Цитаты из книги Охотник на волков

Все те же, что и сотни лет назад, пороки: алчность, гордыня, жажда власти, – это единственное, что имеет значение для сильных мира сего.

Боги не добрые и не злые – они равнодушные.

Как понять, когда крохотные колёсики истории начинают вращаться? Как почувствовать тот миг, когда жизнь поворачивает раз и навсегда? Ты ещё не знаешь, что произойдёт в ближайшие часы, пьёшь травяной чай, о чём-то размышляешь, а непреклонные колёсики уже вертятся полным ходом, не оставляя тебя и шанса что-либо изменить.

Что ж, читатель, если вам интересно, я раскрою секрет: наша с Арлином дружба зиждется на предельной честности, добропорядочности и вере в то, что наша связь превыше любых незначительных обид.

Выходит, мне стоило чаще вглядываться в свое отражение в зеркале и следить за тем, как я говорю с посторонними. Мои короткие реплики и суровый взгляд исподлобья все больше и больше напоминали мне одного человека. Его последним желанием стало никогда не увидеть в Лисенке самого себя. Посмотри он на меня со стороны сейчас, расстроился бы. Не осталось ни Лисенка, ни Волчонка.

Твои исторические… истории слишком скучные.

Он, видимо, прилично принял своей дряни сегодня - глаза были почти красного цвета. Неудивительно, я бы тоже употребила чего покрепче, если бы знала, что мне предстоит сегодня умереть.

Чулок он, к счастью, не носил. Мужчины в чулках вызывали у меня лишь жалость.

Рассказы о приключениях вредны для неокрепшего ума.

– Все сложно. – В любви всегда все сложно, – вздохнул старый монах.

Просто удивительно, как религия находит путь в сердца простых людей. Обычно это происходит как раз через детские песенки, ну и, пожалуй, еще через непристойные анекдоты.

Лисий шлем, который я заказал себе, служил напоминанием о жестокости этого мира, да. Но также о том, что не следует сдаваться и что иногда удача и обстоятельства могут оказаться на твоей стороне.

Сытая деревня и отсутствие воинского призыва - лишь это позволяет леди-истории благосклонно оценить труд правителя.

Это были совершенно особые удары сердца, не похожие на обычную работу этого органа. Казалось, что они заставляют каждую частичку тела замереть... в тоске? Как бы нелепо это ни звучало, но это самое подходящее определение. Как будто меня целиком окунули в грусть настолько сильную, что это вызвало физическую боль.

Я большую часть жизни думала, что страх смерти - это трусость. Но главной трусость оказался страх жизни с тем грузом, что ты тащишь за собой.

Вся суть в том, что я не боюсь жить.

В каждом встречном путнике на дороге я видел лишь монстра, чудовище, порождение похоти, злобы и грязи. Я не знал, существуют ли ещё невинные, безгрешные люди на этой земле.

Хорошая идея - не ждать.