«Непроштемпелёванный Человек может оставаться во Мраке, но Почтальон выбирает Свет».
«Когда бегемоты летят над горой, душою, Анк-Морпорк, всегда я с тобой», – ах, этот город тысячи сюрпризов, как здорово было вновь в нём побывать, да ещё и в век Анчоуса, многое тут изменилось, но при этом всё осталось узнаваемым. Что и озадачило, так это тот факт, что история началась с того, что главного героя... повесили; что ж, как говорится... Даниэль И-Раз Трупер, надо отдать ему должное, был мастером своего дела, а посему, взяв у приговорённого к смертной казни автограф (на верёвке, большой спрос, понимаешь), он аккуратненько так его повесил, но – что это?.. Да, Мойсту фон Липвигу явился ангел, да ещё и в обличье самого Хэвлока Витинари, и подарил он ему величайшее из всех сокровищ – надежду. «Я бы хотел, чтобы ты воспринимал меня... как ангела», – когда такой человек как патриций говорит подобные слова, сразу становится ясно, что всё будет очень плохо, но был ли у почти повешенного выбор? Был, конечно. Как и перспектива свободы. Но, если честно, лучше не знать, что кроется за той дверью... И всё же Мойсту категорически не нравилось то, во что его желал впутать этот “ангел” в чёрном. Почтамт, серьёзно? Он, жулик и мошенник, всем сердцем обожающий своё ремесло, должен устроиться – о нет, это страшное слово... на работу??? То есть, всю свою сознательную жизнь он воровал, облапошивал и подделывал, а теперь должен заняться серьёзными делами? Цитируя мудрую Мариетту Космополит, «На фига оно мне всё надо», но – выбор и та дверь... Так что да, пришлось ему согласиться. И вообще, а может всё не так уж и плохо, подумалось ему, когда попытка сбежать провалилась с грандиозным – во всех смыслах, ибо пришёл Помпа, – треском. Здесь же можно найти для себя выгоду, в конце-то концов. И если уж и делать вещи, то делать это стильно. Иначе – никак. «Подобно летящему при свете дня дятлу, Мойст шёл навстречу своей судьбе».
«Всё из-за претен-циозности. Вот в чём всё дело. Про-танцы-возность сгубила Почтамт. Про-танцы-возность, и жадность, и Чёртов Тупица Джонсон, и Полный Пи», – про-танцы-возность сгубит любого, надо думать... А ведь когда-то Почтамт был великим местом, всё сияло и работа кипела – «вы бы только видели, сэр!», – и вот спустя двадцать лет всё померкло и остановилось, один лишь Грош помнил те славные времена, не забывая при этом всей душой (и остальными частями тела) отдаваться народной медицине (взрывающиеся носки и ползающий парик впечатлили), и помогал ему в этом Стэнли, булавочных дел мастер, который чуть позже разбулавился и нашёл себе новое хобби (эти его эпизоды... опасный горошек парень), не стоит забывать и про восхитительного почтового котика Пис-Писа, который вот уже как двадцать лет шёл вперёд и во всё упирался (знавала я такого кота...). Работники что надо (сказано без иронии), к тому же Мойсту помогали – ну, как помогали... – дымящая как паровоз Дора Гая Ласска, чуть что стреляющая из арбалета и выбивающая дух ногами (подтверждаю как прошедшая через балетную школу, удар у нас такой) и донельзя прагматичный Помпа (влюбилась в этого мужч... голема). Ну и что оставалось делать со всем этим бывшему жулику? Подобрать верный подход и правильную интонацию, очаровательно улыбаться и держаться уверенно – и быть готовым в любой момент дать дёру, если вдруг что пойдёт не так, а оно могло, эти тени и шепотки слегка так напрягали... Но новоявленный почтмейстер и с этим разобрался, во всеуслышание заявив, что раз письма хотят быть доставленными, они их доставят. Облачившись в золотой костюм и поправив фуражку с крылышками, во всём сиянии и блеске (стиль – это важно) Липвиг делал вещи – и как он их делал! «Вначале было Слово, но что есть слово без гонца, Мойст фон Липвиг? Ты – ПОЧТМЕЙСТЕР!».
