Цитаты из книги Марафонский бег

"Что представляет собой капитан Венцель по сравнению с великолепием природы?"

Лукашу уже давно следовало бы быть капитаном, но ему не помогла даже осторожность в национальном вопросе, так как он отличался слишком большой прямотой по отношению к своему начальству и ни к кому не подлизывался.

Я официальный идиот

"Генерал Биглер только теперь замечает, что толпа состоит из инвалидов, лишившихся на войне отдельных частей тела: головы, руки, ноги. Однако недостающее они носят с собою в рюкзаке."

— Несколько лет тому назад в Триесте приговорили к смерти через повешение одного итальянца, он подал апелляцию, и прошло целых три месяца, пока его повесили. Я получил тогда пропуск, ведь мне ещё не приходилось видеть казни, но, к сожалению, накануне я лёг поздно и проспал. Ходила моя жена, но не получила никакого удовольствия, потому что итальянец даже не дёргался. — Однажды в Шопроне я видел, как вешали цыгана, — сказал архитектор. — Тот сильно дёргался. — Такая уж у них беспокойная натура.

- Помнится, поговаривали, что у Австрии есть колонии, - проронил Швейк, - где-то на севере. Какая-то там Земля императора Франца-Иосифа. - Бросьте это, ребята, - вмешался один из конвойных. - Нынче вести разговор о какой-то Земле императора Франца-Иосифа опасно. Самое лучшее - не называйте имен.

— Завтра меня будут вешать. <...> — А за что тебя будут... того? — осторожно спросил верзила, между тем как толстяк с соболезнованием посмотрел на Швейка. <...> — Не знаю, — ответил Швейк, добродушно улыбаясь. — Я ничего не знаю. Видно судьба.

Людей с подмоченной репутацией на свете, пожалуй, раз в десять больше, чем с незапятнанной.

В небесные врата пускают только по паролю.

-- Какие оскорбления наносятся государю императору спьяна?-- переспросил Швейк. -- Всякие. Напейтесь, велите сыграть вам австрийский гимн, и сами увидите, сколько наговорите.

Во время войны штатские имеют то преимущество и ту выгоду, что погибают медленно где-нибудь за решеткой, в то время как солдата обычно расстреливают по приговору полевого суда прямо на месте.

— У меня все записано. Поручик Яната был мне должен семьсот крон и, несмотря на это, осмелился погибнуть в битве на Дрине.

— Я не виновен, я не виновен! — повторял взъерошенный человек. — Иисус Христос был тоже невинен, а его все же распяли.

Интенданты бросали любвеобильные взгляды друг на друга, как бы желая сказать: «Мы единое тело и единая душа; крадём, товарищи, мошенничаем, братцы, но ничего не поделаешь, против течения не поплывёшь! Если ты не возьмёшь — возьмёт другой, да ещё скажет о тебе, что ты не крадёшь потому, что уж вдоволь награбил!»

- Швейк, вы идиот! - Так точно, я идиот. У меня даже справка есть. Я официальный идиот.

Генерал уделял отхожим местам столько внимания, будто от них зависела победа Австро-Венгерской монархии. По поводу ситуации, создавшейся в связи с объявлением Италией войны, генерал заявил, что как раз в отхожих местах — наше несомненное преимущество в итальянской кампании. Победа Австрии явно вытекала из отхожего места.

Вместо ста пятидесяти граммов швейцарского сыра на голову солдатам свалилась война с Италией.