Отзывы о книге Дар

Владимир Набоков как личность и писатель для меня - фигура интересная, противоречивая и загадочная. Я восхищалась «Защитой Лужина», плевалась от «Лолиты», была в восторге от «Камеры-обскуры», с интересом читала фрагменты Набоковских лекций по литературе, много думала о такой маленькой и такой большой «Машеньке». И вот теперь «Дар».

«Дар» - это метароман (вот новое слово для себя я узнала), то есть роман в романе. И основное его ядро не в сюжете, а скорее в описании создания литературных произведений (поэтических, прозаических).

Весь сюжет это: жизнь начинающего русского писателя в Берлине, его первые публикации, его желание стать известным. Иногда он встречается с такими же эмигрантами, как он; переезжает с одной квартиры на другую, вспоминает детство, влюбляется, ну и пишет, конечно. В общем, ничего такого особенного, все обыденно. Сюжет в «Даре», повторюсь, вторичен.

Для меня «Дар» - это текст, порой поэтичный и красивый, часто – экспериментальный. Литературных приемов – множество. Упруго-вязкий и плотный текст с большим количеством сочных и сложных фраз. Быстро читать такой текст невозможно: порой его смакуешь, порой продираешься, перечитываешь одну и ту же фразу по несколько раз.

Местами мне было так сложно, что становилось безумно скучно. И я главу о Чернышевском (вот он роман в романе) подумывала грешным делом пропустить. Но как же хорошо, что я этого не сделала. Нет, Чернышевский – уж простите – меня интересовал мало, и биография его написана нуднейше (хотя явно с большим знанием вопроса). Но вот когда после романа о Чернышевском Набоков начинает писать о критике на книгу главного героя – это ГЕНИАЛЬНО! Понимаете, Набоков сам пишет книгу, в которой его герой пишет книгу, о которой писатели и критики выпускают рецензии, отзывы, статьи. Получается, что сам автор – и герой, и писатель, и критик. Я такого нигде не встречала! А главное – как глубоко, точно, психологично и интересно это все получилось, когда сложилось в единое повествование.

А в финале романа еще осознаешь, что и сам «Дар» - эта книга, которую в будущем напишет главный герой. Обалдеть!!!

Также хочется отметить прекрасные стихи Набокова в первой части, трогательные, пронзительные. Один из финальных эпизодов, где герой нагишом загорает в Берлинском парке – прекрасный! Фрагмент где герой (ну сам же Набоков!) разносит в пух и прах русских писателей – восторг! Сколько снобизма, иронии и себялюбия. Но это совсем не вызывает отторжения, почему-то наоборот очаровывает.

Мне кажется, если вам нравится Фолкнер, Дос Пассос и Томас Вулф, «Дар» вам обязательно понравится. Не то, чтобы эти писатели были похожи, но они экспериментаторы, и соль их таланта именно в тексте, в умении написать так, что несмотря на сложность чтения, испытываешь восторг от этой сложности.

И еще мне нравятся книги, которые побуждают узнать что-то новое. «Дар» такой. Так я (пусть и в Википедии) прочитала еще раз о Набокове, о его семье, о его братьях, биографию Чернышевского. Прочитала несколько статей о самом романе. А теперь хочу прочитать биографию автора. И продолжить читать его лекции по литературе.

Пока Набоков не стал моим любимым писателем, но он гений, это бесспорно!

итак, я выбрала Дар для первого знакомства. что говорят читающие обыватели? «Набоков? сложно читать; непонятный язык; лол, Лолита; еще одно страдающее дитя эмиграции» а мне понравилось, до того понравилось. быть обвитой текстом и мягким языком с ворохом и всплесками метафор. я это л ю б л ю. вчитываясь в каждую строку, понимаю, как хорошо. главный герой то вот он, снова обычный, как и у всех — самое яркое, болезненное и прекрасное – это детские воспоминания, порхающие бабочками по книге. несгораемые внутри тебя основы, когда ты, взрослея, перестраиваешься и кроишь себя по новой и по-своему. если вы хоть немного в творчество, герой понятен. и поиск глубинного и верного, который идет через непринятие себя и принятие критики, пики вдохновения. осмысление того, что красота в простом. его характер выписан живо, но как может быть еще, если автор берет пример с собственной жизни. хотя присутствуют крохи подмеченных деталей, вызывающих к герою некое отвращение. бывает такое, когда накладываешь на высокий образ творца какой-то обыденный шаблон человека. дар либо есть либо нет. его не выпросить.

