ГЛАВА 2
– Мадам, неужели вы с ним сроднились? – иронично заметил Моранси после моего получасового обнимания с футляром.
Меня хватило только на раздраженное фырканье. Голова уже гудела от бесконечного мелькания картинок. Уж больно обширная биография была у вещицы. Ну не та у меня степень развития способности, чтобы хоть как-то притормозить этот поток информации. Вот был бы он новый, тот тут проблем бы не возникло.
А еще сам футляр обильно присыпали пудрой для снятия отпечатков пальцев, и теперь моя одежда местами поседела.
«Ребятки» явились с помпой. Эдит рухнула без сознания, когда два типа угрожающего внешнего вида, одетые в черные одежды, грозно спросили, не тут ли сейчас пребывает господин уполномоченный по особо важным делам. Бедняжка решила, что Поля Моранси собрались прирезать именно в доме четы Гренье, а быть свидетелем – та еще морока. А так вопросов к ней не будет – лежала себе тихонько в холле, ничего не видела.
Амбалы не растерялись и просто перешагнули через девушку. Заметив нас в гостиной, они повторили вопрос. Тетушка нервно икнула, а я светским тоном поинтересовалась, с какой целью молодой человек интересуется: если планируются всякие противоправные методы в адрес указанной персоны, то попросила бы выйти из дома, поскольку тут сейчас идут следственные мероприятия.
И пока амбалы переваривали вопрос, озадаченно пыхтя и краснея, между ними проскользнул маленький юркий тип. Он прищурился и стал похож на крысу. Меня тут же окрестили «язвой», и резво просочились в кабинет.
Еще в компании ребяток прибыл парнишка важного вида. Учитывая, что он выглядел, как молодая копия уполномоченного, я сначала подумала, будто это его сын. Но после высокомерного представления «Флоран Пинар, помощник господина Моранси», тут же нашла тысячу отличий во внешности. Аура серьезного человека рассеялась, и я перед собой увидела щенка, а не бойцового пса. Он так преданно смотрел на начальника и столь старательно его копировал, что не умилиться было невозможно.
Неназванный юркий малый быстро пробежался по кабинету с баночкой пудры и кистью. За пару минут все поверхности были щедро присыпаны.
Амбалы встали напротив нас, подозрительно сверля меня взглядами, словно точно знали, кто плюнул тетушке в чашку с чаем. Нет, воспитание мне такое позволить не могло, но мечтать никто не запрещал.
– Ребятки, – мило улыбнулась я охране, – а присесть дамам можно?
– Приказа не было, – раздалось ехидное из кабинета. – Жак, Жан, следите за дамами внимательно. Особенно за этой… в фиолетовом. Я пока не определился, это опасная преступница или важная свидетельница.
Я раздраженно оправила юбку. Тетушка в коричневом платье послала мне злорадную улыбку.
– Пытки запрещены законом, – мрачно известила я уполномоченного.
– Да? – иронично отозвался Моранси. – Надо пересмотреть закон. Жак, организуй дамам стулья.
– Мы в гостиной, – я закатила глаза. – Тут и без стульев есть куда присесть.
Как можно понять, что мужчина доведен до состояния «мадам, а не пошли бы вы… в сад цветы понюхать!»? Вот если из другой комнаты отчетливо слышен скрип его зубов, то все – цель достигнута. Кажется, кто-то растерял свою невозмутимую уверенность. Или ее и не было, судя по тому, как оперативно втянули головы в массивные плечи наши надзиратели.
Совесть робко поскреблась где-то в глубине души. К сожалению, не настолько глубоко, чтобы ее проигнорировать. Человек тут работу выполняет. Преступников ищет. А я со своим плохим настроением и ненавистью к самодовольным и надменным мужчинам…
– Простите, – миролюбиво произнесла я. – Это все от переживания за дядюшку.
Амбалы удивленно переглянулись и нахмурились. Теперь за мной следили с еще большей настороженностью.
– Агата, – прошипела тетушка, не размыкая губ. – Возьми себя в руки. Нашла кому хамить…
Но договорить ей не дали. Поль Моранси широкими шагами покинул кабинет и тростью сдвинул охранников в сторону, чтобы встать напротив нас.
