Цитаты из книги Размышления о гильотине

Один восточный мудрец всегда просил в своих молитвах аллаха, чтобы тот милостиво избавил его от жизни в интересное время. Поскольку мы не мудрецы, бог нас от этого не избавил, и мы живем в интересное время.

Поскольку призвание художника состоит в том, чтобы объединить возможно большее число людей, оно не может зиждиться на лжи и рабстве, которые повсюду, где они царят, лишь множат одиночества.

Кара, якобы устрашающая возможного преступника, на самом деле - только повод для того, что бы иные чудовища, куда более реальные, осуществили своё призвание головорезов.

Итак, у вас даже боги мобилизованы. Они, конечно, с вами, как вы любите выражаться, но с вами поневоле.

Вашим жертвам для отчизны грош цена, либо ложна ваша иерархия ценностей, и ценности эти несоизмеримы с общепринятыми.

Вот в чём заключалось наше отличие от вас: мы были требовательны к отчизне. С вас хватало умножать мощь нации, мы же мечтали даровать своей истину.

Через страдания мы постигли, что, вопреки нашим прежним убеждениям, разум бессилен перед мечом, но что разум в союзе с мечом всегда возьмёт верх над мечом, вынутым из ножен с одной лишь целью - убивать.

Ибо таиться и в нас нечто, уступающее низменным инстинктам, противящиеся интеллекту, в культ восходящее только успех. Наши возвышенные добродетели в конце концов утомляют нас, разум внушает стыд, и временами нам случается возмечтать о некоем блаженном состоянии варварства, в коем истина постигалась бы без всяких усилий.

Велика заслуга людей, которые сражаются, при этом призерая войну, соглашаются всё потерять, при этом дорожа счастьем, прибегают к разрушению, лелея при этом идею цивилизации высшего порядка.

Ибо мало заслуги в том, что бы суметь броситься в огонь, когда к этому готовишься загодя и когда для тебя порыв более естественен, нежели зрелое размышление. И напротив, велика заслуга человека, смело идущего на встречу пыткам, навстречу смерти и при том абсолютно убеждённого в том, что ненависть и жестокость сами по себе бесплодны.

Я не желаю родине величия, достигнутого любыми средствами, замешанного на крови и лжи. Нет, я хочу помочь ей жить, помогая жить справедливости. И тогда вы мне сказали: «Значит, вы не любите свою родину»

Оно - искусство - идёт узкой тропой, по обе стороны которой пропасти, именуемые фривольностью и пропагандой. И каждый шаг художника по острому гребню опасен, чреват гибелью. А ведь именно в этом смертельном риске - в нем лишь одном - и тащится свобода творчества.

Больше всего крови проливает тот, кто считает, что на его стороне право, логика и сама история.

Каждое общество порождает таких преступников, каких оно заслужило.

В конце концов, каждый убийца идёт на риск ужаснейшей из смертей, тогда как те, кто убивает его, не рискует ничем, кроме разве что повышения по службе.

Но скотина может хотя бы отказаться от кормежки. А смертник такой возможности лишён. Его ублажают так называемым "спецрационом" (в тюрьме Френ стол 4 включает в себя молоко, сахар, сладости, вино, сливочное масло); тюремщики следят за тем, чтобы он питался как следует. Скотина, идущая на бойню, должна быть в хорошей форме.

У эшафота не найти никакого благородного чувства - только отвращение, презрение да самое низкое злорадство.

Спустя недели и даже месяцы после казни, она продолжала преследовать меня по ночам... Я, как и многие, прошёл войну, видел, как гибнут ни в чем не повинные молодые люди, но могу сказать что при виде этого ужасного зрелища не испытывал таких угрызений совести, какие пережил, став соучастником организованного убийства, именуемого высшей мерой наказания.

Героизм не стоит ровно ничего - счастье завоевать гораздо труднее.