Цитаты из книги Лорд Теней

— И ты послал мне сон? – спросил он. Это было не первый раз, когда Киран делал подобное: он навевал Марку приятные сны, когда тот не мог заснуть во время ночей Охоты. Это было талантом фейри. Но это был не тот случай. — Да, - сказал Киран. В его тёмных волосах были белые пряди, которые напоминали рудные линии в шахте. — Зачем? – сказал Марк. Гнев поднимался по его венам. Он чувствовал давление в своей груди. Пока они были в охоте, у них случались ужасающие ссоры. Когда, например, всё в мире, казалось, поставлено на карту, потому что другой человек - это всё, что у вас есть. Марк вспомнил, как толкал Кирана к леднику, а затем бросался вслед за ним: он хватал его, и они оба погружались в сугроб, зажимая друг друга на холоде мокрыми, заледеневшими пальцами, скользящими по их коже.Проблема заключалась в том, что подобные сражения с Кираном обычно заканчивались поцелуями, и тогда Марк чувствовал себя беспомощным. Вероятно, это было неразумно. — Потому что ты не правдив со мной. Твоё сердце закрыто и спрятано. Я не могу увидеть его, - сказалКиран. – Я думал, что во снах возможно… — Ты считаешь, что я лгу тебе? – Марк почувствовал глухой удар ужаса в своём сердце. — Я думаю, что ты лжёшь себе, - сказал Киран. – Ты не был рождён для этой жизни: политики, интриг и лжи. Но твой брат – был. Джулиан вырос в этом. Но ты не желаешь заключать подобные сделки, которыми разрушишь свою душу, чтобы служить большему благу. Ты выше этого. Марк позволил своей голове упасть на спинку стула. Если бы он мог сказать себе, что Киран не прав, но… он не мог. Марк ненавидел себя за постоянную, ежедневную ложь Кирану, даже если ложь была во благо. — Твой брат мог бы сжечь мир, если бы это спасло его семью. Некоторые думают так же. Но ты - нет. — Я понимаю, что ты не можешь поверить в то, что семья для меня значит столько же, сколько и для него, Киран - сказал Марк. - Но это правда. — Запомни, - прошептал Киран. Даже сейчас, в мире примитивных, в жестах и голосе Кирана было что-то гордое и высокомерное. Несмотря на джинсы, одолженные у Марка, он выглядел так, как следует выглядеть главнокомандующему армии фейри, отдающему приказы взмахом руки. – Запомни, ничто из этого не является реальным. И Марк запомнил. Он запомнил записку, написанную на пергаменте, завёрнутую в жёлудь. Первое сообщение, которое ему отправил Киран после того, как он покинул охоту. — Это реально для меня, - сказал Марк. – Всё это реально для меня. Он наклонился вперёд: — Мне нужно знать, что ты здесь, со мной, Киран. — Что это значит? — Это значит - никакого больше гнева, - сказал Марк. – Это значит, что, не нужно больше отправлять мне сны. Я нуждался в тебе так долго, Киран. Я нуждался в тебе так сильно, настолько, что эта нужда сгибает и разбивает меня. Она делает меня безрассудным. И она не оставляет выбора. Киран похолодел. — Ты хочешь сказать, что не выбирал меня? — Я говорю, что охота выбрала нас. Я говорю, что если ты находишь во мне странность и отчуждённость, это потому, что я ничего не могу с этим сделать, но я спрашиваю себя, снова и снова: в другом мире, при других обстоятельствах, выбрали бы мы друг друга? Он с трудом посмотрел на другого парня. — Ты принц. А я нефилим-полукровка, происхождение хуже, чем у самых жалких отбросов с испорченной кровью и родословной. — Марк. — Я говорю, что выбор, который мы делаем в неволе, не всегда оказывается выбором, который мы сделали бы на свободе. Поэтому мы сомневаемся в нём. И мы ничего не можем с этим поделать. — Для меня всё по-другому, - сказал Киран. – После этого я возвращаюсь в охоту. Ты - тот, у кого есть свобода. — Я не позволю тебе вернуться в охоту, если ты не желаешь этого. Глаза Кирана смягчились. И в тот момент Марк подумал о том, что пообещал бы ему всё что угодно, независимо от того, насколько это было бы безрассудно. — Я бы хотел, чтобы мы оба были свободными, - сказал Марк. – Смеяться, наслаждаться друг другом и просто любить. Ты свободен здесь, со мной, и, возможно, мы могли бы попытаться сейчас. — Очень хорошо, - сказал Киран после длительной паузы. – Я останусь с тобой. И я помогу тебе с твоими скучными книгами. Он улыбался. — Я с тобой, Марк, если таким образом мы узнаем, что значим друг для друга. — Спасибо, - сказал Марк.

