Часть первая: «Вождь». Глава 3 – Меж двух огней
Конница приближалась. Трое всадников без брони, в довольно длинных плащах, что треплет ветер. Не кавалерийский отряд нападения, и на разведчиков не похожи, слишком яркие, но и хорошего мало.
Один чуть впереди.
Магики присмотрелись. Не понятно, чего от них ожидать. Конные в галопе. Смуглые, загорелые, чернявые. Сразу видно, что люди из клана Чёрного Клыка. То и без полотнищ ясно. По чёрной одежде с символами белых зубов, да один среди них чёрен.
Тот самый клык.
– Кто это? – спросил Андрен, не слишком рассчитывая на ответ.
– Не знаю, – честно признался орк.
Среди конных ни одного знакомого, кого Грок мок видеть в деревне со Старейшиной или среди рабочих, пока Андрен спал. Но селение людей широко. Не все к оркам ходили. Каждого не признаешь.
– Один вооружен мечом, другой топором, третий при луке. Это, не считая ножей на поясе, – обронил Грок и повернулся к вождю. – Что будем делать, Андрен?
– Как что? Ждать известий, – ответил человек, не ожидая никаких неприятностей. – Это тоже мой клан. Худого не жду.
– Но это же… люди!
– Но и по трое на деревню не нападают, орк.
– Но мы безоружны, – напомнил Грок. – Давай в кузню зайдём и топоры возьмём. Или хотя бы по молоту прихватим. Да чего тут говорить? При мне нет даже ножа!
– Я сейчас не удержу молота, – признался Андрен. – А ещё мы в своей деревне и войны нам никто не объявлял. Только свадьбу предложили сыграть. Не враги они нам, если подумать. Спешат весть подать.
– Но их трое. Не много ли? Гонца и одного хватило бы.
– Одного легко перехватить. А трое – это ровно столько, сколько стоит послать к вождю, когда не знаешь, чего от него ожидать, но и обидеть не хочешь. – ответил Андрен и повернулся к воеводе. Времени оставалось ровно на один вопрос. – Грок, а почему ты не носишь оружие? Я тебя не узнаю. Раньше ты без него спать не мог, постоянно талдычил. А теперь что изменилось?
– А какое брать? – озадачил орк. – Ятаганы в деревне топоров не приняты. А если топор, то чей? Отцовский? Он твой по праву. Старшего брата? Велик. Младшего? По статусу не подходит. Среднего? А вдруг кто решит, что и этого не достоин?
– Значит, статус свой понять никак не можешь, – понял человек. – Ничего, деревня сама подскажет. Ты же местный, примут любым.
Грок кивнул и встал впереди Андрена, приготовился к быстрой волшбе. Бежать от неизвестного не бежали, но рядом была кузня. Отступить есть куда. А если стрелу пустят, то он поймает. Одну так точно. На излёте. Предварительно замедлив магией ветра.
Андрен оглянулся на орков. Зуб-Кузнец вышел с молотом на плече поддержать. Младший Зуб как нарочно взялся за нож, показательно бросил ведро. Делает вид, что точит лезвие. Но то и так острее некуда, блестит на солнце. И Кулак-Молотобоец уже рядом. Прочие Кулаки если не бегут, то спешат через поле быстрым шагом. Таким конница не нужна. Ходят быстро. В походах бывали. Как побегут с грозным воем с оружием наперевес – всех конец распугают.
– Мой вождь! – крикнул человек с мечом уже не издали, но и ещё не подъехав так, чтобы спешиться. – Беда, мой вождь! Новостью не обрадую, но прошу выслушать.
– Что случилось?
Трое конных приблизились, спешились, соскочив с сёдел. Склонили головы.
– Беда, вождь, – повторил мечник. – Порась восстание поднял. Дом вождя захватил.
– Кто таков? – не понял Андрен.
– Крестьянин. Из зажиточных, что своих батраков имеет без меры, – объяснил гонец. – Старейшина как весть разнёс, что ты земли забирать будешь, да делить сызнова, он за топор и схватился. А люди его за вилы взялись. Не нужен нам, говорит, такой вождь. Я, говорит, вождём буду, коли так. За меня Девона пойдёт. Без приданного дева не останется.
