Цитаты из книги Черный список деда Мазая

– Михаил сейчас заново переживает неприятность, которая случилась много лет назад. Они с Севой попали в аварию. Мальчик не пострадал, а у Миши оказались сломаны обе ноги. Он принял меня за Жеку. Он в своем уме?

Наталья Сергеевна потуже завязала пояс халата и облокотилась на конторку, за которой сидела пожилая медсестра.

– Миша, – с усилием произнесла я, – ты помнишь, что случилось?

– Мы поехали с Севой на рыбалку, – бесцветным голосом сказал несчастный, – выбрались на проселочную дорогу, сынишка стал проситься порулить. Я его к себе на колени посадил. Мальчик крутил баранкой, я нажимал на педали. Откуда ни возьмись, телега с лошадью. Дальше провал. Очнулся в «Скорой помощи», ноги сломаны.

В палату заглянула Наталья Сергеевна.

– На сегодня хватит, больной устал.

Я вышла в коридор.

Павел хмыкнул.

– Нет, Сева в нашем клубе отдыхает, про «Катер» помалкивает, но народ говорит, что у него там основная доля.

Леонид понял, что Ковалев старательно камуфлирует свой статус хозяина ночного заведения, и не стал разубеждать Павла.

– Сейчас Севка богаче многих, – вещал арт-директор. – Он совладелец клуба «Катер», ну того, что из дебаркадера на Москве-реке соорудили.

– Погоди, – остановил его Леонид. – «Катер» – конкурент «Туннеля».

– Мы лучше, – в секунду разозлился Пашка.

– Странно, что Севка в оба заведения вложился, – недоумевал Леня, – и в «Туннель», и в «Катер».

– А почему бы и не взять куртку, раз дают, – фыркнул Леня. – Севка богатый, в его «Туннель» народ валом прет, чего ему новый бомбер купить? А у меня пары тысяч евро свободных нет.

– Кто тебе сказал, что Всеволод владеет клубом? – удивилась я.

Леня моргнул.

– Все знают. Он с работы под утро приезжал, часов в шесть, иногда в семь. Одет всегда шикарно, и не жадный. Я с ним как-то у лифта столкнулся, говорю ему: «Красивая куртка у тебя, небось дорогая!»

Севка скинул кожанку и протянул мне.

– Бери, мне она маловата, а тебе в самый раз.

– И ты взял? – неодобрительно поинтересовалась бабушка.

Людмила Алексеевна распахнула дверь не сразу и, увидев меня, схватилась за сердце.

– Деточка! Психическая вернулась? Поджидает меня в подъезде?

– Нет, она ушла, – успокоила я ее, – скажите, вы раньше видели свою обидчицу?

Да, были времена, когда мы брали друг у друга поносить вещи, потому что магазины страны «радовали» покупателей пустыми прилавками. В свое время Жека одолжила мне очень красивое темно-зеленое пальто, чтобы я могла прилично выглядеть на свидании. Но сейчас, слава богу, в Москве можно купить все и, простите, туфли не дают напрокат. Платье, костюм, куртку еще куда ни шло, но обувью и бельем мы не менялись даже в самые бедные годы.

Людмила Алексеевна – неравнодушный человек. Если она замечает какой-нибудь беспорядок в доме, то непременно позвонит в ДЕЗ или участковому. За внимательность и ответственность жильцы избрали ее старшей по подъезду, и Людмила Алексеевна утроила усилия: нельзя же подвести народ, который оказал тебе доверие.

– Мне средств на этот следственный эксперимент не выделят, – мрачно сказал Рома. – С деньгами у лаборатории худо.

– Готова купить за свой счет столько резаков, сколько потребуется, – заверила я. – Единственное объяснение, которое мне приходит в голову: вдруг Женя крепко сжимала нож и ее рука не дала ему расколоться?

Мы переместились в просторную комнату с круглым столом. Лика достала из холодильника коробку и торжественно подняла крышку.

– Вуаля!

– Твоя мама гениально печет мильфей, – сглатывая слюну, произнесла я.

– В девять вечера нас с Валентиной ждут на радио, – напомнила я. – Правда, студия расположена здесь неподалеку. Мне надо отлучиться по делу.

– Поезжай спокойно, – разрешила Лика, – но сначала съешь кусок торта, его моя мама пекла.

Я пришла в восторг.

– Наполеон?

– Он самый, – подмигнула Лика, – пошли из гостиной для клиентов на кухню.

Меня охватило странное чувство: что-то в плане Искандера не так. Но он крикнул:

– Эй, подружка, считай!

И я машинально произнесла:

– Раз, два, три.

Жилистое тело дворника напряглось и резко подалось назад. В ту же секунду раздался вопль, который перешел в визг. Искандер начал медленно заваливаться на спину. Я приросла подошвами к асфальту и, приоткрыв рот, наблюдала эту сцену.

Дворник сложил щепотью пальцы, поцеловал их кончики, обошел взятый штурмом джип с другой стороны, открыл дверь, легко взлетел на подножку и сказал:

– Валя, я дерну тебя за руки на счет «три», а ты садись.

– Ладно, – снова проявила покладистость писательница.

Помахивая торбой, «леопард» направился в сторону монументального джипа, припаркованного у тротуара. Я давно обратила внимание на внедорожник, которым пользуются военные США. Ну кому придет в голову раскатывать по Москве на такой машине?

– Лампудель, человек, который непонятным образом внедрил яд в организм Евгении, не хотел, чтобы она погибла. Токсин не убивает, – мрачно пояснил Костин. – Преступник задумал иное: из-за припадков ярости Ковалева должна была потерять друзей, работу, семью, ощутить себя сумасшедшей, мучиться и морально, и физически.

Меня бросило в жар.

– Жеку отравили! Вот почему она бросалась на окружающих безо всякой причины. Кто же мог желать ее смерти?