Цитаты из книги Вещные истины

А ведь мы нисколько не стали ближе, думаю я, когда он немного меня обгоняет. Тот поцелуй мало что изменило. Мы по-прежнему не вместе, и никогда не будем. Мы не влюблены. Возможно, он позовёт меня снова, когда почувствует, что этом нуждается. Но я вовсе не уверена, что обратное верно, и он откликнется, когда сам окажется мне нужен. Наверное, это к счастью, хотя прямо сейчас от его стихов, его остывающего кофе и невозможности друг друга полюбить в груди становится тяжело и тесно.

Да потому, что меня тянет к тебе, словно к краю обрыва. Даже понимая, что каждый шаг приближает к бездне, я продолжаю идти ради сомнительной возможности созерцать открывающийся с высоты прекрасный вид. Или чтобы сорваться вниз.

Министерий Бесков, вас в детстве не учили, что брать чужое нельзя? Чужие рейсте, чужие дома, чужие жизни... а как насчёт чужой истории, которую вы намерены переписать? Не год и не два. Столетие...

Мы помним обиды, но слишком легко забываем искренние признания.

Между нами что-то сгущается, но я не могу это уловить. Он держится так просто, словно мы знакомы давным-давно, я и сама чувствую нечто схожее. Его запястья и скулы, свитер с растянутым воротом, серебряный крестик на шее принадлежат тому же миру, что и "Герника" на стене комнаты в бабушкином доме, и улыбка нарисованного солнца, и та я, которая останусь, если смыть с лица черно-белый грим.

Вещь сегодня не в духе, Вещица отлично постаралась.

Мы — рейстери, и знак рейсте делают нас живыми. Нет рейсте — нет жизни.

Преподнося сюрприз суммой своих углов, вещь выпадает из миропорядка слов.

Глупы и убоги влюбленные боги.

Влюбленные боги не помнят дороги.

Где ты?

Я видел ее дважды, но буду помнить до конца своих дней.

В раю ведь не умирают.

Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстояньи.

Все это — вещи, взятые из рук мертвых, чтобы бесконечно напоминать живым о долгой, страшной, мучительной смерти.

Мне-то казалось, что дом сгорел, потому что ему пора было сгореть. Пришло время отдать душу богу домов.

Молись, чернокнижник, молись своим чертовым идолам!

Это не поцелуй, это попытка сорвавшегося в пропасть удержаться за последний уступ.