Лучник кивнул и подхватил речь:
– Да-да, и Порась окружил дом Бобрида. Богов гневит, на место вождя метит. Девону сразу пленил, а матери её руку сломал, как сопротивляться вздумала. А чего сопротивляться? Мужики спорят – не лезь.
– Беда, значит, – вздохнул вождь, ещё ни разу в глаза не видя свою тёщу.
– Беда, да урон один, – кивнул лучник. – Разобраться бы с этим надо, да поскорее.
– А Старейшина чего? – спросил Андрен, толком и не зная на кого положиться в селении, где ещё не бывал.
Будь у него больше сил, тут же бросился в седло без раздумья. А там стеганул коня и будь, что будь. Скакать умеет. В дереве и без седла катался, когда пастухом в Старом ведре промышлял, чтобы зимой без обуви не остаться. Но сейчас телу в кровати ещё бы пару дней отлежаться. Не до резвой езды.
С другой стороны, если Девону попортят Чини на радость, то союза не будет. Зато враг прямо у границы встанет.
«Вот и выбирай из двух зол меньшее», – скривился человек.
– Старейшина остался Порася образумить. Разговоры ведут, дабы кровь в селе не пролилась напрасно, – сказал уже человек с топором. – А нас к тебе послал за советом. Говорит, ты вождь, ты и решай, как оно будет.
– Что прикажешь делать, вождь? – подстегнул лучник, подводя скакуна. – Наши лошади – твои лошади. Бери любых, да порядок наводи. Ты – человек. Люди кровь людей проливать не должны. Вокруг и так врагов три верха с поверхом, – тут лучник невольно посмотрел на орка, но продолжил тем же тоном. – Бобрид многим кровь попортил. Старые союзы распались. Новых покуда нет. Но коли зазеваемся, подерут нас, что волчья стая подранков.
Андрен кивнул, подошёл к коню лучника, взял его под узды. Грок подсадил в седло вождя, подставив руки в замок. Топорщик также подвёл коня воеводе.
Но едва тот потянулся к узде, вождь остановил его словами:
– Нет, Грок. Мой воевода останется собирать Кулаков и прочих воинов в по моему призыву. Жду следом с подкреплением. Лучник людей с вами пусть пешим прибудет. Он налегке.
– Но как же я тебя одного отпущу, вождь? – удивился Грок.
– Я не один. Я среди своих людей, что о клане и Девоне заботятся, – ответил Андрен и кивнул гонцам.
Топорщик и мечник переглянулись, словно не ожидая, что двоим придётся возвращаться на конях, а не пешком, вскочили снова в сёдла без помощи. Наездники умелые. То сразу видно. Один позади поехал, другой спереди.
– Токмо быстрей надобно, Порась подолгу ждать не привык, – добавил тот, что был с топором.
Всё дальше отдаляясь от кузни, Андрен без спешки, едва заметно понукал коня, оказавшись посередине этого эскорта. В галоп не спешил. Раз Девону взяли в заложники, то этого не изменить по щелчку пальцев.
«Если сразу кровь не пустили, значит разговора ждут», – прикинул человек: «Выждать бы время и всеми воинами выступить, но люди могут решить, что не торопится вождь селение защищать. Значит, плохой из него защитник. Уже не до свадьбы будет. Не примут такого правителя. Что хуже тогда»?
Перестук копыт. Вот и подлесок. Седло натирает зад с непривычки.
– А что же Порась? – спросил вождь. – Взаправду так богат землями?
– Лучшие, что есть, все его, – донеслось от мечника спереди, говорил он в пол-оборота, через плечо, чтобы меньше мешал ветер. – Север огромен, но плодородные земли по большей части лишь на юге. Севернее всё больше пастбища, леса, да пригорки, что лишь для горных козлов подходят. Те ноги на камнях не ломают и забираются туда, куда лишний раз не сунешься, коли ноги побережёшь. Наше короткое лето требовательно, а долгая зима за каждый день спросит. Отдыхать с вывихами и переломами некогда.
– А что же прочие крестьяне в клане? Тоже против раздачи земель по справедливости? – спросил Андрен, заметив, что мечник остановил лошадь, пропуская его вперёд по лесной дороге.
Та сузилась. И двоим всадником стремя в стремя ехать стало тесно.