— Позволь мне перевязать их, - сказал Киран, присаживаясь на тумбочку и поджимая ноги под себя. Он был босым, а его волосы спутались. Это выглядело, как будто дикое создание начало привыкать к цивилизации: ястреб, балансирующий на вершине статуи. – По крайней мере, позволь мне это сделать для тебя. — Перевязка не поможет. Магнус сказал, что рана не заживёт до тех пор, пока действие чар не иссякнет. — Тогда сделай это для меня. Я не могу смотреть на это. Марк глянул на Кирана с удивлением. В Дикой охоте они видели достаточно крови и ран друг друга, и Киран никогда не был брезглив. — Бинты там, - Марк указал на ящик в тумбочке. Он наблюдал за тем, как Киран, спрыгнув вниз, достал то что ему было нужно. После этого, повернувшись обратно, парень сел и взял запястье Марка. Его руки были ловкими и умелыми с короткими ногтями, а еще мозолистыми из-за многих лет сражений и езды. (Руки Кристины были тоже в мозолях, но её запястья и кончики пальцев - гладкими и мягкими. Марк помнил их ощущение на своих щеках в роще фейри). — Ты так отдалился от меня, Марк, – сказал Киран. – Сейчас намного дальше, нежели, когда я был у фейри, а ты - в человеческом мире. Марк пристально посмотрел на своё запястье, перевязанное бинтом. Киран мастерски завязал узел и отставил коробку с бинтами в сторону. — Ты не можешь остаться здесь навсегда, Киран, - сказал Марк, - и, когда ты уйдёшь, мы будем разлучены. Я не могу думать об этом. Киран издал мягкий нетерпеливый звук и плюхнулся на кровать, отшвырнув одеяла на пол. С его тёмными, запутавшимися в белом белье, волосами, телом, растянувшемся без учёта человеческой скромности, с рубашкой, что задралась до грудной клетки и широко расставленными ногами, – Киран больше походил на дикое создание. — Тогда пойдём со мной, - сказал он. – Останься со мной. Я видел выражение твоего лица, когда ты увидел лошадей охоты. Ты бы сделал всё, что угодно, чтобы снова ездить верхом. Вдруг взбесившись, Марк склонился над ним. — Не всё, - сказал он. В его голосе звучала ярость. Киран немного зашипел. Он схватил рубашку Марка. — Да, - сказал он. – Злись на меня, Марк Блэкторн. Кричи на меня. Чувствуй, хоть что-нибудь. Марк застыл на том же месте, чуть выше Кирана. — Ты думаешь, я не чувствую? – сказал он недоверчиво. Что-то замерцало в глазах Кирана. — Положи на меня свои руки, - сказал он, и Марк почувствовал, что не в силах остановить себя. Киран схватился за простыни, когда Марк коснулся его и начал стягивать рубашку, оторвав пуговицы. Его руки блуждали по телу Кирана, как это было во время бесчисленных ночей раньше, и медленное пламя захватило его грудь, подарив желание. Оно сжигало его: полыхающее, печальное пламя, как сигнальный огонь на далёком холме. Рубашка Кирана задралась над головой, а его руки запутались в ней, поэтому, он притянул Марка к себе ногами и приподнялся к нему. Марк на вкус был как сладкий лёд на полярных просторах под Северным Сиянием. Он не мог остановить свои руки: форма плеч Кирана напоминала подъёмы холмов, его волосы были мягкие и тёмные, как облака; глаза были звёздами, а его тело двигалось под телом Марка, словно водопад, никогда невиданный человеком. Он был светом звёзд, странностью и свободой. Он был подобен сотне стрел, выпущенных из сотни луков одновременно. И Марк был потерян; он падал в тёмные небеса, посеребрённые алмазной пылью звёзд. Его ноги переплелись с ногами Кирана, его руки блуждали в его волосах, они мчались сквозь туман над зелёными пастбищами, они ехали над огнём подкованной лошади, над пустынями, где песок возвышался в облаках золота. Он вскрикнул, и Киран отстранился от него, как если бы он встал с кровати – стремительно, тогда Марк открыл глаза, - он был в библиотеке. Оказывается, он заснул на столе, положив руки под голову и прислонившись лицом к деревянной поверхности. Он резко вскочил, задыхаясь, и увидел Кирана, сидящего на подоконнике и наблюдающего за ним. Хвала Ангелу, библиотека была пуста. Рука Марка пульсировала. Должно быть, он ударил ею о край стола; кончики его пальцев стали набухать. — Прости, - сказал Киран задумчиво. - Но ты бы не проснулся.

