Цитаты из книги Воронята

— Не смотрите на меня так, вы оба. Смысл не в этом. Мы нашли тело. Сгнившее до костей. Знаете, чьё оно?

Взгляд Ронана был прикован к Гэнси.

Адам чувствовал, будто видел во сне ответ на этот вопрос.

— Чувак, у тебя реально слетела броня. В чём проблема?

— Я провёл день с полицией, — сказал Гэнси. — Я ходил с Блу в церковь...

Теперь ревность нанесла Адаму удар, глубокий и неожиданный, рану, которая жгла не менее болезненно, чем неуверенность в том, что его пронзило.

— Чувак, — заметил Ронан. — Ты рехнулся.

— Открой его дверь, — приказал Гэнси. — Скажи, что там.

Изящно пожав плечами, Ронан выскользнул из своего дверного проёма и повернул ручку двери Ноа. Та открылась, показывая всегда заправленную кровать в углу.

— Похоже на женский монастырь, как обычно, — сказал Ронан. – Все особенности гибкости ума. Что мне искать? Наркотики? Девочек? Оружие?

— Я не знаю, — признал Адам.

Гэнси ткнул на грудь Адама, будто целился из пистолета или доказывал своё мнение.

— Между прочим, Жерни. Джерни. Чер-ни. Как бы это ни произносилось. Ноа Жерни. — Откинув голову назад, он прокричал в воздух: — Я знаю, что ты здесь, Ноа.

— Чувак, — заметил Ронан. — Ты рехнулся.

— Открой его дверь, — приказал Гэнси. — Скажи, что там.

Гэнси прекратил искать и повернулся к Адаму.

— Адам, — задал он вопрос, — какая фамилия у Ноа?

Прежде, чем Гэнси спросил, Адам почувствовал, что он должен знать. Но теперь ответ ускользал с его губ, а затем и из мыслей, оставляя рот приоткрытым. Это было, как потерять дорогу на занятия, потерять дорогу домой, забыть номер телефона фабрики Монмаут.

— Он ушёл.

— Нет, — подчеркнул Гэнси. — Не ушёл. Ноа!

Он отступил в центр комнаты, рассматривая углы, балки, в поисках места, где никто бы не стал искать соседа по комнате. Адам колебался у двери. Он не мог понять, как это может быть связано с Ноа: Ноа, который мог оставаться незаметным часами, чья комната была безупречна, который никогда не повышал голоса.

— Где Ноа? — потребовал Гэнси. Он выдернул шнур из розетки, чтобы будильник замолчал.

Ронан оценил состояние Гэнси и приподнял бровь.

— Он ушёл.

— Нет, — подчеркнул Гэнси. — Не ушёл. Ноа!

Адам, наконец, нашёл выключатель. Комната превратилась в сумеречную планету, в углах ожили тени в виде акульих пастей.

В восемь вечера Гэнси позвонил Адаму на фабрику трейлеров.

— Я еду за тобой, — сказал он и повесил трубку.

Он не сказал, что это важно, но это был первый раз, когда он просил Адама оставить работу, так что это должно было быть важно.

— Мы должны сообщить об этом, — сказала она.

— Подожди, — ответил он. Ему потребовалось мгновение, чтобы найти бумажник ниже тазовой кости. Хорошая кожа, забрызганная и обесцвеченная, но всё-таки неплохо сохранившаяся. Гэнси открыл его, глядя на разноцветные края кредитных карт, выровненных на одну сторону. Он определил край водительских прав и вытянул их.

Блу услышала, как дыхание Гэнси сперло от неприкрытого шока.

Лицо на водительских правах принадлежало Ноа.

— Гэнси, — позвала Блу плоским голосом. — Это ребёнок. Паренёк из Аглионбая.

Она указала на его грудную клетку. Смявшись между двумя голыми ребрами, там торчал лоскут синтетической ткани с вышитой на нём аглионбайской эмблемой, нетронутый погодой.

Они уставились друг на друга поверх тела. Молния осветила их лица. Блу была хорошо осведомлена о черепе под кожей Гэнси, его скулы находились так близко к поверхности, высокие и прямые, как на карте Смерти.

Время пощадило странные элементы и забрало другие: часы были, а рука нет. Рубашка исчезла, но галстук остался, спадая складками по холмам и долинам разрушенных рёбер. Обувь была грязная, но на неё ничего не подействовало. Носки тоже остались целыми в кожаной обуви, сидя мешками выше лодыжки.

Время пощадило странные элементы и забрало другие

Воздух задрожал снова, потому что гремел гром. Не было и следа от солнца. Всё, что осталось, это тяжёлый зелёный воздух вокруг.

— Я продолжаю думать, что тут должно быть логическое объяснение, — произнёс Гэнси. — Но его не было всю неделю.

Блу размышляла, что, возможно, и было логическое объяснение, и она считала его таким: Блу делает вещи громче. Только она понятия не имела, что она усиливала в настоящий момент.

За ними снова прорычал гром, голодное рычание невидимого зверя.

Это был Гэнси, который написал журнал. Настоящий, волшебный, завладевший ею.