Жень-шень

Эта удивительная книга подарила мне две совершенно противоположных эмоции: с одной стороны я испытала восхищение, а с другой утвердилась в мысли, что никто в жизни меня больше не заставит читать Пришвина. И самое интересное, что причина этих чувств одна: язык и стиль автора. Мне вспомнился анекдот про дом-музей Пришвина, который точно отражает суть творческой индивидуальности автора. С одной стороны Пришвин - величайший мастер слова, у которого невероятный арсенал слов для описания природы и явлений, и пожалуй, никто никогда так искусно не описывал красоту. С другой стороны, читать это... мягко скажем, скучно и нудно. Повесть "Женьшень" в моем издании по объему всего сто страниц с многочисленными иллюстрациями я читала неделю, и дочитывала уже на морально-волевых усилиях. И наверное я бы бросила это чтение, если бы не существенная причина, по которой я вообще взялась за книгу - действие повести происходит в приморской тайге на берегу Тихого океана, а так уж вышло, что моя жизнь в некоторой степени связана с этим краем, и меня неизменно тянет в Приморье в каждый отпуск; даже созерцание пейзажей края сквозь стекло автомобиля не может не вызывать трепет в душе, а уж что и говорить об эмоциях, которые охватывают вас, если вы немного углубитесь в тайгу. Конечно этот чудесный край заслуживает быть описанным прекрасным русским языком, тем более таким мастером слова как Пришвин. А его описание пятнистых оленей меня удивило больше всего. Сколько раз мы видели в зоопарках этих красивых животных, во многих питомниках даже есть возможность кормить оленей с рук, но даже один взгляд на оленя в неволе не сравнится с описанием писателем этих животных в дикой природе. Это совсем другие звери - величественные, на них невозможно смотреть без замирания в душе, без трепета и волнения. То что сделал Пришвин в своей повести - это настолько круто, что у меня нет слов передать своё восхищение. А учитывая, что автор прожил в Приморье всего несколько летних месяцев, кажется просто невероятным то, что он так прочувствовал эти места, как будто провел в тайге долгие годы.

Но нельзя обойтись и без ложки дегтя, а в данном случае его здесь целое ведро. Пришвин во всем видит красоту, и конечно это прекрасно, но нельзя же одни понятия подменять другими только по одной этой причине. С самых первых страниц повести меня насторожил этот момент, а уже к концу книги мое недовольство перешло в крайнее возмущение.

Главный герой повести, от лица которого ведётся повествование, показан Пришвиным таким высокоблагородным, распрекраснейшим честным человеком, который смотрит на все философски и во всем видит красоту. А что на самом деле? Этот человек - дезертир, бежавший с войны в тайгу, он встречает обитающего здесь китайца-браконьера, который тоже показан автором таким якобы мудрым старцем, нашедшим в манчжурской тайге свой корень жизни. А на самом деле вполне себе осязаемый корень жизни женьшень он продает "купезам" (купцам) за большие деньги, которые зовёт "лекарством". Также наш "мудрец" прекрасно понимает, что этот драгоценный товар достанется "машинкам" (мошенникам), а не тем, кто по-настоящему его достоин. Но Пришвин все это подаёт так, как будто эти двое - дезертир и браконьер самые благородные люди на планете, и только они поняли мудрость природы, а потому достойны тут пакостить. А как они напакостили дальше? У меня пар из ушей пошел, когда наш блогородный "капитан" (так его называет китаец) убивает оленя из любопытства: почему это его панты (рога) окостенения и не меняются из года в год? Пристрелил зверя просто так, чтобы выяснить, что олень был всего лишь оскоплен! А скольких он перестрелял барсов (леопардов)! Ну и наконец нашего "героя" озаряет гениальная мысль, он решил переловить оленей и организовать панторезное хозяйство. Панты считаются целебным средством, и китайские "купезы" дадут за них много-много "лекарства" (денег). И настал пик моего возмущения: наши фермеры благополучно отрезают живые мягкие пульсирующие панты самого красивого оленя-главаря, а животное обливаясь кровью закатывает от боли глаза и практически теряет сознание. И что говорит наш "капитан"? - Я "сохраню для себя как идеал", что это благородное животное даже в такой ситуации не потеряло достоинства и не унизилось. Обалдеть! Сохранит он, видите ли, как идеал! Как хотите, но это просто сволочь, которая прикрывается какими-то абстрактными размышлениями о прекрасном и вечном. И самое интересное, что читателю на самом деле сложно разглядеть истинную сущность этого человека за всей этой словесной мишурой. Есть только поступки, по которым, казалось бы, можно было судить о человеке, но и эти поступки описаны почему-то как само собой разумеющиеся, и как будто ничего предосудительного в них нет. Все прекрасные слова повести как будто туманом покрывают истинное положение вещей, подменяя миражом. И чтобы разглядеть, что же произошло на самом деле, вам нужно продраться сквозь эти слова, не поддаваясь их очарованию и магической способности приводить душу в умиротворяющее спокойствие.

