Цитаты из книги Шум и ярость

Запах жимолости был, по-моему, грустнее всех других.

Если бы нам совершить что-то настолько ужасное, чтобы все убежали из ада и остались одни мы.

Женщине я никогда и ничего не обещаю и вперед не говорю, сколько дам. Это единственный способ держать их в узде – Пускай сидит гадает, какой сюрприз я ей преподнесу. Если тебе нечем бабу другим удивить, удиви оплеухой.

«Ради кого еще я и выплакаться не могу даже Прошлым летом я говорила тебе что мертва но тогда я еще не знала что говорю не знала что это значит»

Скажем,что это Дэн их выпил. Мистер Квентин все говорит, какая умная собака, - скажем, она и вино умеет пить. ......... Мы вошли в мамину комнату, мама лежит там, а на лбу болезнь - белой тряпкой. ........ Слабое здоровье - первопричина жизни вообще.

  Никакому дому судьбы не будет если в нем  имя собственного ребенка называть не хотят.

Грешно понапрасну губить добро.

Плохое здоровье есть первопричина всякой жизни. Сотворенные болезнью, через гниение, в разложение, Верш.

Нереальное обращая в возможное, затем в вероятное, затем в неоспоримый факт, как это у людей всегда выходит, когда они желания облекают в слова.

Скажи им, что господу всемилостивому неважно, есть у него разум или нет.

Нет того слова, которое мы не сумели бы… превратить в пустой звук

(цитата из Писарева в предисловии от издателя)

Забавное дело, на что б вы ни пожаловались, мужчина вам посоветует сходить к зубному, а женщина посоветует жениться. Причем всегда так: у самого всю жизнь все из рук валится, а вас станет поучать, как вести дело. Какой-нибудь профессоришка из колледжа – пары целых носков за душой нет, а вас будет учить, как за десять лет сделаться миллионером, а баба, которая даже мужа себе подцепить и то не сумела, будет вас наставлять по семейным вопросам.

“..вид безмолвного превосходства способен убедить в чем угодно.
Мне кажется, люди, тратящие друг друга и себя на слова, во всяком случае последовательны, когда приписывают мудрость молчащему языку.”

Лучше всего считать всех людей, и чёрных и белых, тем, чем они считают себя сами, и оставлять их в покое.

«совесть его возмущалась не столько при мысли о кровопролитии и убийстве, сколько при мысли о расточительстве — о том, что люди напрасно пожирают, уничтожают и портят добро, — ради чего это делалось, ему было безразлично»

Я не плакал, но я не мог остановиться. Я не плакал, но земля не хотела стоять, и тогда я заплакал. 

Прежде джентльмена узнавали по его книгам, а теперь его узнают по тем, которые он не вернул.

Некоторые, проходя, смотрели на него, на человека, неподвижно сидящего за рулем маленького автомобиля среди нитей своей невидимой жизни, расползшейся, как изношенный носок. -(Часть 4).

И я опять смогу увидеть мою тень если не поберегусь которую я заманил в воду опять ступлю на мою непроницаемую тень. (...). Втаптывая кости моей тени в бетон твердыни каблуками, и тут я услышал часы и потрогал письма сквозь сюртук. -(Часть 2).