Цитаты из книги Слова

Я красовался перед детьми, которым предстоит родиться, похожими на меня как две капли воды. Я проливал слезы при мысли, что они будут плакать надо мной. Их глазами я видел свою смерть: она была уже позади, она раскрыла мое «я», я превратился в собственный некролог.

Давний покойник мертв по природе, он мертв при крещении ничуть не меньше, чем после соборования, его жизнь принадлежит нам, мы  входим в нее с одного конца, с другого, с середины, хотим — поднимаемся, — хотим — спускаемся по ее течению: хронология взорвана, невосстановима; персонаж больше ничем не рискует, с него все как с гуся вода.

Если ты рискуешь жизнью из верноподданнических чувств, при чем здесь великодушие?

...чем бессмысленнее жизнь, тем непереносимее  мысль о смерти.

Сквозь устарелую концепцию культуры просвечивала религия, она служила образчиком, — всем тем, что в ней было детского, она была по сердцу ребёнку.

И действительно, я замечал, что водворение порядка всегда сопровождалось какими-нибудь благодатными сдвигами: герои получали награду, им воздавали почести, их увенчивали славой, осыпали деньгами; благодаря их отваге удавалось покорить новую территорию, отобрать какое-нибудь произведение искусства у туземцев и перенести в наши музеи; юная героиня влюблялась в путешественника, спасшего ей жизнь, и все кончалось свадьбой. Из этих журналов и книг я почерпнул свою самую заветную иллюзию — оптимизм.

Мотивируя свои поступки, они прибегали к доводам, настолько скучным, что не приходилось сомневаться в их справедливости.

Шарль не понимал, кто красив, кто нет, - он путал красоту со здоровьем.

...от невроза можно избавиться, от себя не выздоровеешь.

Подобно всем витающим в облаках, я принял падение с небес на землю за открытие истины.

Elle ne voyait personne, ayant trop de fierté pour briguer la première place, trop de vanité pour se contenter de la seconde.

Я предпочитал обвинять себя, а не весь мир; не по доброте душевной, но чтобы зависеть только от себя самого.

Чтобы лишить смерть её варварского характера, я решил видеть в ней свою цель, а в жизни - единственный известный способ умереть.

Моё "я", мой характер, моё имя - всё было в руках взрослых; я приучился видеть себя их глазами, я был ребёнком, а ребёнок - это идол, которого они творят из своих разочарований.

Я обрел свою религию: книга стала казаться мне важнее всего на свете.

Культура ничего и никого не спасает, да и не оправдывает. Но она — создание человека: он себя проецирует в нее, узнает в ней себя; только в этом критическом зеркале видит он свой облик.