Темные аллеи. Окаянные дни

Счастье многолико, противоречиво и для каждого свое. Для кого-то притаилось в любви, для другого - в самореализации или следовании настойчивому зову сердца.

Шелест платья любимой, нежные переливы ее голоса, блеск кожи и задумчивый взгляд останутся в памяти светлым облачком. Если дело происходит на страницах бунинского томика, даже несбывшаяся / неразделенная /запретная любовь станет главным счастьем в жизни.

Кто в России вообще умел вот так, с надрывом, нежностью, писать о любви, кроме Тургенева, Куприна и Бунина?.. Великие мужчины издавна дарили нам свое понимание этого великого же чувства. Бунин - мастер трагичных развязок и все равно это светлая печаль. Счастливый финал его историй невозможен в принципе. Любовь, заканчивающаяся бытом, семейными дрязгами и постыдными изменами, - это не к нему. Его истории о любви, согревающей спустя годы одним лишь воспоминанием.

Любовь как нежное, едва ощутимое касание двух сердец или душ; легкое перышко невиданной экзотической птицы; прерывистое дыхание, румянец на щеках, учащенный пульс и слова, застывшие где-то там, в подсознании...

Рассказ "Чистый понедельник" входит в знаменитый бунинский сборник "Темные аллеи", любимый мною со времен юности. Обожаю почти все рассказы из этой книги, но отчего-то про понедельник люблю больше всего. Открываю в н-ный раз и вновь надеюсь на чудо: эти двое останутся вместе, страшные революционные годы проведут бок о бок, поддерживая друг друга и вселяя веру...

Суровая действительность врывается с окончанием новеллы: даже самый любимый мужчина не сможет заменить того, чего требует душа... Предательство мужчины или предательство себя самой, что перевесит в итоге? Вот так история о любви мигом превращается в историю непростого морального выбора, где нет правильных решений. Есть близкий, понятный, родной, который рядом. И есть что-то далекое, зовущее, высшее, без чего жизнь кажется пустой и бессмысленной...

Смуглая московская красавица вновь упорхнет под своды храма, оставив незаживающий шрам на сердце этого московского мужчины. Отпустить с чистым сердцем, не привязываясь, не отговаривая, позволив человеку сделать собственный выбор - и вспоминать затем при случае как самые нежные отношения в своей жизни. Все же Бунин знал толк в любви...

Если бы теперь и удалось вырваться куда нибудь, в Италию например, во Францию, везде было бы противно, – опротивел человек! Жизнь заставила так остро почувствовать, так остро и внимательно разглядеть его, его душу, его мерзкое тело.

Знала, что мне не понравится. В школе нам, помнится, что Бунина, что Солженицына преподносили как политических мучеников. Авторитет школы в моих глазах был очень силён, поэтому я долго обманывалась в своих суждениях об этих личностях. Теперь, когда читаю, кем был Солженицын и кого поддерживал Бунин, восприятие меняется прямо на глазах.

Очень сложно поймать здесь самого Бунина за руку и оценить как-то его взгляды на происходящее из этих дневниковых записей – часто он цитирует других людей. Ох уж эти ожидания "спасительных" немцев, которые вот-вот будут в Москве и, несомненно, наведут порядок! Ох уж упования на Колчака с одной стороны и финнов – с другой!

Не могут привлечь внимание отношение Бунина к другим коллегам по литературному цеху – он восхищается Шмелёвым, тем самым, у которого при новости нападения Гитлера на СССР «билось сердце радостью несказанной». Брюсов, Горький, Блок, Северянин, Белый – это разврат русской литературы по мнению Бунина.

Но самое мерзкое в этой книге – это отношение к людям. Человек автору противен. Удивили положительные рецензии на эту книгу. Те, кто это пишет, похоже, не понимают, что все эти «старики с идиотской улыбкой», «ругающиеся бабы», «солдаты в неопрятных шинелях», «с*ки», «нахальные рабочие» - это ваши деды, родители, а теперь – это вы. Такими их вас видел бы Бунин и сегодня, даже если вы одеты чуть аккуратней и ведёте себя чуть вежливей. Зато как над этим всем возвышается породистый дворянин с евангелием в руках!

Возможен ли путь в прекрасное с таким отношением к человеку? Возможно ли повести страну к прогрессу, если в её народе ты видишь только тёмную грязную массу?