– А почему мне хамить нельзя? – сладким тоном поинтересовался мужчина. – Это ущемление моих прав как свободной личности. А сидеть в гостиной я вам не разрешил не по причине врожденной вредности, – тут амбалы заулыбались, – а чтобы вы не испортили улики. Жером! После кабинета в гостиной отпечатки проверь. И заметьте, – мне послали хитрую улыбку, – я не намекал, будто ваша – он тростью очертил в воздухе женскую фигуру, акцентировав внимание на нижней ее части, – красота настолько огромна, что способна нанести вред следствию. Что вы, что вы. Ни в коем разе. Просто есть порядок следственных мероприятий. – В этот момент, когда решалась судьба его лица, потому что воспитание воспитанием, а ноготки у меня ухоженные, острые, к нам спешно подбежала Эдит, звеня ключами, как узник цепью. – О, это все связки? И какой ключ от двери на веранду?
Служанка удивленно хлопнула ресницами:
– Но мы ей не пользуемся.
– А я хочу с дамами побеседовать на свежем воздухе, – иронично искривил губы уполномоченный. – Имеете что-то против?
Краски пропали с лица служанки в мгновение ока. Она трясущимися пальцами стала перебирать ключи.
– Довольно, – Моранси неприязненно поморщился, когда одна связка выпала из рук девушки на пол. – Отдайте их. Хозяйка мне подскажет, раз вы не в курсе.
Только вот успела я заметить, как он незаметно пытается уловить реакцию служанки. Опасные люди эти чтецы.
Но брать протянутые связки мужчина не спешил. Повелительным криком «Флоран!» в нашу компанию был призван помощник. Парень вытащил из папки белый лист и двумя пальцами переложил на него ключи. После чего Поль Моранси внимательно принялся их осматривать и разве что не обнюхивать. В результате одну связку из трех ключей сдвинули в сторону.
– Это чьи? – улику передали в руки подоспевшего Жерома.
– Денизы, – невинно похлопала ресницами служанка. – Она за Клару отвечает. – На тетушке сошлись взгляды. – Собака которая.
– От каких дверей ключи?
– Входная дверь. Спальня хозяина. И комната Клары. Собаки, – добавила поспешно Эдит. В этом доме благодаря шутке дядюшки все привыкли уточнять.
– Спальня Карла? – заинтересовался Моранси, пристально разглядывая нахмурившуюся тетушку.
– Да, – резко бросила супруга, которая не забывала раз в месяц строго пятого числа устроить мужу истерику на эту тему. – Псина ночью, бывает, скулит. Если пустить ее к Карлу – успокаивается.
– Ясно, – коротко заключил Моранси. – Ну что, дамы, побеседуем? Хотя зачем я спрашиваю? Ах да, из вежливости. Жак, ты идешь с нами. Что-то я опасаюсь оставаться наедине с ней. – Трость без зазрения совести указала в мою сторону. – Флоран, будешь записывать. Мадам Гренье, извольте открыть нам дверь.
Обычно на веранду позади дома мы ходили в обход. Мотивировалось это тем, что в доме, где много открытых дверей на улицу, безопасности нет. Даже черный ход и наружный спуск в подвал дядюшка держал запертыми. Но, к моему удивлению, ключ легко повернулся в замке, и дверь при открывании даже не скрипнула. Заинтересовал этот момент и Моранси.
– Карл у меня педант, – с трагическим вздохом поведала Клара. – Раз в две недели у нас бывает мастер, в обязанности которого входят все ремонтные работы по дому. В том числе и замки с петлями.
На веранде располагался столик с тремя плетеными креслами. Я уже имела представление о манерах Поля Моранси, поэтому чуть ускорилась и оперативно заняла одно, с деловым видом разглаживая ткань юбки. Да так увлеченно, что нарочито пропустила деликатное покашливание уполномоченного. Я ему что, институтка, стоять перед преподавателем и краснеть? Когда аккуратный намек перешел в последнюю стадию чахотки, я мило улыбнулась и спросила нежным голоском:
– Приказать, чтобы вам подали стакан воды?
– Обойдусь, – на меня посмотрели, словно на церковную побирушку. – Сначала я поговорю с мадам Кларой Гренье, затем со слугами, а вас, несравненная Агата Гренье, оставлю на сладкое.
Уточнять, что много сладкого вредно, от него зубы выпадают, я, как разумная женщина, не стала.
– Итак, – уполномоченный по особо важным делам уселся в кресло, одернув ткань брюк двумя пальцами. Флорану указали тростью на третье посадочное место, оставив тетушку стоять. В общем, любви ко мне у нее не прибавилось. – Расскажите, что случилось в вашем доме сегодня утром.
