Цитаты из книги Шествие

Вперед-вперед, за радиожраньем, вперед-вперед, мы лучше всех живем, весь белый свет мы слопаем живьем, хранимые лысеющим жульем,

Так где-то на рассвете в сентябре бредешь в громадном проходном дворе, чуть моросит за чугуном ворот, сухой рукой ты вытираешь рот, и вот выходишь на пустой проспект, и вдоль витрин и вымокших газет, вдоль фонарей, оград, за поворот все дальше ты уходишь от ворот, в которых все живут твои друзья, которых ни любить, ни гнать нельзя, все дальше, дальше ты. И на углу сворачиваешь в утреннюю мглу.

Сожми виски, сожми виски, сотри огонь с лица, да, что-то в этом от тоски, которой нет конца! Мы в этом мире на столе совсем чуть-чуть берем, мы едем, едем по земле, покуда не умрем.

мой Арлекин хитрец, простак, привык к любым вещам, он что-то ищет в небесах и плачет по ночам.

Какое удивительное счастье Узнать, что ты над прожитым не властен

Нет действия томительней и хуже, Медлительней, чем бегство от любви.

Прощай, любовь, когда-нибудь звони.

Тогда, когда любовей с нами нет, тогда, когда от холода горбат, достань из чемодана пистолет, достань и заложи его в ломбард. Купи на эти деньги патефон и где-нибудь на свете потанцуй (в затылке нарастает перезвон), ах, ручку патефона поцелуй.

от безумья забвеньем лечись! От забвенья безумье спасет.

Как мало чувств, как мало слез из глаз меж прежних нас и современных нас.

Так научись минутой дорожить, которую дано тебе прожить, не успевая все пересмотреть, в которой можно даже умереть, побольше думай, друг мой, о себе, оказываясь в гуще и в гурьбе, быстрее выбирайся и взгляни хоть раз — не изнутри — со стороны. Так выбирай светящийся подъезд, или пластмассу театральных мест, иль дом друзей, былое возлюбя. Но одного не забывай — себя.

чтоб сытно есть и пить, ты должен постороннему на горло наступить.

За ваши чувства высшие цепляйтесь каждый день, за ваши чувства сильные, за горький кавардак цепляйтесь крепче, милые...

Хор: А ну, заткнись, мудак!

Прекрасным людям счастья не дано. Счастливое рассветное вино, давно кружить в их душах перестав, мгновенно высыхает на устах, и снова погружаешься во мрак прекраснодушный идиот, дурак,

Простись, простись, простимся с ним, простимся, чья вина, что тишь да гладь нужна одним, другим нужна война, и дробь копыт, и жизни дробь, походные костры. Одним — удар земли о гроб, другим — кларнет зари.

Он пред врагами честь свою и шпагу не сложил, он жизнь свою прожил в бою, он жизнь свою прожил!

Гони, гони, гони коней, богатство, смерть и власть, но что на свете есть сильней, но что сильней, чем страсть.

За веком век, за веком век ложится в землю любой человек, несчастлив и счастлив, зол и влюблен, лежит под землей не один миллион.

Все та же ночь у них в глазах пустых, навеки обнялись, навек застыв, в холодной мгле белеют их тела, прошла ли жизнь или любовь прошла, стекает вниз вода и белый свет с любовников, которых больше нет.

Когда над прожитым поплачешь всласть, Над временем захватывая власть.

Ни родины, ни дома, ни изгнанья, Забвенья нет и нет воспоминанья, И боли, вызывающей усталость, Из прожитой любови не осталось.