Слухи здесь собраны самые нелепые, в основном о спасении откуда-то из-за рубежа – немцы, финны, Европа, которая якобы не даст России пасть, что Ленин ненастоящий, что большевики на самом деле хотят восстановить монархию и т.п. Осмелюсь предположить, что этот сборник мифотворчества действительно автору близок и ему хотелось бы верить во все услышанные глупости.

Эти дневники убедили меня в двух вещах : близорукости автора и его ненависти не только к своей стране и её людям, но и к самому себе. Абсолютно не жаль, что такие люди покинули Россию, она выстояла и без них, выстоит и впредь.

Важное дополнение в связи с рем, что под рецензией стал бесноваться Солжениценский кружок, оставляя хамские  комментарии:

Уважаемые пустые профиля, мимимишные аниме-аватарки, и прочие, прочитавшие менее 300 книг и не написавшие ни одной рецензии, если вы не согласны с моим отзывом на эту книгу Бунина, то просто пройдите мимо. Всё, чего вы добьётесь, - это удаление вашего комментария без продолжения дискуссий. Уважайте чужое мнение. Надеюсь на ваше понимание, и всего доброго!

Люблю читать осенью осенние книги)

В холодное осеннее ненастье, на одной из больших тульских дорог, залитой дождями и изрезанной многими черными колеями, к длинной избе, в одной связи которой была казенная почтовая станция, а в другой частная горница, где можно было отдохнуть или переночевать, пообедать или спросить самовар, подкатил закиданный грязью тарантас с полуподнятым верхом... Погружение в ткань повествования еще больше + огромный писательский талант И. Бунина и вот ты уже находишься в горнице невольным свидетелем встречи двух давних знакомых, Надежды и Его Превосходительства Николая Алексеевича. И сразу становится понятно, что эти двое любили друг друга, когда-то давно, очень давно, лет 30 тому назад, любили словно в прошлой жизни.

Грустно-щемящее чувство от строк рассказа, когда выясняется, что прошла целая жизнь, а они так и не были счастливы (ни поодиночке, ни вместе...) И насколько разный взгляд на любовь у мужчины и у женщины, это тоже нам покажет со всей выразительностью автор. Любить до ненависти, до дрожи, не прощая, не вспоминая, любить одного мужчину 30 лет (!), даже будучи разлученной с ним. Похоже на жертву - только вот для чего и для кого, бессмысленную по сути жертву, ведь молодость и прошедшие дни в тоске по невозможной (безответной) любви не вернешь. Да и жизнь не отмотаешь назад...И мужской взгляд, отчего-то вспоминающий лишь физическую красоту любимой некогда женщины, не ее душевные качества, нет...

— Ведь не могла же ты любить меня весь век! — Значит, могла. Сколько ни проходило времени, все одним жила. Знала, что давно вас нет прежнего, что для вас словно ничего и не было, а вот... Поздно теперь укорять, а ведь, правда, очень бессердечно вы меня бросили, — сколько раз я хотела руки на себя наложить от обиды от одной, уж не говоря обо всем прочем. Ведь было время, Николай Алексеевич, когда я вас Николенькой звала, а вы меня — помните как? И все стихи мне изволили читать про всякие «темные аллеи», — прибавила она с недоброй улыбкой. — Ах, как хороша ты была! — сказал он, качая головой. — Как горяча, как прекрасна! Какой стан, какие глаза! Помнишь, как на тебя все заглядывались? — Помню, сударь. Были и вы отменно хороши. И ведь это вам отдала я свою красоту, свою горячку. Как же можно такое забыть. — А! Все проходит. Все забывается. — Все проходит, да не все забывается. И встреча получилась такая же горькая, бессмысленная, несуразная и ненужная (да лучше бы ее и вовсе не было...), оставившая лишь в душе непонятный осадок и ничего не прояснившая. Ни для нее, ни для него. Как тут не вспомнить Вознесенского: Не возвращайтесь к былым возлюбленным, былых возлюбленных на свете нет...Ни к чему бередить душу тяжелыми воспоминаниями, надо жить дальше...

Прекрасный, как впрочем, и всегда у Бунина язык, тонкий психологизм и потрясающая правда жизни....5/5

«Да, пеняй на себя. Да, конечно, лучшие минуты. И не лучшие, а истинно волшебные! „Кругом шиповник алый цвел, стояли темных лип аллеи...“ Но, боже мой, что же было бы дальше? Что, если бы я не бросил ее? Какой вздор! Эта самая Надежда не содержательница постоялой горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского дома, мать моих детей?» И, закрывая глаза, качал головой.