Помощник уже вытащил очередной лист и замер с самописным пером на изготовке. Моранси же, в свою очередь, подтянул к себе папку, которую до этого с рвением дракона охранял парень, и достал из нее какие-то документы. Я как бы невзначай облокотилась на ручку кресла, чтобы иметь возможность заглянуть в них хоть одним глазком, но мебель предательски скрипнула. Мужчина бросил на меня насмешливый взгляд и перевернул листы, скрывая информацию.
– Мой муж, – нехотя начала Клара, – каждое утро протирает кларнет специальной тряпочкой. Но сегодня инструмента на месте не оказалось. Хорошо, что он успел крикнуть Эдит раньше, чем потерял сознание.
– Хотелось бы больше информации, – намекнул Моранси. – Где были вы в этот момент?
– Отдыхала после завтрака, – пожала плечами тетушка. Она вообще не любитель рано вставать, но супруг у нее требовал обязательного присутствия за столом во время приема пищи. Она потом шла досыпать еще пару часиков.
– Что-то необычное было? Например, визитер?
– Да нет, – Клара покачала головой. – Все, как обычно. Кроме того, что у нас пропал кларнет, который стоит очень-очень много денег. – Это было произнесено с такой обидой, что мне даже утешить родственницу захотелось.
– А вчера вечером, – равнодушным тоном спросил Моранси, – происходило ли что-то странное или непривычное?
– Меня дома весь вечер не было, – пожала плечами Клара. – Пришла к ужину в девять. Поели и разошлись по спальням.
– И где же вы были? – мужчина при этом почему-то посмотрел на меня. Мою реакцию проверяет на слова тетушки?
– У подруги, – быстро ответила Клара. – Мы чай пили.
– Да? – внимание Морнаси снова перешло на родственницу. – И сколько вы вчера проиграли?
Я мысленно злорадно расхохоталась. Могла бы и вслух, но Моранси еле заметно покачал тростью, явно на что-то намекая. Вот основная причина нелюбви к тетушке. Она вечно всем рассказывает о моем недостойном поведении, а сама таскает деньги у мужа из кошелька, чтобы предаваться порочной страсти, неприемлемой для воспитанной дамы. В общем, двуличная она. Да еще и алкоголичка.
– Да что вы… – задохнулась от мнимого негодования Клара.
– Мадам, – взмах трости оборвал тираду на самом интересном месте, – позвольте я сразу отвечу на стандартные вопросы. Кто я? Поль Моранси, уполномоченный по особо важным делам. Что я себе позволяю? Все, что необходимо для расследования. Кто мне дал право? Ставленник, личным приказом о назначении. Теперь вернемся к интересующим меня вопросам. Сколько вы вчера проиграли?
– Почему сразу проиграла, – проворчала тетушка, сверля меня злым взглядом. И когда я, по ее мнению, успела бы поделиться информацией с Моранси? – Выиграла.
– То есть вы на радостях вчера заложили брошь в виде лилии в ломбарде, расположенном на Быстрой улице? – мужчина иронично хмыкнул. – Да еще по такой цене. Да тут и половины реальной стоимости нет.
– Лилия? – ахнула я. – Да как вы посмели? Это же реликвия семьи Гренье.
Дядюшка любил рассказывать, что ее пожаловали их прабабке за заслуги перед короной. При этом Карл чуть заметно краснел, и о роде работ становилось все понятно.
– Да, – выплюнула женщина. – Моей семьи. Так что имею право.
– Думаю, дядюшка с вами не согласится, – холодно заметила я.
– Да выкуплю я ее! – в сердцах вскрикнула Клара. – Отыграюсь и выкуплю.
Некоторое время мы слушали только тишину и скрип самописного пера Флоранса.
– И большой у вас долг? – как бы между делом спросил Моранси.
– Сто золотых, – буркнула тетушка.
Уполномоченный удивленно приподнял брови и весело хмыкнул:
– Мое мнение вы точно не захотите знать. И оно к нашему делу никакого отношения не имеет. Пока можете быть свободной. Жак, проводи мадам Гренье до ее комнаты и пригласи служанку, которая с ключами прибегала.
Стоило только тетушки скрыться за дверьми дома, сердито топая под конвоем, Поль Моранси закинул ногу на ногу и обольстительно улыбнулся мне:
– Я смотрю, у вас с родственницей взаимные теплые чувства. Можете что-то интересное рассказать о ней?
Захотелось тяжело вздохнуть и сочувственно потрепать мужчину по плечу. Если раньше девицы и млели от его очарования, то сейчас чего нет, того нет.
