Цитаты из книги Заповедник

...хорошего человека любить неинтересно...

Главное для репортера - не солгать. В этом состоит пафос ено работы. Максимум стиля для репортера - немота. В ней минимальное количество лжи...

...вот она, петербургская литературная традиция. Вся эта хваленая "школа" есть сплошное описание дурной погоды.

Лучший способ побороть врожденную неуверенность - это держаться как можно увереннее.

Он ел фаршированную рыбу, то и дело восклицая:
- Потрясающая рыба! Я хотел бы иметь от нее троих детей...

- К тридцати годам у художника должны быть решены все проблемы. За исключением одной - как писать?

Кастрюля, полная взаимного раздражения, тихо булькая, стояла на медленном огне...

...кошмар и безнадежность - еще не самое плохое. Самое ужасное - хаос...

Вроде бы это называется - сублимация. Когда пытаешься возложить на литературу ответственность за свои грехи. Сочинил человек "Короля Лира" и может после этого год не вытаскивать шпагу...

Я давно заметил, что на этот вопрос люди реагируют с излишней горячностью. Задайте человеку вопрос: "Бывают ли у тебя запои?" - и человек спокойно ответит - нет. А может быть, охотно согласится. Зато вопрос "Ты спал?" большинство переживает чуть ли не как оскорбление. Как попытку уличить человека в злодействе...

Ее неизменная фраза: "Что ты хочешь этим сказать?" - памятник твоей изворотливости...

...в моральном отношении неудавшаяся попытка еще благороднее. Хотя бы потому, что не вознаграждается...

- Вы хорошо его знаете?
- Хорошо, - говорю, - с плохой стороны...

- Среди них есть талантливые живописцы?

• Да. Например, Целков.
• Это который? В джинсах?
• Целков - это который не пришел.
• Ясно, - говорю.

Любой решительный шаг налагает ответственность.

Журналистика - это стиль, идеи, проблемы... а репортёр передаёт факты. Главное для репортера - не солгать. В этом состоит пафос его работы. Максимум стиля для репортёра - немота. В ней минимальное количество лжи.

Конец, бля, такой: "Медсестра долго, долго глядела ему вслед..."

А я вернулся к моим бутылкам. В любой из них таились чудеса…

Пока моя группа осматривала домик няни, Виктория Альбертовна шептала: — Вы хорошо излагаете, непринужденно… У вас какое-то свое отношение. Но иногда… Я просто в ужасе… Вы назвали Пушкина сумасшедшей обезьяной… — Не совсем так. — Я вас очень прошу — сдержаннее.