Не смотря на все сказанное я безумно рада, что прочла эту повесть и наконец познакомилась с творчеством великого писателя. Но читать что-то ещё у Пришвина у меня нет никакого желания. Очень сомневаюсь, что со временем я изменю своё отношение к его творчеству: я снимаю шляпу перед его талантом, но прохожу мимо.

____ Анекдот: - Алло, здравствуйте! Тут неподалёку, вперемешку с птичьим клёкотом и ненавязчивым шёпотом ветра, будто озаряя багрянцем зеленеющие волны берёзовой рощи, обдавая жаром словно летнее солнце в разгар знойного душного июльского лета, испуская лёгкую дымку подобно поднимающемуся туману от раскинувшейся глади озера на рассвете, распугивая лесных обитателей - работящих бобров, мудрых ежей и беззаботных свиристелей, догорает дом-музей Пришвина. Нет, высылать машину теперь уже не нужно.

С детства осталось светлое воспоминание о рассказах Пришвина из цикла "Кладовая солнца" - красивых, интересных, поучительных, с живописными описаниями природы. Не знаю, почему "Женьшень" помечен как литература для детей - эту повесть читать не в пример тяжелее, она более интересна взрослым. Здесь главный герой возвращается с русско-японской войны в Приморский край и оседает в глуши, среди тайги, но недалеко от моря. Его другом становится китаец Лувен - можно сказать, Дерсу Узала на минималках, с одной стороны, он хорошо знает природу,  с другой - он приверженец странных примет и поверий. Довольно быстро главный герой от обычного посетителя фанзы становится в глазах китайца "капитаном" - и всё благодаря тому, что придумал способ приручать и разводить пятнистых оленей в условиях суровой тайги.
При этом бывший воин и охотник не чужд любви - но его избранница ускользает подобно самке пятнистого оленя. Зато Лувен показывает ему дорогу к корню жизни - женьшеню. И это становится переломным моментом в жизни главного героя. Он изменяет точку зрения, у него появляется особая философия, что у каждого человека в душе растёт корень жизни, и нельзя дать ему засохнуть.
В книге много рассуждений, необычных сравнений, но читается она тяжеловато из-за непривычного слога. Видимо, чтобы герой выглядел более правдоподобным, автор не раз применяет приём "путаных", скачущих с одного на другое мыслей, отчего внимание и концентрация читателя сбиваются. Конечно, часто бывает так, что человек подумал об одном, потом другом, третьем и уже забыл, с чего всё началось, но в рамках этой повести выглядит слишком странно. Тем не менее, её объём не столь велик, и прочитать возможно за 2-3 вечера, если как следует расслабиться и проникнуться духом приморской тайги.
7 из 10.

Это другой Пришвин, глубоко философский, даже ранимый, с обнаженным сердцем. Роман-откровение "Жень-Шень" повествует не только о природе Дальнего Востока, но о природе человека. О поисках смысла бытия, через самое это бытие в среде, которая изначально была тебе завещана для жизни. Жизни человека, не только думающего, но мыслящего, не только делающего, но свершающего, не только чувствующего, но растворяющегося в окружающем мире. И бесконечно благодарного за предоставленную возможность жить и работать на этой Земле. Перелистывая дни-страницы, пахнущие кедром и океаном, ты непременно обретаешь мудрость и тихо погружаешься в ощущение счастье. Счастье труда, любви и творчества.

P.S. Эх, Михал Михалыч, как жаль, что сегодня большинство людей считают такую жизнь первобытной и вместо Жень-Шеня ищут свободную тележку в супермаркете...