– Это зависит от того, что у вас там записано, – я кивнула на перевернутые листы.
– Не хочу подрывать авторитет ведомства, но настолько подробную информацию мы не собираем, – криво усмехнулся Моранси.
– Предлагаете мне заложить ближнего своего? – не менее криво улыбнулась я. – Это вроде называется помощь следствию, да? Что ж, вам и служанки тоже расскажут. Пьет у нас мадам Гренье. И не только воду, а чего покрепче.
– Хм, – веско бросил уполномоченный и сразу потерял интерес к моей персоне.
Полагаю, мне следовало обидеться за показательно разыгранный флирт. Только Моранси просчитался, меня больше интриговала пропажа кларнета, чем его однозначно не самая приятная личность. Поэтому я без труда сымитировала легкую невменяемость, свойственную дурочкам, и мило оскалилась. В ответ мужчина только покрепче перехватил трость.
Эдит, заметив меня в кресле по соседству с уполномоченным, скуксилась, но быстро исправилась и даже рискнула бросить призывный взгляд на Жака. Амбал взял мою тактику на вооружение и тоже изобразил невменяемость, таращась в одну точку перед собой. И как-то слишком отработано он этот делал. Есть подозрение, что в мордоворотах часто ищут спасение от начальства.
Служанка на вопросы отвечала односложно, но быстро. Она также ничего необычного не заметила ни вчера, ни сегодня. Именно Эдит нашла Карла без сознания в кабинете, когда пошла туда, заслышав хрипы. Она тут же кликнула хозяйку и попыталась привести дядюшку в чувство.
– Как вы относитесь к чете Гренье? – Моранси задумчиво поигрывал тростью. Выглядел он, конечно, как лощеный вельможа на балу невест: оценивал, приценивался и замуж брать никого не собирался.
– Нормально, – Эдит захлопала ресницами. – Как и положено к хозяевам. С уважением.
– Конфликты с ними у вас какие-нибудь были? Например, удержание из зарплаты?
– Вы что? – возмущенно вспыхнула служанка. – Как можно. Клара Гренье очень справедливая и понимающая женщина.
Ну, я фыркнула. Не удержалась. За это и заработала злой взгляд от Эдит.
– Есть что сказать, Агаточка? – лениво поинтересовался Моранси.
Какой он молодец, одним вопрос вверг нас всех в шок. Даже Жак от удивления рот приоткрыл, а Флоран уронил самописное перо. Какое неслыханное хамство величать меня по имени, да еще и в такой фривольной форме! Чем дальше собрался удивлять присутствующих уполномоченный по особо важным делам? Прилюдным раздеванием?
– Господин Моранси, – чопорным тоном старой девы проворчала я, – вы, кажется, слегка забылись. Мы с вами не в будуаре после страстной ночи в неглиже беседуем. – Жак подавился воздухом, а Эдит сдавленно пискнула. – Поэтому извольте держать свое дурное воспитание в узде.
– О, – непонятно чему обрадовался мужчина, – характер определенно прелесть. Одного мужа до могилы довели, второй счастливец сбежать успел. Но тут вы правы. Прошу прощения, мадам, увлекся. В фантазиях я с вами уже в будуаре был.
У меня появилась новая мечта. Заветная. Сломать трость Моранси об его хребет. Зачем мужчина выводит мою персону на эмоции – сплошная загадка.
– Так с чем вы были не согласны, мадам Агата? – повторил свой вопрос скучающим тоном мужчина.
– Клара Гренье весьма строга со слугами, – нехотя созналась я. – Они у нее вымуштрованы. Вообще, в доме надолго задержались только Эдит и Дениза. Остальные двое уволились месяц назад, хотя до этого проработали всего ничего, и новых тетушка никак подобрать не может. Ну, еще повар здесь работает больше двадцати лет. Но Матильде слово попрек не скажи, норов у нее почище тетушкиного будет. Так что… – я передернула плечами, стряхивая ложь Эдит.
– А как к слугам относится Карл Гренье? – заинтересовался уполномоченный.
– Никак, – развела я руками. – Главное, чтобы у него под ногами не путались. Разве что Денизу выделяет, потому что она с Кларой возится. Собака которая.
– Ясно, – кивнул мужчина и зашелестел листами. – Скажите, Эдит, за что вы были уволены с предыдущего места работы?
Девушка отчаянно покраснела:
– Не сошлись характерами с хозяевами.
