Цитаты из книги Авиатор

Вот я его [надзирателя Воронина] мерзавцем назвал, продолжаю ненавидеть. Только ведь, если это сейчас происходит, то, получается, ненавижу его нынешнего, а он уже понятно кто. Кого же я тогда ненавижу? Если же я всё это чувствую к нему тогдашнему, начит, он - не прах? Может быть, оставшись в моей памяти, Воронин стал частью меня, и я не навижу его в себе?

Гейгер рассказал мне, что идея заморозки пришла в головы властей после смерти Ленина. Убедившись на ленинском примере, что после смерти глава государства претерпевает те же изменения, что и рядо вой гражданин, власти обеспокоились.

Звук прибоя – праздничный, густой, как басы в оркестровой яме.

Есть ведь особый запах весны, который появляется тогда, когда повсюду еще лежит снег. Не запах, скорее – какая-то мягкость воздуха.

Я ведь любил Петербург бесконечно. Возвращаясь из других мест, испытывал острое счастье. Его гармония противостояла в моих глазах хаосу, который пугал и расстроил меня с детства. Когда меня захлестывали волны этого хаоса, спасала мысль о Петербурге-острове, о который они разбиваются....

с такой не может быть счастья, может быть разве что сладость боли

Когда человек возвращается - откуда бы то ни было - это ведь не случайно. Это изменение принятого решения или естественного хода событий. Для всякого возвращения должны быть веские причины.

На Невском – если нет, конечно же, снега – времени года и не понять. Деревьев тут почти не найдешь, а одеваются все как-то невнятно, без оглядки на сезон. Да и сезонов здесь, если всерьез разбираться, нет. Есть время зимнее и незимнее, а всё прочее в наших краях отсутствует.

– Иди бестрепетно, – советует мне Терентий Осипович.

Так странно: человека нет уже, а книга, да, продолжает жить.

Есть что-то, что остается за пределами слов и красок. Ты знаешь, что оно есть, новсё не можешь к нему подступиться – там глубина.

Что примечательно: добро в других душах отзывается совсем не с той скоростью.

Мы, например, видим теперь друг друга голыми, и что - пользоваться нам прежними словами?

Окружённый музыкантами, дирижёр был в то же время одинок: есть в этой профессии непостижимый трагизм.

Злодеяние не могло не совершиться. Его ждали.