собрал букет визиток. Его бедро ударилось в мебель в следах от лап льва, ирландский кристалл зазвенел на лампе, стоящей на нем. Его локтя коснулся дух. Не здесь, не сейчас.

Гэнси обменивался рукопожатиями и похлопываниями плеч. Он выведывал у женщин их имена таким образом, что заставлял их верить, будто бы он знал их все время. Он всегда называл Адама Адамом Перришем. Все всегда называли его Диком.

«Иногда вы просто разбрасываетесь фондами и надеетесь, что они останутся».

— Это Адам Перриш, — сказал Гэнси. — Пожмите его руку. Он куда умнее меня. Однажды мы устроим одну из таких пирушек для него.

— Мы молоды, пока они приходят.

— Вы чертовски молоды, — согласился мужчина.

Рука хлопнула Адама сзади по спине, он жутко вздрогнул. В его голове он падал с лестницы своего отца, впиваясь пальцами в грязь. Казалось, он никогда не сможет оставить Генриетту позади. Ему почудилось изображение, образ, нарисовывающийся где-то в пределах бокового зрения, но он его оттолкнул. Не сейчас, не здесь.

Было ли сном все это или его жизнь там, в Генриетте?

Она перевернулась на спину в центре вдруг опустевшей кровати. Над ней балки светились от летнего солнца. Блу дотронулась до губ. Они чувствовались такими, как всегда и были. Совсем не как будто она только что получила свой первый и последний поцелуй.

не было ничего ужасного в поцелуе с Ноа Жерни, кроме того, что он холодный. Она позволяла ему целовать себя и целовала его в ответ, пока он не отстранился на локте и не вытер неуклюже ее слезу тыльной стороной ладони. Его пятно сильно потемнело, и он был достаточно холодным, чтобы она задрожала.

Быть неспособной поцеловать того, в кого влюблена, не казалось чем-то сильно отличающимся от невозможности иметь мобильный, когда у всех остальных в школе они есть. Не сильно отличалось от осознания факта, что она не собирается изучать экологию для колледжа за границей, или вообще не собирается за границу. Не сильно отличалось от понимания, что Энергетический пузырь — единственная экстраординарная штука в ее жизни.

Короче, это было невыносимо, но ей нужно было это выдержать в любом случае.

Это было не просто прикосновение, не просто действие. Это было упрощение их обоих: они больше не были Ноа Жерни и Блу Сарджент. Они сейчас были просто он и она. Даже не так. Они были просто временем, застывшим между ними.

— Так, представь одного из них, — предложил Ноа.

Она вздохнула и стала просеивать воспоминания, пока не нашла то, которое подошло. Как бы то ни было, это не был киношный поцелуй. Это был поцелуй, который показало ей спящее дерево в Энергетическом пузыре. Ее первый и единственный поцелуй с Гэнси, прямо перед тем, как он умер. Она думала о его милых губах, когда он улыбался. О его радостных глазах, когда он смеялся. Она закрыла веки.

— Ты видела фильмы. О поцелуях, правда? Твои губы должны, типа, хотеть быть поцелованными.

Блу притронулась к губам.

— Что они делают сейчас?

— Будто сдерживают себя.

Она сжала и разжала губы. И поняла смысл.

— Так, представь одного из них, — предложил Ноа.

Блу сощурилась.

— Ты уверен, что делал это раньше?

— Эй! — запротестовал он. — Это странно для меня, потому что это ты.

— Ну, а для меня это странно, потом что это ты.

— Я делаю что-то неправильно? — предположила она.

— Иногда лучше с языком, — с сомнением ответил он.

Они рассматривали друг друга.

— Подожди, — перебил он, — подождиподождиподожди. — Он вытащил один из волосков Блу изо рта. — Я не был готов.

Он затряс руками, как будто губы Блу были спортивным соревнованием, а судороги были очень реальной перспективой.

— Вперед, — подтолкнула Блу.

На этот раз они добрались только максимум до расстояния дыхания от губ друг друга, когда оба начали смеяться. Она сократила дистанцию и была вознаграждена другим поцелуем, который ощущался, будто целуешь посудомоечную машину.

Он потянулся к ней. Блу чувствовала трепет полсекунды. Нет, скорее, четверть секунды. Потому что после она почувствовала слишком твердые складки его напряженных губ. Его рот мял её губы, пока не встретил зубы.

Все было скользко, деликатно и весело.

— Ладно, — согласилась она.

— Что?

— Я сказала: ладно.

Он покраснел. Или, скорее, потому что был мертв, стал нормального цвета.