Цитаты из книги Черный список деда Мазая

— Думаю, Алина Викентьевна стала жертвой яда, который вызывает припадки немотивированной ярости. Вспомним Жанну, которую отрава толкнула на самоубийство, Женю, почти потерявшую при встрече со мной человеческий облик, и станет понятно: моя версия о нечаянном обмене лодочек правильна.

Юля вздохнула и решила, что ей плевать, кто находится в доме скрипачки, надо вызволить свою сумку.

Юлия осталась сидеть на подоконнике, глядя в окно, потом неожиданно ожил лифт, вероятно, мастер закончил ремонт, и кабина беспрепятственно взлетела на седьмой этаж. Из подъемника вышел мужчина, открыл дверь квартиры Ковалевой ключом и исчез внутри.

Юле стало понятно, что Ковалева перестала владеть собой. Она от растерянности выдала Ребятовой самую темную тайну своей жизни, а теперь пытается исправить положение.

— Ты брешешь! Севочка к вам не ходит! Сама Нелидову обкрадываешь, а на моего мальчика сваливаешь! Дрянь!

Спроси Ковалева, что же сделает Юлия в случае продолжения встреч бабушки и внука, Ребятова растерялась бы. Но Женя посерела и забормотала:

– Юлия, ты не так поняла слова Севочки. Вот, смотри.

Ковалева провела гостью в спальню отпрыска и начала оправдываться.

– Конечно, тут скромно, но эта комната самая большая в квартире, есть ноутбук, музыкальный центр. Муж купил мальчику приличную иномарку, правда, экономкласса, я стараюсь баловать сына. У него трудная, нервная работа…

Юлия рассказала Жеке все в подробностях, в красках живописала общение Севы со Светланой Иосифовной и в категоричной форме потребовала:

– Евгения, вели сыну более никогда не тревожить Нелидову. Не знаю, как часто и долго ты его била в детстве, в каком подвале жил мерзавец, кто виноват, что из него вырос мошенник, но имей в виду: если он еще раз заявится в дом к Светлане Иосифовне, будет худо!

— Вы правы, Рудик дает денег больше, чем его коллеги, вот я и решил: со мной он незнаком, оттащу мужику стаканы. И вот что вышло! Ну, как? Успокоились?

Но сейчас, стоя в зале и рассматривая разноцветную, полуголую, слегка пьяную толпу молодежи, Ребятова с тоской поняла: она тут кажется всем динозавром. Юле несколько тысяч лет, она старше Тунгусского метеорита и вызывает у местных девиц ухмылки и перешептывание.

Юля внимательно осмотрелась и ахнула. Два дорогих полотна на стенах оказались заменены на похожие, но не представляющие никакой ценности работы. Исчезла часть фарфоровых фигурок и кое-какие серебряные безделушки. В доме Нелидовых за последние годы не появлялось новых людей. Никого, кроме Севы.

Но это исключения. Как правило, сам музыкант остается в тени, битву титанов ведут его директор и те, кто жаждет заполучить солиста.

– Хорошо, что замечательные туфельки вам не подошли, – тихо произнесла я.

Нелидова, похоже, не услышала моего замечания.

– Севонька очень обрадовался: «Хватай эти туфли, бабуля, я знаю, кому они по вкусу придутся. Я тебе деньги верну!»

– В магазине я, как правило, больше пятисот рублей не оставляла, – откровенничала Светлана Иосифовна, – а тут сразу две тысячи, и туфли не молодежные, классические. Но продавщицы активно советовали брать, одна из них, Машенька, сказала: «Светлана Иосифовна, поверьте, обувь шикарная, мы б ее сами взяли, но никому по размеру не подходит. Если подростки из фонда не захотят носить, себе оставьте». Да только у меня полный тридцать девятый.

Сейчас люди выламывают роскошные дубовые двери, сдирают старый паркет, покупают створки из фанеры, а на пол настилают плитку. Ну как можно в нашем климате облицовывать пол камнем или керамикой? Насмотрятся на итальянские палаццо, а ума нет сообразить: у нас зимой морозы.

— Виктор очень, очень любезный человек, вел ничего не значащую беседу о чужих апартаментах, но говорил заинтересованно, не упускал деталей, восхитился батареями, сказал:

– Обогреватели ни в коем случае менять нельзя. Современные, плоские, может, и лучше, но смотрятся безлико. А у вас чугунные, украшенные орнаментом из листьев.

Светлана Иосифовна на секунду примолкла, а я не смогла скрыть удивления:

– Кто мог рассказать Севе вашу семейную историю?

Нелидова дернула плечами.

– Ты газет не читаешь?

– Очень редко, – призналась я, – некогда интересоваться прессой.