– Да? – Моранси игриво пошевелил бровями. – Странно. А вот у меня сведения, будто вас поймали на краже.
Служанка сжала губы так, что они превратились в невидимую полоску. Уполномоченный терпеливо ждал ответа, пристально следя за девушкой.
– Действительно, – выдохнула Эдит. – Я не хотела, но так получилось. Сын хозяина приставал ко мне самым гнусным образом. Соглашаться на его низкое предложение я не собиралась. Тогда он пригрозил, будто подставит меня. А на следующей день в моих вещах нашли хозяйский кошелек с деньгами. Мадам Гренье в курсе этой истории и взяла меня на службу из жалости, поэтому я стараюсь тщательно выполнять свою работу, чтобы оправдать ее доверие.
Когда Жаку приказали отвести девушку в дом и порадовать нас компанией Денизы, Моранси откинулся на спинку плетеного кресла и задумчиво спросил:
– Думаете, она говорит правду?
– Не исключено, – пробормотала я. Это хотя бы объясняло ее преданность тетушке.
– А я вот уверен, что врет, – в голосе уполномоченного зазвучали грозные нотки. – Не выглядит она целомудренной девицей. Вон Жака чуть не облизала взглядом всего. Знаете, у кого она работала до этого? Жирар. – Тут и я удивленно вскинула брови. Там сынок… как бы это сказать языком воспитанной дамы… очень приличный и скромный мальчик. Невысокого ростика, щупленький, и в очках. Он у первого мужа часто в гостях бывал на научных диспутах. Неприличное предложение от него может получить разве что энциклопедия. – Вижу, вы сделали правильные выводы, – удовлетворенно заключил Моранси.
Дениза пришла вместе с Кларой. Собака которая.
– Простите, – пролепетала служанка, – я не могу ее сейчас без присмотра оставить. Она начнет в комнату к хозяину ломиться, а тревожить его покой никак нельзя.
Уполномоченный по особо важным делам посмотрел на Клару, словно примеряясь, с какой стороны начать ее допрос. Но после поморщился и махнул рукой:
– Пускай собака побегает. Она же с закрытого двора сбежать не может.
– Гав, – задорно согласилась с ним Клара. Она у нас очень общительная.
Дениза в плане информативности оказалась еще более бесполезной, чем Эдит, ведь все время служанки посвящено уходу за питомцем. Но Поль Моранси не из тех, кто просто сдается.
– Скажите, все служанки спят в одной комнате?
– Не всегда, – замялась Дениза. Не будет же она объяснять взрослому мужчине, что у людей может быть личная жизнь. По ночам. – Я, например, могу оставаться в комнате Клары, когда она совсем не в настроении.
– Хозяйки или собаки? – нахмурился Моранси.
Служанка удивленно захлопала ресницами. Провокационный вопрос, между прочим. Я ехидненько подсказала:
– Тетушку она бы назвала «мадам Гренье».
– Знаете, мадам Агата, – холодно заметил мужчина, – вы заставляете меня мечтать о непозволительном. О кляпе.
– Главное, чтобы тряпочка была чистой, – назидательно сказала я, наблюдая, как Клара, высунув язык, развалилась под кустом. В аккурат на клумбе со свежевысаженными цветами. А я давно говорила тетушке, что клумбу нужно перенести отсюда. Собака сразу облюбовала это место для релаксации. Но отдавать завоеванные территории ни одна из сторон не спешила.
Дениза тихонько хохотнула. В отличие от Эдит девушка была веселого нрава, и простая в общении. Наверное, этим и расположила хозяина к себе.
– А эту ночь где вы провели? – суровый взгляд уполномоченного выбил все хорошее настроение из служанки.
– В нашей спальне. И Эдит, и Матильда, наш повар, спали все на своих кроватях.
Что-то чтец уловил в словах девушки, потому что, подавшись вперед, уточнил:
– И ничего странного вы не заметили?
Дениза прикусила губу и неуверенно посмотрела на меня. Приятно, что во мне человек видит личность гораздо более важную, чем Поль Моранси. Или тут что-то другое?
– Эдит выходила ночью из комнаты, – нехотя созналась девушка.
– У вас такой чуткий сон?
– Работа такая, – пожаловалась Дениза. – Клару нужно выводить по первому требованию. Знаете, сколько стоят ковры в доме?
– И не представляю, – наигранно удивился уполномоченный. – Ну, вышла служанка ночью по нужде. Что в этом такого?
– Ее часа два точно не было, – тихо призналась Дениза.