«Это была поза. Это была игра. А как иначе?». Успеть добраться с почтой до другого города, мчась на безумном коне Борисе, который буквально перепрыгивал через кареты? Легко (ну, не так уж и легко, да и больно... зато эффектно!). Одолеть заказного убийцу в лице банши? Как нечего делать (того терзало отравление из-за «чрезмерного пристрастия к голубям», но всё равно впечатляюще). Найти средства для восстановления сгоревшего здания? Боги помогут (дело было не в истинной сосисочности, да и проценты забрали... ну да ладно). Что ни говори, а у этого парня был не только стиль, но и характер, так что неудивительно, что он смог одолеть Хват Позолота. Всё происходящее с «Гранд Магистралью» было узнаваемым, подобное происходит везде, и вот как бороться с такими негодяями, ведь «укради мешок капусты – и тебя посадят в тюрьму, укради тысячи долларов – и тебя посадят на трон или провозгласят героем». Но была у Мойста блестящая индея... Люди ведь что любят? Правду? Ха. Нет, люди любят зрелище. Как говорится, покажи им метлу с нарисованными на черенке звёздочками, и они поверят, что ты умеешь летать, и слово, не стоит забывать о силе слова. Вся эта заваруха с кликами, башнями и крякерами (Дымящийся ГНУ, эти ребята!) была прописана замечательно. Потому что да, герой и антагонист и впрямь похожи, стиль и ложь – их всё. Но различие было. Всё-таки Мойст не просто безостановочно лил воду, он действительно старался, и уже не столько для патриция, сколько... для себя? Нет, для своих ребят. И так отозвалось то, что в итоге он не разрешил крякерам уничтожить башни, а придумал хитроумный план, ведь войной и правда ничего не изменишь, а вот правильно подобранным словом – ещё как. Именно так поступают по-настоящему умные люди. И стильные. И классные. Вот как Липвиг, в общем. «Слова имеют силу, понимаешь?».
«Мойст чувствовал себя очищенной креветкой», – понимаемое... Это было волшебно. Вновь очутиться в Плоском мире, встретиться с хорошо знакомыми персонажами (подмигивающая Ангва, волшебники в баночках, явление Смерти), ну что может быть лучше? Как говаривала одна матушка, «Вышло симпатишно». Про то, как прошёлся писатель по нашей печальной действительности, и вовсе можно бесконечно говорить, это было чертовски иронично. Чего уж там, мне даже любовная ветка понравилась, дама тут потрясающая: «— Не хочешь ли поужинать сегодня? — Я хочу ужинать ежедневно. С тобой? Нет», – хороша... а это их почти свидание? Сидят и разговаривают, а вокруг летают топоры и ножи – типичный вечер в «Залатанном Барабане», очень романтично, да. Юмора вообще много, им сквозит просто всё, и боже, как же это было хорошо. И сам главный герой, разумеется. Не сказать, что я симпатизирую жуликам, но этот жулик... да, что-то в нём есть. Автор его не обелял, тот то и дело пугался и мечтал о побеге, ну и мыслишки разного рода тоже проскальзывали. Но ведь он остался. Вот в чём дело. И потому под конец его начинаешь чуть ли не обожать. Да, чего и говорить, здорово было провести эти довольно напряжённые дни в компании такой вот истории... Сидишь и отдыхаешь, настраиваясь на следующий рывок, и вот уже хохочешь с невинной на первый взгляд фразы: «Стэнли... ну, Стэнли – это Стэнли», или сидишь и киваешь под правдивое: «Весь мир вдруг стал как Борис: мчится стремглав, норовит укусить, им невозможно править. И единственный способ сделать так, чтобы тебя не задавило, – оставаться в седле», или настраиваешься на свершения, вдохновившись девизом големов: «Своими Силами – И Никак Иначе». Такой вот он, Терри Пратчетт. Такой вот он, этот удивительный мир. Как же я это люблю. «Верь мне! А там... кто знает?».
«А в оживлённой суетящимися людьми скорлупе Почтамта с неба посыпались белые перья. Это могли быть перья ангела, хотя скорее всего дело было в голубе, которого потрошил под крышей ястреб. И всё же это были перья. Всегда нужно держать марку». 
80 понравилось
