Отзывы о книге Мать Тьма

Я-то надеялся, что как обозреватель я просто смешон, но в этом жестоком мире, где так много людей лишены чувства юмора, мрачны, не способны мыслить и так жаждут слепо верить и ненавидеть, нелегко быть смешным.

5 июня 2013 г., 09:55 Сколько бы ни говорилось о сладости слепой веры я считаю, что она ужасна и отвратительна.

... мы есть то, чем мы притворяемся, так что притворяться следует весьма осмотрительно. * Я ведь так долго жил один, что весь стал сугубо приватным. Настолько, что удивляюсь, когда кто-нибудь понимает хоть единственное сказанное мною слово. Но живым никак не сдержать свои загребущие ручонки, все хочется примазаться к славе мертвых. Каждый раз, стоит в нашей стране появиться хоть чему-то, по-настоящему достойному, как его обязательно разорвут в клочья и швырнут толпе. Мировой войне должно менять людей. А то на что же она нужна иначе? Вся жизнь делится на фазы. Одна на другую не похожа, а вы должны угадать, что в какой фазе от вас требуется. Вот и весь секрет жизненного успеха. Эта жизнь - не Бог весть какой подарок. Он настолько выдохся, что вообще не способен любить. Обычно и в плохом человеке есть что-то хорошее - почти столько же, сколько плохого. В детских игрушках не должно быть ничего гармоничного, иначе дети вырастут, рассчитывая на мир и порядок, а их сожрут живьем. * Говорят, когда человека вешают, ему слышится волшебная музыка.

Сомневаюсь, что на свете когда-либо существовало общество, в котором не было бы сильных молодых людей, жаждущих экспериментировать с убийством, если это не влечёт за собой жестокого наказания.

Я был арестован вместе со всеми, кто находился в доме. Меня освободили в течение часа, я думаю, благодаря вмешательству Моей Звёздно-Полосатой Крестной. Место, где меня содержали в течение этого короткого времени, была контора без вывески в Эмпайр Стейт Билдинг. Агент спустил меня на лифте и вывел на улицу, возвратив в поток жизни. Не успел я сделать и пятидесяти шагов, как остановился. Я оцепенел. Я оцепенел не от чувства вины. Я приучил себя никогда не испытывать чувства вины. Я оцепенел не от страшного чувства потери. Я приучил себя ничего страстно не желать. Я оцепенел не от ненависти к смерти. Я приучил себя рассматривать смерть как друга. Я оцепенел не от разрывающего сердце возмущения несправедливостью. Я приучил себя к тому, что ожидать справедливых наград и наказаний также бесполезно, как искать жемчужину в навозе. Я оцепенел не от того, что я так не любим. Я приучил себя обходиться без любви. Я оцепенел не от того, что Господь так жесток ко мне. Я приучил себя никогда ничего от Него не ждать. Я оцепенел оттого, что у меня не было никакой причины двигаться ни в каком направлении. То, что заставляло меня идти сквозь эти мертвые бессмысленные годы, было любопытство. Теперь даже оно угасло. Как долго я стоял в оцепенении - не знаю. Чтобы я начал двигаться, надо было, чтобы кто-то другой придумал для этого причину. И этот кто-то нашелся. Полицейский на улице наблюдал за мной некоторое время, затем подошел и спросил: - У вас все в порядке? - Да,- сказал я. - Вы стоите здесь уже давно. -Знаю. - Вы ждете кого-нибудь? - Нет. - Тогда лучше идите. - Да, сэр. И я пошел.''