— Ты когда-нибудь любила? Она покачала головой. Она почувствовала дрожь, прошедшую сквозь все ее нервные окончания. Предвкушение и страх. - Не так. - И ей следовало бы сказать ему, отчего. Но она не могла подобрать нужных слов. И она молчала, боясь разрушить то хрупкое, странное волшебство, что было между ними. — Жаль, - тихо сказал он. - Думаю, быть любимым тобой была бы великая честь. — Ты едва знаешь меня, - тихо сказала Диана. Мне не следует проникаться его словами. Мне не следует желать этого. Но она желала, и так, как не должна была. Такие желания она пыталась убить в себе много лет назад. И тогда она была уверена, что у нее получилось. Она ошиблась. — Я видел кто ты в твоих глазах в ночь, когда я прибыл в Институт, - сказал Гвин. - Я видел твою храбрость. — Храбрость, - эхом, печально повторила Диана. - Такую, чтобы убивать демонов, да. И все же, есть много видов храбрости. Его глубокие глаза загорелись огнем. - Диана… Но она вскочила на ноги, и быстро подошла к кромке поляны, больше ради успокоения движением, чем за чем-либо еще. Лошадь Гвина заржала, когда она приблизилась и попятилась. — Осторожней, - предупредил Гвин. Он поднялся, но не последовал за ней. - Мои лошади из Дикой охоты могут насторожиться рядом с женщинами. Они мало общаются с ними.

— Марк любит свою семью, - сказала она. - И они искренне счастливы, что он вернулся. Но он, вправду, скучает по охоте. Что трудно понять. Когда он вернулся к нам, он был так напуган, и физически и душевно. — Многие Сумеречные охотники боятся, - сказал Гвин. - И это не значит, что они больше не желают быть Сумеречными охотниками. — Не уверена, что это одно и то же. — А я не уверен, что разница так уж велика. - Он откинулся назад, прислонившись к большому, серому валуну. - Марк был отличным охотником, только его сердце не лежало к охоте. И не по охоте он скучает, но по свободе бескрайнего неба, и, конечно, по Кирану. — Ты ведь знал, что они поссорились, - сказала Диана. - Но когда ты пришел к нам, ты был уверен, что Марк спасет его. — Сумеречные охотники желают спасти каждого. И особенно сильно, когда замешана еще и любовь. — Думаешь, Марк все еще любит Кирана? — Думаю, ты не можешь искоренить любовь из сердца полностью. Думаю, где пылала любовь, всегда будут тлеющие угли, как напоминание о костре, который догорел. — Но и они догорят. Они станут золой.

— Почему в Дикой охоте нет женщин? - она спросила. Ей всегда было любопытно. — Женщины слишком дикие, - сказал он с усмешкой. - Мы пожинаем мертвых. Но когда прекрасные Леди Рианнон бежали вместе с охотой, они не желали ждать, пока мертвые станут мертвыми. Диана рассмеялась. - Рианнон. Знакомое имя. — Женщины покинули охоту и стали Эдэр Рианнон. Птицами Рианнон. Некоторые зовут их «Валькириями». Она грустно улыбнулась ему. - Фейри могут быть такими милыми, - она сказала. - И, одновременно, такими ужасными.

