Цитаты из книги Полторы комнаты

"Слезы прибереги на что-нибудь посерьезней", — говорила мне в детстве мама. И, боюсь, в этом я преуспел больше, чем ей бы хотелось.

Вместе с тем, немного есть занятий тщетнее, нежели задним числом взвешивать, что ты мог бы сделать, а чего не мог; точно так же в рукотворной трагедии хорошо то, что она заставляет обратить внимание на сотворившие ее руки. Бедняки стараются пустить в дело всё. Я — чувство вины.

Память, как я думаю, отражает качество реальности не менее, чем мысль утопическая.

По моему глубокому убеждению, за исключением литературы двух последних веков и, может быть, архитектуры бывшей столицы, Россия может гордиться только историей своего военного флота. Не за его впечатляющие победы, которых было не так уж много, а за благородство, которым проникнут весь его дух.

Так и должно было случиться? Есть в этих взглядах через без малого сорок лет какой-то смысл, какое-то значение, от меня ускользающее? В этом ли сама суть жизни? Если нет, почему эта ясность, зачем она? Мне приходит в голову единственный ответ: чтобы существовал этот миг, чтобы его не позабыли, когда уже не будет действующих лиц, в том числе — меня. Может быть, так и впрямь понимаешь, до чего драгоценен тот миг — воцарение мира. В одной семье. И ровно так же — чтобы прояснить, что есть мгновенья.

Ни одна страна в таком совершенстве не овладела искусством уничтожать души своих подданных, как Россия, и ни один человек с пером в руке не сумеет их залатать; нет, это по плечу лишь Всемогущему, лишь у Него на это есть время.

Глядя на духовой оркестр, я вдруг спросил, какие концлагеря, по его мнению, были хуже: фашистские или наши. «По мне, — ответил он, — так лучше сразу на костре сгореть, чем умирать медленно, зато успеть найти в этом какой-нибудь смысл».

Какую бездну чувств может выражать застывший, обиженный позвоночник или ледяной профиль!

Более всего память похожа на библиотеку в алфавитном беспорядке, в которой нет ничьего полного собрания сочинений.

Море для человека — ближе всего к свободе. Хватает даже посмотреть на него иногда.

Ни одна страна в таком совершенстве не овладела искусством уничтожать души своих подданных, как Россия, и ни один человек с пером в руке не сумеет их залатать.

С людьми общаться — значит их прощать.

Каждый ребенок так или иначе повторяет родительский путь.

Единственная смерть близкого, которую я могу навлечь, — видимо, моя собственная.

немного есть занятий тщетнее, нежели задним числом взвешивать, что ты мог бы сделать, а чего не мог; точно так же в рукотворной трагедии хорошо то, что она заставляет обратить внимание на сотворившие ее руки

Если у пространства есть какая-то бесконечность, состоит она не в расширении, но в сокращении. Хотя бы лишь потому, что сокращение пространства, как ни странно, всегда внятнее. У него проще организация и больше названий: камера, чулан, могила. У просторов же только размах.