Пророческий рассказ накануне революции.
1916 год. Война с немцем уж три года как идёт, а конца всё не видно. Потому и разговоры в деревне в неверие нашей победы (что и случилось вскоре). Простой народ по-своему понимает. Простой народ имеет право на неверие, уж больно много на их плечи взвалено. И вот барин, разгуливающий праздно, как причина душу вылить.
Все дивятся, что вот вас, небось, на войну не берут. Вы, мол, откупились. Господам, говорят, хорошо: посиживают, говорят, себе дома!
И всё-то народ про войну знает. Знает лучше военных экспертов. Знает по-своему, по-крестьянски.
— Да так. Мы его (немца), видно, никогда не выгоним.
— Бог даст, выгоним.
— Нет. Теперь остался.
— Ну вот и остался!
— Да как же не остался? Чем мы его выгонять будем? У нас и пушек нет, одни шестидюймовые мортиры.
Только осенняя природа говорит о сытости, о готовности к зиме. И даже голуби жирные на гумне... облопались.
На мужицких гумнах золотом горят свежие скирды, стаями перелетают сытые голуби, давая чувство счастливой осени, покоя, довольства, — это правда: «облопались». Вдали, у нас, в сизо-туманном утреннем саду, мягко, неизъяснимо-прекрасно краснеют клены.
Осень во всём. Осень, как готовность к грядущим переменам. Осень последняя... И ведь так и случилось! Дальше - 1917 год!!! Наверное, речь Петра Архипова, быть может и колкая, быть может и несправедливая, но прямая и честная, может быть именно прелюдией к грядущему 1917 году.
— Вам хорошо говорить. А у меня вот сын два месяца ни одного письма. Где он теперь, что он теперь? Мертвое тело? А потом, как перебьют всех, вы что же будете делать? Приедете, конечно, к царю и скажете: "Погляди, государь, где твоя держава теперь? Нету тебе ничего, все чисто, одно гладкое поле!"
Вот такая она, последняя осень 1916 года.
37 понравилось
