Цитаты из книги Крах и восход

Я заставила себя поклониться, надеясь, что дипломатичность, которой я научилась у Николая, может послужить мне на пользу.

– Мой царь.

– Где изменница?! – взревел он, разбрызгивая слюну с нижней губы.

Довольно дипломатии

– Последняя возможность дать деру.

– Давай, – кивнула я. – Спасайся сам.

Он вздохнул.

– Запомни меня героем. – Он тихо постучал в дверь, и мы вошли

– Я хотела бы увидеться с Багрой, – попросила я.

– Ты в этом уверена?

– Нисколечко.

– Я отведу тебя к ней. Попрактикуюсь на тот случай, если когда-нибудь понадобится вести кого-то на виселицу.

Он напоминал мне деревянную матрешку, которой я играла в детстве. Только вместо того чтобы уменьшаться, принц становился грандиознее и загадочнее.

– На счет три, – скомандовал Мал.

У меня вырвался смешок. Все обернулись.

Я залилась краской.

– Ну, мы скорее всего на кладбище, и сейчас выбежим из гробницы.

Женя хихикнула.

– Если там кто-то есть, мы их напугаем до чертиков.

Мал сказал с легкой улыбкой:

– Верно подмечено. Давайте еще дружно завоем «у-у-у-у-у-у-у»

«Осторожность» – больше не наш метод

Похоже, у гениев не бывает нормального почерка

Каждый раз, когда я думала, что моя жизнь уже не может стать более странной, именно это и происходило.

Скорее всего, с нами никогда уже не будет все отлично, но тогда я нуждалась во лжи, как нуждалась и сейчас. Она держала нас на ногах, заставляла бороться за жизнь снова и снова. Только этим мы всегда и занимались.

Fear is a powerful ally, but feed it too often, make it too strong, and it will turn on you.

Миша не просто напоминал мне Сергея. Он воплощал каждого ребенка, чьи родители отправились на войну. Каждого мальчика и девочку в Керамзине. Он Багра, молящая отца о внимании. Он Дарклинг, научившийся одиночеству у юбки матери. Вот что производила Равка. Сирот. Несчастье. «Ни земли, ни жизни, только форма и пушка».

Мы приняли мудрое решение, поступили правильно. Мне нужно верить, что со временем благоразумие принятого решения принесет утешение. Но сегодня со мной оставались лишь тишина этой комнаты, боль от потери и глубокое и окончательное понимание, звучавшее как колокольный набат: из моей жизни ушло что-то хорошее.

- Юэ сэш: "Презирай свое сердце".
- Ни вэ сэш? "У меня нет сердца".

Не заметил того момента, когда девочка перестала нести свою слабость как бремя и начала носить её как обличье.

—  Зоя, нужно освежевать куропаток, которых мы поймали.
  Она уставилась на него, не двигаясь с места.
  Мал закатил глаза.
— Ладно, их нужно освежевать кому-то другому. Пожалуйста, найди подходящего человека и прикажи ему это сделать.

— Накошка постоянно меня царапает, — сказал Хэршоу, подойдя ко мне.
— Мм, — равнодушно отозвалась я.
— Но самое забавное, что она все равно предпочитает оставаться рядом.
—Ты решил пофилософствовать, Хэршоу?
— Вообще-то я гадал, стану ли я сиять, если съем эту рыбу?

– Эй! – крикнула Зоя, стоя на краю кратера. – Если вы не подниметесь до того, как я досчитаю до десяти, я опять лягу спать, и вам придется нести меня в Два Столба.
– Мал, – вздохнула я. – Ты будешь меня винить, если я убью ее в Сикурзое?
– Да. – Затем добавил: – Что значит «Давай подстроим все как несчастный случай».

Проблема вожделения в том, что оно делает нас слабыми.

"Вера приносит успокоение, а покорность-способность дышать"

"Порой наши герои не додивают до конца. "