сложить пазл гораздо проще, если знаешь, что должно получиться в итоге:) но комсомольцы не ищут легких путей – на этот раз я даже не видел рисунка на коробке, решив ориентироваться только на сочетание цвета и формы деталей. может быть это немного и растянуло сборку, но сделало ее – куда более интересной!

знакомая мистика, когда отдельные детали с обрывками неясного рисунка, складывались между собой и создавали узнаваемые изображения, стала еще мистичнее, потому что теперь уже не знаешь точно, что ждет тебя в итоге. может – корабль под всеми парусами, а может – натюрморт на блюде:))

примерно то же самое ощущение я испытывал, читая «дар» набокова: вдохнув аромат витиеватых фраз1, движешься дальше по этому многоцветию (среди «заспанных цветов» и «воздуха цветного»), и наслаждаясь, и упиваясь, и рискуя заблудиться в этом благоухании, от которого, в хорошем смысле, но – начинает кружиться голова.

это незабываемое переживание, когда в галерее, каждый раз заново «открываешь» для себя – что большая картина состоит из множества отдельных мазков, каждый по своему разноцветный и рельефный:

отходишь подальше – и эти отдельные штрихи складываются, складываются, складываются – во что-то совсем другое, и совсем по-другому красивое: может – корабль под всеми парусами, а может – натюрморт на блюде2.

вот именно так было со мной в первой главе романа – отдельные мазки, сделанные автором были изумительны и причудливы (где абсолютно не было простых слов и определений, и даже холмы – вычурной «райски зеленой» окраски), но.... но складываться в общую картину, все эти радугой переливающиеся штрихи – упорно не хотели:)

и какая радость охватила меня, когда все же эти отдельные черточки стали соединяться в единую картину повествования...

и какая радость охватила меня, когда все же эти отдельные черточки стали соединяться в единую картину повествования, где сперва только-только проступали контуры сюжета, который со временем стал обрисовываться все подробнее и подробнее. но реальность романа такая зыбкая и иллюзорная, что только кажется, что вышел на верный путь, а на самом деле – вместо беседы с собратом по перу, герой ведет «сам с собой вымышленный диалог по самоучителю вдохновения». а сколько еще таких сюрпризов ждет читателя в этом сюжетном лабиринте, где отдельные фрагменты то и дело пересекаются и рифмуются между собой3.

а сколько загадок раскидано по самому тексту! «с первого захода» тут никак не разобраться во всем, а роман просто разрывает мозг своей глобальностью. и мельком опущенная странная реплика главного героя – «я как будто помню свои будущие вещи» уже не кажется такой странной, когда в самом конце он говорит о своем желании написать автобиографический роман.

а прочитав последние строки романа, понимаешь, что это не конец, это далеко не конец4....

============

1 «прелесть какая <...> со всякой страницы букет вяжи»,– говорил по этому поводу герой достоевского. 2 мелькнула мысль – а почему я не удивляюсь, что буквы тоже складываются в слова, слова в фразы, порождая сюжет и смысл? наверное не удивляюсь – в силу того, что очень-очень часто сталкиваюсь с этим (читать-то каждый день приходится) и уже давным-давно привык. но до сих пор помню свой детский восторг и удивление от того, что во втором классе, отдельные английские буквы k, i, t, t, e, n сложились в знакомо-звучащее слово:))) 3 или замыкаются в кольцо, как четвертая глава:) про один из своих любимых рассказов «круг», я вспомнил едва увидел фамилию главного героя - годунов-чердынцев, а практическая реализация названия рассказа еще ждала меня впереди:)) 4 об этом прямо говорит набоков и в предисловии к английскому изданию: «Любопытно, докуда последует воображение читателя за молодыми влюбленными после того, как я дам им отставку». во всех смыслах подразумевая, что действие еще – не закончено:) впрочем, когда я писал что «это далеко не конец», то имел в виду скорее то, что прочитать единожды этот роман – недостаточно, ох как недостаточно. значит впереди – новая встреча с годуновым-чердынцевым c автором романа «дар».

"Дар напрасный, дар случайный ..." Впечатление от прочтения первой дюжины страниц - "Наш ответ Прусту!" Далее обнаруживается, что автор даже и не считает нужным это скрывать

"... ибо, если сборник открывается стихами о "Потерянном Мяче", то замыкается он стихами "О Мяче Найденном""

