Цитаты из книги Пером и шпагой

Историки не признают за сочинениями де Еона глубокого анализа событий и причин надвигающейся катастрофы. Но зато никто не смог отказать ему в таланте изложения: любой сложный вопрос становился под пером кавалера изящным и легким, почти игривым, как шипенье в бокале шампанского.

Особенно интересовался де Еон проблемой налогов. Франция переживала тяжелые годы, и каждый образованный патриот (а де Еон считал себя таковым), должен был много думать, чтобы вывести страну из тупика, в который ее загнали пылкие красавицы, вроде де Шатору, мадам Помпадур, а теперь на шее Франции сидела новая панельная шлюха с чужим именем – графиня Дюбарри.

Дипломат, сверкнувший когда-то блестящим метеором, повидавший и взлет славы, и низость падения, теперь осел за письменным столом. История и политика, торговля и безбрачие, навигация и духовенство, администрация и финансы – таковы были вопросы, занимавшие теперь его буйную голову.

Лучше уж доки и кусок мыла во рту, чем каторжные галеры и клеймо бурбонской нежной лилии, что выжигает палач на плече раскаленным железом!

Скажи, приятель: неужели тебе не хочется после мыльной закуски прополоскать рот хорошим пивом?

Европейское общество знало, что Людовик распутен. Но мрачная тайна укрывала знаменитый «Олений парк» в Париже, и никто в Европе не догадывался, что творится за этой глухой оградой... Тайный гарем Людовика!Девочки, почти младенцы!

Я не вижу надобности входить в рассуждения относительно размеров своего желудка

-Дон Кихот, славный рыцарь Ламанчский, - сказал де Вержи, не расставаясь с ложкой, - обычно принимал трактиры за замки. А мы с вами, кавалер де Еон, принимаем замок посольства за трактир! Так что я, как и вы, не гублю себя хождением по трактирам.

Столоваться у кого-то, только не дома, это моя политическая система, которой я, еще со времен Петербурга, строго придерживаюсь... Здесь я постоянен, как старая дева в любви к кошкам!

Я вижу только штамп – не руку короля! И вы, граф, как опытный часовщик, могли бы, кажется, точнее поставить стрелки.

На авантюрах и вранье прожить трудно. Даже королям!

Хороший же узелок завязала покойница Елизавета! Однако не из пужливых я, сам ведаешь. И мыслю наперед тако: первое есть и наиглавнейшее – воссоединить с Великой Русью народы украинский и белорусский. Турцию, дабы не алкала более крови славянской, усмирить войною! И на веки веков стоять от Черного до Балтийского моря крепко. Во всю ступню! России быть в первом ранге, говорила не раз покойница Елизавета, и в том я с нею полностью согласуюсь...

Пруссия! Фридрих спит и видит, умаявшись в борьбе с нами, как бы ему Польшу разодрать, благо страна сия ныне самая безобидная стала, и до союза с нами, матушка, Фридрих весьма охоч будет. Держать же короля станем на привязи; иной раз пруссаков и подкормить не грех, дабы не закочевряжились...

Австрия! На наших же штыках желает с турками совладать, но поблажки не жди, матушка: славян, нам кровных, содержит в рабстве своем не слабее турок. И на Дунай пойдет Русь наша с боями великими через венскую хитрость, через козни венские.

Англия! Особый интерес в нас имеет, паче того – негоциацию: хлеб, пенька, смола, лес. Но в земли восточные проникнуть через наши же просторы желает, и вредила и вредить еще будет.

Искусство – оно сближает народы!

...союз, заключенный Людовиком XV и Елизаветой, возник, очевидно, преждевременно. Потребовалось еще сто лет, чтобы правящие круги Франции осознали размеры германо-прусской опасности и значение России для поддержания европейского равновесия... (К. Гринвальд)

Два больших корабля – и Россия и Франция! – после совместной баталии теперь медленно расходились бортами в разные стороны и уплывали своим курсом... в беспределье, в безвременье.

Моя политика по отношению к России клонится лишь к удалению ее, насколько это возможно, ото всех европейских дел! Ввергнуть Россию обратно – во мрак хаоса, анархии и невежества, вот чего бы я хотел лично как король Франции!

-Я въехал на своем коне в Капитолий – сказал однажды де Еон своим братьям, и ответили ему братья – скептически:

-Помни, однако, что от Капитолия совсем не далеко до Тарпейской скалы, под которой бушует гневное море, и немало людей нашло свою гибель на виду Капитолия – под этой скалой...