Пьеса о Михаиле Лунине, декабристе, не участвовавшем в восстании на Сенатской и арестованном последним. Офицер, горячо любящий родину, защищавший ее в Отечественную войну, к декабристскому «заговору на балу» он примкнул, «заболев совестью», желая изменить жизнь русского народа. Давно порвавший с тайным обществом, в декабре 1825 г. служивший в Варшаве, Лунин оказался причислен к делу о заговоре и был осужден на долгие годы в тюрьме и на поселении. Мы застаём его в трагический момент, когда он в тюремной камере ждёт своей смерти: в три часа ночи его должны задушить. Здесь будут ещё саморефлексия героя, флешбэки, переданные через его воспоминания и видения из прошлой жизни, –сложная такая конструкция, делающая пьесу очень интересной и острой.

В центре пьесы – конфликт главного героя и власти. Царь уверен, что Россия – это лишь «принарядившаяся Азия», ее общество развращено веками рабства. Лунин же всем своим поведением доказывает,что он не раб.

Узнав от Великого князя Константина о готовящемся аресте, он мог бы бежать, но сам избрал свою судьбу и цель – укрепить дух арестованных мятежников, однако со временем осознал, что в нем говорила гордыня, что нужно «пройти весь путь, их страдания... не как Дант, спустившись в ад, но поселившись в этом аду... и заслужить судьбой своей рассказать о них истину». Да и вообще, напрасно «Хозяин думает, что раб всегда убегает»: он способен противопоставить свою волю воле господина, не сойти со своего пути. За 20 лет тюремного заключения Лунин, в отличие от других, ни разу не обращался за помилованием, «не унизил себя ни единой просьбой», ни разу не упомянул ни одной фамилии своих былых соратников. Он сохранил свою честь, нравственные убеждения, внутреннюю свободу. Главный герой прошел путь от юношеского энтузиазма в начале правления Александра I («Мывсе тогда поняли – это наш век!») до горького разочарования в обществе, погрязшем в рабстве духа. Но даже находясь в тюрьме и ссылке, Лунин писал политически острые письма, надеясь на их распространение, на пробуждение общества от рабьей покорности и спячки. И теперь, зная, что в камеру вот-вот зайдут его палачи, Лунин предпочитает смерть духовному рабству.

Почему герой назван Жаком? Это прямая отсылка к произведению Д. Дидро: так звали слугу в романе «Жак-фаталист и его хозяин». С Хозяином ведет свой непростой разговор и Лунин, однако он лишён покорности слуги: «С рождения во мне был убит«раб». С рождения я яростно ненавидел хозяина».

Очень многослойная пьеса. Она оботношениях личности и государства, о рабстве и свободе, о стойкости и трусости. Как скажет Лунину император, всё общество с огромным рвением жаждет жестокой казни повстанцев: «...нас объединяла расправа над мятежниками», т.е. все повязаны кровью (прямо как у Достоевского в «Бесах», но уже не революционеры, а их гонители). Разговор Лунина с графом Чернышевым, членом Следственной комиссии по делу декабристов, тоже отсылает к автору «Братьев Карамазовых»: «это вечный наш разговор с чёртом. Голова – а из головы лезет чёрт!». Циничные откровения Чернышева о том, как участников восстания изощренно допрашивали и склоняли к предательству, очень уж напомнили следственную практику эпохи сталинских репрессий. Вот уж точно: века идут, а ничего не меняется в механизме государственной машины.