Жаль, что Набоков сам не перевёл Пруста. Ведь наверняка он читал его, как и любимого им Флобера, в оригинале. Скорее всего Набоков не сделал этого из-за опасения, что его конгениальный перевод Пруста, затмит его собственные произведения.:-) Интересно, переводил ли при чтении Набоков Пруста на русский или воспринимал его непосредственно по-французски? Начитавшись "Дара", начинаешь смотреть на окружающие объекты, старясь навесить на них какую-нибудь набоковианистическую метафору, но не получается :-). Прочтя четверть романа почувствовал себя приговорённым к диете из пирожных (с небольшим перерывом на самоубийство Чернышевского). Заталкивают в тебя очередное безе и заглядывая в глаза спрашивают, не различаю ли я в нём рефлексов гречневой каши. Чтобы повесить все многочисленные и подробно-чувственные описания на нить сюжета её пришлось растянуть почти до полной невидимости и теперь кажется, что все эти изысканные метафоры трепыхаются в воздухе сами по себе без какой либо связи друг с друг ом. (Не успел дочитать и до половины, как вдруг подвернулась возможность посмотреть "Дар" в театре Фоменко*.) Интересно получилось: реальные воспоминания об отце и видения Набокова о путешествиях отца в романе - это то, что герой Набокова счёл невозможным включить в книгу об отце, и почему он отказался от её написания. И вдруг, почти гоголевское

Случалось ли тебе, читатель, испытывать тонкую грусть расставания с нелюбимой обителью?

Метафоризмы прилагаются: Как будто, гуляя по футуристическому Роттердаму, неожиданно оказался в московском дворике Увидел в стеклянной витрине роскошного магазина отражение дома с мезонином. Менее адекватное но реально пережитое: идя по пограничному с Бразилией парагвайскому городку вдруг наткнулся на почерневший бревенчатый сруб. Гуляя средь кубОв стеклянных Уткнулся в домик деревянный

Она медленно размешала в БОРЩЕ белый восклицательный знак сметаны, …положила левый локоть на стол и, слегка на него опираясь, медленно принялась за СУП.

Для глаз, обоняния и вкуса борщ, всегда борщ, а никакой не суп. Борщ становится супом, только попав в поваренную книгу или в желудок. Превратился ли набоковский борщ в суп в результате перемешивания со сметаной восклицательного знака или в отчаянной попытке аристократично выглядеть в глазах столь изящной особы? По видимому Набоков хотел избежать повторения слова "борщ", но получилось ещё хуже. Несколько споткнулся на фразе

За последние десять лет одинокой и сдержанной молодости,

А какова продолжительность молодости? Молодость здесь самоощущение или реальный возраст? Забуксовал (как до этого на "китайской перспективе") на фразе

Велосипед, прислоненный к желтоосвещенной стене, стоял слегка изогнуто, как пристяжная,

Сначала не понял, что речь идёт о лошади (померещились какие-то охотничьи собаки). Потом стал вспоминать, кто такая пристяжная, потом - как она запряжена в тройку. Всё благополучно разрешилось пачкой сигарет "Тройка"
Может это должно было означать ностальгию по России - типа "Ехали на тройке с бубенцами"? Попытки оправдания своего фиаско в написании романа об отце обернулась доказательством истинности тезиса Чернышевского о том, что реальность выше искусства. Что-то засомневался я в Набокове. А может Набоков это всего лишь "Лолита", и даже не сам роман, а его скандальная слава? Герой, непрерывно талдычащий о чистом искусстве, ОПУСтился до махрово-тенденциозного ОПУСа. Похоже, что, как сам Набоков, так и нелюбимый им Пастернак, так не смогли изобрести о чём же им писать. Ведь по большому счёту "Доктор Живаго" это голая тенденция и роман опять-таки знаменит прежде всего раздутым вокруг него скандалом.

Не предвидел Набоков тогда, что напишет "Лолиту", иначе не позволил бы излагать её сюжет пошляку Щеголеву:

Вот представьте себе такую историю: старый пес, – но еще в соку, с огнем, с жаждой счастья, – знакомится с вдовицей, а у нее дочка, совсем еще девочка, – знаете, когда еще ничего не оформилось, а уже ходит так, что с ума сойти. Бледненькая, легонькая, под глазами синева, – и конечно на старого хрыча не смотрит. Что делать? И вот, недолго думая, он, видите ли, на вдовице женится. Хорошо-с. Вот, зажили втроем. Тут можно без конца описывать – соблазн, вечную пыточку, зуд, безумную надежду. И в общем – просчет. Время бежит-летит, он стареет, она расцветает, – и ни черта. Пройдет, бывало, рядом, обожжет презрительным взглядом. А? Чувствуете трагедию Достоевского?

.

