Цитаты из книги Infinite Jest

Мне всегда казалось несколько несообразным, что Гамлет, при своем парализующем сомнении во всем подряд, ни разу не сомневался в реальности привидения. Ни разу не задавался вопросом, что, если его безумие лишь притворно.

Какая-то часть Марата всегда почти желала застрелить человеков, которые ожидали его ответов, затем сами вставляли свои слова и говорили, что они принадлежат Марату, не давая ему раскрыть уст.

Он просто улыбается, помалкивает.
Он как ребенок. Все, что он видит, тонет в нем без всплеска. Просто сидит там. Я хочу быть таким же. Тоже хочу молча сидеть и притягивать к себе жизнь, лоб за лбом.

Логика - не гарантия истинности.

- Мы все в пищевых цепочках друг друга. Все. Это спорт одиночек. Добро пожаловать в значение слова "одиночка". Мы все здесь беспредельно одиноки. И это то, что нас объединяет, - одиночество.

Еще отцы влияют на своих сыновей вот в чем: когда у сына ломается голос, он начинает отвечать на телефонные звонки с теми же речевыми оборотами и интонациями, что и его отец. Причем вне зависимости от того, жив отец или нет.

Профессиональный собеседник всегда тщательно копает подноготную.

Почему бы и нет? Почему бы и нет?! А тогда почему бы и не да, если единственная причина, которую вы можете озвучить, "почему бы и нет"?

Цвет неактивного экрана напоминает цвет неба над Атлантическим океаном в пасмурный день.

У Майкла Пемулиса есть такая привычка перед тем, как что-нибудь сказать, сперва взглянуть налево, а потом направо. Невозможно понять, машинально это или Пемулис эмулирует какого-то нуарного персонажа.

Как и большинство североамериканцев его поколения, он имеет тенденцию знать куда меньше о том, почему относится так, а не иначе к некоторым объектам или целям, которым себя посвятил, нежели о самих объектах и целях. Но даже трудно сказать, исключительно ли плоха эта тенденция.

В комплект обессивно-компульсивных тиков Рэнди Ленца входят потребность быть на севере, боязнь циферблатов, склонность постоянно проверять свой пульс, страх часов в любой форме и необходимость всегда знать время с предельной точностью.

Это был один из его грабительских талантов: он умел включать и выключать свое внимание, как свет.

Мы входим в духовный пубертатный период, когда вдруг осознаем, какой это великий трансцендентальный ужас – одиночество, исключенное заточение в самом себе. Стоило нам дорасти до этого возраста, как мы были готовы отдать или принять все, надеть любую маску, чтобы влиться, стать своими, не Одинокими, – мы, молодые.

Почему же у стольких родителей, которые неустанно трудятся, чтобы их дети чувствовали себя хорошими людьми, достойными любви, вырастают дети, которые чувствуют, что они отвратительные люди, недостойные любви, и что им просто повезло, что у них такие чудесные родители, любящие их вопреки отвратительности?

Просто хочу, чтобы меня вытащили отсюда. Больше не хочу играть.