Столько лет сторонилась Воннегута, потому что представляла его книги сплошным мрачным насилием и расчлененкой (возможно, из-за названия "Бойни №5" и соседства на полках с Палаником, которого, собственно по этой же причине тоже не читала). А тут за пару дней проглотила его "Матерь Тьму" и впечатлилась человечностью этой книги настолько, что захотелось что-то написать.
"Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая-то удивительная, просто случилось так, что я её знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьёзно относиться к тому, чем хотим казаться. …
Если б я родился в Германии, я думаю, я был бы нацистом, гонялся бы за евреями, цыганами и поляками, теряя сапоги в сугробах и согреваясь своим тайно добродетельным нутром. Такие дела." (из предисловия к Матери Тьме)
Главный герой книги - Говард У. Кэмпбэл, американский шпион в нацистской Германии, который не хотел быть шпионом, а просто хотел писать свои книги и чтобы его никто не трогал. Но здравый смысл и вербовщик подсказали ему, что трогать его все равно будет война. Говард живет в образцово-показательном нацистском семействе, дослуживается до должности главного пропагандиста под прямым начальством Гиммлера, водит дружбу с начальством концлагерей, и толкает по радио антисемитские речи каждый день. Передачи эти правда содержат шифр для американских военных, что делает Говарда самым полезным сотрудником спецслужб. Хотя сложно измерить соотношение пользы и вреда от его уверенных речей про чистоту нации и врагов вокруг.
Война заканчивается, и, оказывается, никак не доказать то, что он на самом деле был шпионом. В США у него толпы поклонников, создающих тайные организации для сохранения нации, поклоняющихся его гениальным речам и готовых отдать ему последнее за то, что он открыл им глаза на мир. А у самого Говарда потерялись все моральные ориентиры, все способности чувствовать, творить, любить. В годы войны он был уверен, что делает что-то хорошее, при этом он всегда осознавал что творит. Сейчас же, незаметно для себя, Говард начинает сомневаться, хотя ему и удается описывать свои жизненные выборы достаточно абстрагировано, безоценочно. Его начинают жечь изнутри противоречия, но он такой не один: каждый герой, прошедший через войну, оказывается либо таким сгустком тьмы и жестокости с добродетельным нутром, либо искалеченной жертвой действий первых.
Вонненгут за руку проводит через толпу этих праведников, которые выполняли приказы, старались выжить, боролись за правое дело. И выводит очень честный срез тоталитарного мышления, как он его обозначает: не все шестеренки в головах людей изуродованы, часть работает исправно, но другая часть, отвечающая за простые, очевидные истины, сгнили или отпилены умышленно. Поэтому кто-то может бомбить ради мира и включать в концлагерях классическую музыку вперемешку с вызовом уборщиков трупов.
Кажется, сейчас самое время читать Воннегута. Мне эта книжка встала на пустующую полку где-то в груди, как будто поговорила с кем-то очень близким и мудрым, побывавшим там, куда нам только предстоит зайти.