В пьесе очень здорово обыгрывается участие в действии не персонажей, а людей-мундиров и людей-сермяг: реплики и монологи произносят «Первый мундир», «Второй мундир», мундиры изображают и заговорщиков, и их гонителей, и царских сановников, «Сермяги» же – это поверженные участники восстания, каторжники. На сцене это должно смотреться очень эффектно (особенно когда спереди - мундир, а со спины - сермяга) и подчеркнуто символически. «Мундир государя» – воплощение зловещей фигуры монарха-«экспериментатора», здесь обобщенно показаны и Александр I, и Константин, и Николай. Этот прием с мундирами и сермягами, а также мысли героя о природе власти и подчинения, о том, что все события в жизни сводятся к четырём ключевым фигурам, четырём вечным образам – Каину, Авелю, Кесарю и Марии, – рождают философские обобщения, переводят пьесу в притчевый план, и происходящее воспринимается не только как относящееся к началу XIX века, но и вневременное, присущее многим эпохам.

Радзинский мастерски добивается исторической точности, для чего использует реальные документы: письма Лунина к сестре Е. С. Уваровой, фрагменты дневника А. И. Тургенева.

Меня очень заинтересовала фигура Лунина, и теперь хочется прочитать повесть Н. Эйдельмана «Лунин». Эх, найти бы время на всё))

Эпиграф пьесы из произведения Ф. М. Достоевского - своего рода отсылка заключения Лунина к воспоминаниям о каторге Федора Михайловича.

Композиционно историческая притча закольцована ожиданием смерти. Лунин, находясь в Акатуйской каторжной тюрьме, пишет исповедь о жизни: «я решился… я посвящаю свою вечность странному соединению пера с бумагой…». Герой рассуждает: «все равно как-то непостижимо: улетают слова, но остается написанное». Выстраивается два пространственно-временных действенных ряда. Одни события происходят в настоящем, другие в воображении Лунина. Множество лиц воскресают в сознании героя. Персонажи-воспоминания представляют собой «мундиры», которые, в свою очередь, транслируют прошлое Лунина, его отношение к стране. Автор не обделяет вниманием и любовь героя. «Она» предстает перед Луниным, идет к нему навстречу в час смерти.

Финал пьесы - освобождение через смерть: «Я чувствую единение с Сущим! И дух мой блуждает по пространствам и доходит до звезд!.. Я свободен». Человека задушили и в прямом и в переносном смысле.

• «Боже, сколько же надо прожить, чтобы стать молодым!» • «Человек определяется не событиями, которые изменяют лишь внешнее его существование, но новыми мыслями… которые приходят к нему». • «Она в том счастливом возрасте, когда природа, закончив свое творение отходит, чтобы им полюбоваться…»

"Был в России двадцать пятый год, когда почти все… хоть сколько талантливое, хоть сколько мыслящее… было истреблено." Так уж исторически сложилось, что я очень люблю декабристов. Все их промахи и ошибки меркнут на фоне действительно великой идеи, за которую они боролись и которая стоила одним свободы, а другим жизни. Можно сколько угодно цитировать школьные учебники или говорить, что вот, мол, не восстань они тогда, может быть и решился бы царь на реформы ( да кого вы обманываете, нет, не решился бы, не таким человеком был Николай, вошедший в историю с прозвищем "Палкин"). Но восстание было. И была Мечта. Так вот, когда я приступала к чтению, вдоволь наслушавшись советов маман, я ожидала чего - то более исторического. Но и в итоге не разочаровалась. Меня буквально трясло. Старые раны, уже успевшие зарастись, напомнили о себе. Рефреном повторяемые "карету Волконского, карету Трубецкого" царапали и кололи сильнее любых исторических справок. Браво, снимаю цилиндр. Я ждала финала этой пьесы и одновременно боялась его, потому что знала, чем закончилась безумная жизнь господина Лунина. Хотелось смаковать каждую строчку, каждый выпад в сторону императоров и их приближенных, хотелось, что совсем не странно, хоть на мгновение очутиться в камере этого интереснейшего человека. И как печально, что Лунин почти забыт. Он вроде меркнет на фоне главных участников декабрьской трагедии, потому что не было его на Сенатской или среди тех, кто шел с Муравьевым - Апостолом на Петербург. Но это не умаляет его подвига ( а отказ называть сообщников тот еще подвиг) и истинного благородства. "Маска, кто я?"