Цитаты из книги Шествие

Нет-нет, не плачь, когда других находят, пустой рассвет легко в глаза ударит, нет-нет, не плачь о том, что жизнь проходит и ничего тебе совсем не дарит.

Всего лишь жизнь. Ну вот, отдай и это, ты так страдал и так просил ответа, спокойно спи. Здесь не разлюбят, не разбудят, как хорошо, что ничего взамен не будет.

Все холоднее в комнате моей, все реже слышно хлопанье дверей в квартире, замирающей к обеду, все чаще письма сыплются соседу, а у меня — сквозь приступы тоски — все реже телефонные звонки.

Кошмар столетья - ядерный грибок, Но мы привыкли к топоту сапог, Привыкли к ограниченной еде, Годами лишь на хлебе и воде, Иного ничего не бравши в рот, Мы умудрялись продолжать свой род, Твердили генералов имена, И модно хаки в наши времена, Всегда и терпеливы и скромны, Мы жили от войны и до войны, От маленькой войны и до большой, Мы все в крови - своей или чужой.

Все, что брошено, оставлено, забыто, все, что "больше не воротится обратно", возвращается в беспомощную битву, в удивительную битву за утраты.

И жизнь, как смерть, случайна и легка, так выбери одно наверняка, так выбери с чем жизнь свою сравнить, так выбери, где голову склонить.

Все мальчиком по жизни, о любовь, без устали, без устали пляши, по комнатам расплескивая вновь, расплескивая боль своей души.

Вот так всегда -- когда ни оглянись, проходит за спиной толпою жизнь, неведомая, странная подчас, где смерть приходит, словно в первый раз, и где никто-никто не знает нас. Прислушайся -- ты слышишь ровный шум, быть может, это гул тяжелых дум, а может, гул обычных новостей, а может быть -- печальный ход страстей.

Потому что в этом городе убогом, где отправят нас на похороны века, кроме страха перед Дьяволом и Богом, существует что-то выше человека.

Как быстро возвращаются обратно встревоженные чувства, и отрадно, что снова можно радостно и нервно знакомцу улыбаться ежедневно.

Вот так всегда — когда ни оглянись, проходит за спиной толпою жизнь,

Уже сентябрь, и новая зима еще не одного сведет с ума.

Любите тех, кто прожил жизнь впотьмах и не оставил по себе бумаг и памяти какой уж ни на есть, не помышлял о перемене мест.

Как мало смысла в искренних словах, Цените ложь за равенство в правах С правдивостью, за минимум возни, А искренность - за привкус новизны. Всего не понимая до конца Я целиком на стороне Лжеца.

Какое удивительное счастье узнать, что ты над прожитым не властен, что то и называется судьбою, что где-то протянулось за тобою:

моря и горы -- те, что переехал, твои друзья, которых ты оставил, и этот день посередине века, который твою молодость состарил

Вот шествие по улице идет и нас с тобою за собой ведет, да, нас с тобой, мой невеселый стих. И все понятней мне желанье их по улице куда-нибудь плестись, все отставать и где-то разойтись, уже навек, чтоб затерялся след, чтоб вроде бы их не было и нет, и это не насмешка и не трюк, но это проще, чем петля и крюк, а цель одна и в тот и в этот раз, да, цель одна: пусть не тревожат нас.

Читатель мой, мы в октябре живем, в твоем воображении живом теперь легко представится тоска несчастного российского князька. Ведь в октябре несложней тосковать, морозный воздух молча целовать, листать мою поэму...

И день бежит, и дождь идет, во мгле бежит авто, и кто-то жизнь у нас крадет, но непонятно кто.

Вот Арлекин в проулок повернул, а Лжец Поэту ловко подмигнул и, за руку схватив, повлек в проход, за ними увязался Дон Кихот. И вот они уже у входа в бар. Усталый Человек на тротуар бессильно опустился и заснул, а дождь все лил, и разносился гул дневных забот. Скрипач висел в петле.

А мы поговорим о Короле.

Как учит нас столетье выбирать тот возраст, где удачней умирать, где целый дом роняет из окна тот возраст, где кончается война, тот возраст, где ты шествовал меж пуль. Ты голову просовываешь в нуль, просовываешь новую тоску в нуль с хвостиком, а хвостик -- к потолку.

Лови, лови. Лови меня на слове, что в улице средь солнца и метели, что во сто крат лежащий в луже крови счастливее лежащего в постели.