Я купила эту книгу давно, меня привлекло ее название. Потом позабыла о ней, и только недавно нашла ее пылящейся на полке. Прочитала ее как говорится "за один присест", очень быстро и осталась под впечатлением.
На мой взгляд, мистический роман "Почерк Леонардо" очень глубокий - в истории о жизни Анны поднимаются многие экзистенциальные темы: смысл жизни, непомерная ноша предвидения, от которой протагонист отказывается, отпечаток, оставленный главной героиней на судьбах близких и любимых.
Дар ясновидения Анны красной нитью проходит через ее жизненный путь и предопределяет неизбежный конец. Не смотря на то, что эти экстрасенсорные способности расцениваются некоторыми героями романа как "благословение", этот дар становится обузой и калечит жизнь Анны и ее близких.
Достаточно вспомнить мать Анны, Машуту, которая помешалась на зеркалах и сошла с ума, отца, Анатолия, который так и не смог смириться с утратой, Сеню, который всю жизнь ждал появления Анны, который писал ей письма; будучи преданным всей душой Анне, он превратил свою жизнь в зал ожидания.
Хотелось бы особо отметить манеру повествования. Роман - это коллаж, мозаика из воспоминаний героев об Анне. Повествование хоть и ведется от разных лиц, но вполне гармонично складывается в историю жизни одной хрупкой девушки. Это многообразие фокализаций и игра точек зрения создает поразительный эффект - роман становится еще ближе читателю.
Содержание романа разбавлено колоритными описаниями из разных уголков мира: Киев, Москва, Монреаль, Франкфурт.
Особого внимания заслуживает тема преданности. Все мужчины, вошедшие в жизнь Анны очень ее любили и оставались ей преданными до конца: отец Анатолий умер с ее именем на устах, бывший муж Володя, любовник Сеня, друг Элизер, а она, тем не менее, оставалась немного отстраненной, всегда держала некую дистанцию. Возможно, из-за своего дара она не хотела близко подпускать к себе людей, так как знала, когда и как они уйдут. Она сама, как зеркало, одновременно поглощала людей и отражала их.
По моему мнению, очень многогранный роман, самобытный, чем-то схожий с мистическим реализмом латиноамериканской прозы.