"где роман о кровосмешении ... считается венцом литературы"

А, что педофилия лучше?Чем там у нас считается Роман Набокова "Лолита"? Бодренький финальчик, в котором автор приделывает к тексту сюжет. Напоминает заурядный детектив, в котором всё не понятно зачем, но в конце появляется проницательный следователь объясняющий смысл всего ранее прочитанного. Несмотря на множество точных деталей в описании внешности и поведения персонажей автору не удаётся создать полнокровных характеров. Они все какие то размытые, не чёткие. Всё как-то поверхностно. Совершенно бесплотный Чернышевский. Такое ощущение что все окружающие, кроме Зины (?), автору абсолютно безразличны и он не испытывает по отношению к ним никаких эмоций. Он наблюдает за ними, как за животными в зоопарке. Автору явно не нравится Щёголев и наверное поэтому он получился более живым по сравнению с другими. Носится со своим Даром, как дурак с писаной торбой. Набоков статичен. Все его описания, например, детства это описания застывших живых картин или их последовательности. Единственное, описание движения, встреченное мою в "Даре" - это тормозящий у остановки трамвай. Как Гоголь, который по мнению Набокова всё время играл какую-то роль, то и Набоков в "Даре" пробует себя в роли продолжателя и хранителя традиций великой русской литературы. В "Лолите" образ другой. В обоих произведениях автор смешивается с герооем, от лица, которого ведётся повествование. Метафоры тоже статичные и не приводят, ни какому новому качеству. Они интересны толко своей неожиданнностью и читателю необходимо время для того, чтобы понять и оценить их. Что естественно разрушает динамику восприятия текста, которая и без того дышит на ладан. "Небо, как простокваша" - неплохо. Велосипед похож на пристяжную - ещё лучше, но рождает ничего нового, как ничего не добавляет и к содержанию. Если первое является основой пейзажа, то последнее, как золотая фикса во рту блатного.

Напомнит зуб мне золотой О юности моей дурной

Повествование ведётся от первого лица - довольного молодого человека, а кажется, что текст написан, каким-то старым брюзгой. Служил раз гением Набоков Набоков пасквиль сочинял ______________________________________________________ *Вот рецензия: Всегда казалось, что сделать пьесу из набоковского "Дара" невозможно. Как правило, фраза Набокова невоспринимаема на слух из-за отсутствия в ней развития и временной протяжённости - ведь она описывает мгновение. Шёл на спектакль, ожидая, что всё будет и скучно и грустно. Всё оказалось совсем не так. Зрелище было живым и занимательным. Правда от Набокова мало что осталось. Но какое значение имеет эта малосущественная и интересная только специалистам техническая деталь.

Русский поэт из некогда богатой семьи, Федор Константинович Годунов-Чердынцев, эмигрирует в Германию, а именно в Берлин. В первое знакомство с героем мы видим как он переезжает на другую квартиру, а также получает известие по телефону от своего приятеля о первом лестном отзыве на его нововышедший сборник стихов. Стоит заметить, что в отличие от роскошной жизни в России, теперь Федор Константинович перебивается уроками да переводами, а оставшееся время посвящает стихам. Так вот, получив известие, Федор Константинович мчится в свою новую комнату, чтобы погрузится в чтение своих стихов не как поэт написавший, а как читатель новоткрывший, и в представление этого доброго, милого критика. А спустя какое-то время Федор Константинович замахивается аж на прозу о Чернышевском. Вообще сюжет этой книги можно уместить в 3 предложения, большую роль играет то, как это написано. В этом романе Набоков очень много пишет о наблюдаемых вещах и пишет очень подробно и детально, надолго отвлекаясь от “главного” повествования. Я, как читатель, который в жизни не брал книги В.Набокова, не представляла чего ждать. И когда мой мозг, избалованный шортсами и тиктоками, встретился с таким плотным текстом, изобилующим пунктуацией и множеством дополнений, я была несколько ошарашена. Этот текст не терпит отвлечения на другие вещи, а просто-таки требует всей серьезности за что, не скрою, вознаграждает сполна. Первые страницы мне дались тяжело из-за постоянной потери нити смысла каждого предложения, и поэтому я решила предпринять попытку послушать аудиокнигу. Попытка была весьма успешна, так как чтец умел правильно расставить акценты в предложениях. Как я уже упоминала, автор не стесняется уводить нас в дебри размышлений и обыденных вещей, что иногда меня нехило раздражало. Но даже обыденные вещи он описывает с совершенно другим разворотом. Также здесь можно найти и стихи, вшитые в текст, и при чтении я невольно начинала переходить на стихотворный ритм, хотя это был все тот же текст. Переменность лица: то мы смотрим от первого лица, то от третьего. Разнообразные жемчужинки раскиданные по всему произведению, будь то сама цикличность романа или примечательные выражения, к примеру:

В дневниковых своих заметках Яша метко определил взаимоотношения его, Рудольфа и Оли как «треугольник, вписанный в круг».