— Я уверена, есть какой-нибудь закон, запрещающий ловить пикси без разрешения на то Конклава, - сказала Эмма. — Lex malla, lex nulla, - сказал Джулиан, с сожалением махнув рукой. Это был фамильный девиз Блэкторнов: плохой закон – не закон вовсе. — Мне интересно, какие девизы есть у других семейств, - Эмма задумалась. - Ты знаешь какие-нибудь? — Девиз семьи Лайтвудов «У нас добрые намерения». — Очень смешно. Джулиан посмотрел на нее. - Нет, правда, он именно так и звучит. — Серьезно? Тогда какой девиз у Эрондейлов? «Точно, но не уверен»? Он пожал плечами. - Если ты не знаешь точно, какая у тебя фамилия, это, должно быть Эрондейл? Эмма расхохоталась. - А что насчет Карстаирсов? - она спросила, постукивая Кортаной. – «У нас есть меч»? Или «Тупые орудия для неудачников»? — Моргенштерн, - предложил Джулиан. – «Когда сомневаешься - начинай войну»? — Как насчет «был ли кто-нибудь из нас добрым, когда-нибудь»? — Чересчур длинно. - Сказал Джулиан. - И уж больно очевидно.

— Что… Что происходит?! - вскричала Дрю, стряхивая хлопья пыли с волос. - Ты кто? И что здесь делаешь? Она подумывала закричать, да погромче. Конечно, любой Сумеречный охотник мог прийти в любой Институт, но все они обычно, по крайней мере, пользовались звонком у входной двери. Парень выглядел встревоженным. Он поднял руку, словно желая предотвратить ее крик, и Дрю увидела блеск кольца на его смуглом пальце. На кольце были выгравированы розы. — Я… - начал он. — О, ты Джейми, - она сказала, громко, с облегчением, выдохнув. - Брат Диего - Джейми. Лицо парня помрачнело. - Ты знаешь моего брата? У него был легкий акцент, более заметный, чем у Диего или Кристины. И это добавляло красоты и насыщенности текстуре его голоса. — Вроде того, - сказала Дрю и смущенно кашлянула, прочищая горло. - Я живу в Институте Лос- Анджелеса. — Одна из Блэкторнов? — Я Друзилла. - она протянула ему руку. - Друзилла Блэкторн. Но зови меня просто Дрю. Он сухо усмехнулся и пожал ей руку. Его рука была теплой. - Миленькое имя для миленькой девочки.

Эмма сдвинулась непозволительно близко к краю кровати и, конечно же, неуклюже свалилась на пол со страшным грохотом и вскриком, которые не могли не разбудить Джулиана. Смущенный, парень приподнялся и посмотрел на нее сверху. — Почему ты на полу? — Слышала, падения с кровати по утрам помогают повысить уровень сопротивляемости неожиданным атакам. - Заявила Эмма, все еще валяясь и растянувшись во весь рост, на жестком, деревянном полу. — Да ну? - он сел и протер глаза. - А вопль «срань Господня» тоже этому способствует? — Эта часть избирательна, - сказала она и встала на ноги со всей гордостью, какую только могла изобразить.

— Джейс не похож на тебя, - сказал Кит. За ним находился странный темный участок стены, словно краска размазалась и пересекала стену по форме почти напоминающей дерево. — Ты преуменьшаешь, - Алек вывалил бинты на столешницу. - Но это не имеет значения. Парабатаи не должны быть похожими друг на друга. Им просто нужно дополнять друг друга. Хорошо работать вместе. Кит подумал о Джейсе, блестящем золоте и уверенности, и Алек - стойкости и спокойствии. — А вы с Джейсом дополняете друг друга? — Я помню, когда я встретил его, - сказал Алек. Он нашел две коробки и скидывал повязки в одну, банки с порошком в другую. - Он вышел из Портала из Идриса. Он был тощим, весь в синяках, и у него были эти большие глаза. Он был высокомерным. Он и Изабель соперничали… - Он улыбнулся воспоминаниям. – Но для меня все в нем говорило: «Люби меня, потому что никто не делает этого». Все это о нем, словно отпечатки пальцев. - Он беспокоился перед встречей с тобой, - добавил Алек. - Он не привык иметь живых родственников. Он заботился о том, что думал. Он хотел тебе понравиться. - Он взглянул на Кита. - Вот, возьми коробку. Голова Кита кружилась. Он подумал о Джейсе, завораживающем, смешном и гордом. Но Алек говорил о Джейсе, как будто он видел его как уязвимого ребенка, кого-то, кто нуждался в любви, потому что он никогда не получал ее. — Я никого не знаю, - сказал он, взяв коробку с повязками. - Зачем ему волноваться, что я подумаю? Не важно. Я ничто. — Вы имеете значение для Сумеречных охотников, - сказал Алек. - Ты - Эрондейл. Это никогда не будет ничем.