...получилось курьезнейшее положение: «Юридически не за что было зацепиться, и приходилось ставить леса, дабы закону влезть и работать».

Он был слеп как Мильтон, глух как Бетховен, и глуп как бетон. Святая ненаблюдательность (а отсюда – полная неосведомленность об окружающем мире – и полная неспособность что-либо именовать)...

Так о чем же книга? Этот вопрос меня настиг после прочтения. Хочется ответить, что главная тема это русская литература, но это был бы не мой ответ, а ответ найденный у других читателей. Мой ответ - обо всем. Не раз я ловила себя на мысли, когда автор, рассказывая о детстве Федора Константиновича, или о его отце, или о чем-то еще, что я тоже там была и чувствовала тоже самое, только у меня не хватало слов все высказать. Эта книга не на один раз и, если хотите проверить свой уровень концентрации, то, я думаю, этот роман то, что Набоков прописал.

Мне было очень сложно с этим романом, особенно по началу. Я безнадёжно тонула в громоздких словесных конструкциях и ветвистых метафорах, захлёбывалась предложениями длиной в полстраницы на совершенно отвлечённую от сюжета тему. Да и сюжета здесь толком нет – герой ходит, разговаривает, пишет стихи, вспоминает о детстве. Постепенно втянулась и стала даже получать удовольствие от этого своеобразного стиля. С точки зрения языка многие моменты восхитительны – каждое слово смакуешь, по несколько раз перечитываешь, вслушиваешься в дивное звучание строк. Красиво, ярко и осязаемо. Но, к сожалению, в такой манере изложения сама история затерялась. Нет у неё стержня, непонятно, вокруг чего, кроме языковой игры, она выстроена – и, собственно, зачем.

Герой максимально отталкивающий. Все вокруг него, конечно, жалкие, глупые, бесталанные и зря марающие бумагу – только он стоит красивый, в ослепительном сиянии своего дара. Главу, в которой он пишет свой ядовитый романчик, измываясь над Чернышевским, читать невозможно – это же надо настолько высоко над другими себя ставить и своим великолепием упиваться. Он действительно тонко чувствует мир, подмечает в нём такие детали и смыслы, которые большинство людей не волнуют, природа для него – поэзия, в его размышлениях об этом через край переливается жажда красоты и жизни. Главы про отношения с Зиной и воспоминания об отце – бриллианты, поразительно ясно сияющие среди зависти, едкой злобы и постоянного недовольства всем и вся. И та же мысль героя, что видит прекрасное, хрупкое, удивительное в мире, постоянно цепляется за чужое уродство, тупость, косность (существующие, скорее всего, лишь в его собственной голове), неспособность его, такого одухотворённого и не похожего на остальных, понять. И вот он, никем непонятый и от всех далёкий, то ли страдает в своём осознанном одиночестве, то ли наслаждается им.

Мне близко то, как герой творит: перед сном слушает в голове рифмы и шёпот сплетающихся в дивный узор слов, выстраивает воображаемые диалоги, теряется в потоке, забывая обо всём, и пишет до полного изнеможения. Но величия дара я так в нём и не увидела. Его стихи особо никто не читает, и внимание публики он смог привлечь только глумливыми насмешками над писателем куда более признанным и любимым. Ко всему прочему, это ещё и до ужаса инфантильный человек: работать ему противно, общаться с людьми невыносимо, необходимость совершать хоть какие-то действия вызывает в нём только протест. Но всё для него в итоге складывается благополучно – финал мне показался натянутым и ничуть не соответствующим такому персонажу.

Книга о литературе. Об умении видеть и выразить словами замеченное. Об истории русской литературы от Пушкина до Набокова. Не может Набоков простить Гоголя Белинскому-Чернышевскому-Добролюбову. Лермонтова тоже надо защитить от современности. Все в нем противится тому, что историческое наследие оказывается важнее филологической правды.

Бабочки, пейзажи Тибета, усадебные аллеи и стежки, конечно, прекраснее, восхитительнее и захватывающее биографии Чернышевского, отзывов на нее и карикатуры на литературную междусобойную войну за близость к казне. Берлин - нет, Берлин автор не любит какой-то тоскливо-презрительной нелюбовью, город призраков, город одиночества. Федор в нем существует, а не живет, поэтому и написать может только хронологично о занудном Чернышевском, для оригинальности решив закольцевать биографию (вымученно и неоригинально), а не об отце, полном страсти к экзотическим путешествиям. Его дар никак не может раскрыться: он видит удивительные цветные детали, запоминает, использует, но получается никому ненужная пошлость, которую так не любит Набоков.

Как же Федор и Зина все же вошли в квартиру?