– Да где ж та справедливость? Одни воевали, своё кровью взяли, а другим так достанется, – донеслось от топорщика сзади.
Он закашлялся, словно ляпнул лишнего.
Холодок пробежался по телу. То ли от тени и ветра, то ли от предчувствия нехорошего.
«Видно зря бога прогневил», – ещё подумал молодой вождь без особого опыта.
– Не хватает земли достойной людям, выходит? – прикинул Андрен вслух, стараясь говорить как можно громче. – Или вся забота лишь о том, чтобы соседу больше не досталось?
– Он хочет сказать, вождь, – донеслось снова от мечника. – Что земли у селян много. Наследием богаты. Но больше отрезков у тех, кто предпочитал войну. А такие землей редко занимаются. Порась же своим трудом сначала сам пахал, потом батраков сменял за урожай богатый, а после уже каждый в деревне либо зерна мешок ему должен были, либо коня, либо козу. Все в долгах ходят. И потому недолюбливают. А сам он давно не работает, но людей своих в обиду не даёт. Работаешь на Порася – голодным не ходишь. Так у нас повелось. И Бобрид ничего против того не имел, так как тот крестьянин зажиточный и воинов его кормил. А тут… ты. С новым правом.
Дорога заплутала меж кладбищами. Здесь, среди надгробных камней и высоких деревьев, среди тени листвы и капища, Андрен словно свежий воздух почуял. Задышалось легко, в голове прояснилось.
– О наследии, значит, печётесь? Как же мне работать среди прочих, коли мой отец работал, и дед уже трудился на моей земле? Как отдать её другим? – спросил мечник.
Лошади остановились позади. Стук копыт прекратился. Вождь и сам придержал коня. Спереди кусты зашуршали. И из-за каменных надгробий, деревьев и кустов высыпали люди в чёрных одеждах. Кто с копьями, кто с луками.
Андрен поморщился. На воинов не походят, но по рукам видно, что обращаться с оружием умеют. Сорви он коня в галоп на прорыв, затопчи хоть одного-двух – другие остановят. Не остриём, так стрелой в спину нагонят. А если спешиться и в кусты сигануть, то в два счёта поймают.
– Тут какое дело… вождь. Воины землю потеряют за походы и выслугу клану. И не заметят то люди войны, – снова сказал топорщик уже насмешливым голосом. – Им лишь бы в бой. Других забот предпочитают не замечать. А такие трудяги как мы в раздрае. Мы сами своих коней добыли. Да не в бою, а за труд на рынке сменяли. И оружие сами справили или купили. Так что же, снова гнуть спину будем за жалкий отрезок земли? А может быть и чужой снова поднимать, удобрять, облагораживать? А прочие на наши земли придут и урожай возьмут готовеньким? Разве это справедливость, вождь?
Андрен, осознав, что угодил в ловушку, задумался о возможных вариантах. Но даже возьми он с собой Грока, ничего бы не изменилось.
«Только зелёного собрата сразу бы пристрелили. Или на копьё подняли», – понял человек: «Будь с ними и отряд Кулаков, ничего бы кроме крови тоже не вышло. Так что теперь мне? Время тянуть? Да не дадут того времени. Всё продумали… люди».
Впервые пожалев, что находится не среди орков, вождь сдержал бранные слова и продолжал говорить по возможности уверенно:
– Как только начертят подробную карту и подсчитают наши общие территории обоих кланов, каждому дам ровно столько, сколько может обработать его семья.
– Что моё, то моё по праву! – возразил тот, кто судя по ветхим одеждам и с хлевом с трудом справлялся.
– Зачем тебе больше земель, чем поднять можешь? – обратился к нему напрямую Андрен. – Но, если твой участок был, так за тобой в приоритете и останется.
– Что за приоритет такой? – даже растерялся мелкий крестьянин.
– То право первого занявшего, – охотно разъяснил ему Андрен, затягивая время.
– То хороша мысль. Но ты, вождь, сам покумекай, – продолжил мечник. – Рабов наших освобождаешь, земли забираешь, раздаёшь бездельникам и пропойцам. Что воюем, что пашем, то уже не важно будет. Самим всё обрабатывать придётся. Не дело это! Скажи, Вирась?
Топорщик кивнул:
– Да, брат Мирась. Малец ни дня не работал, а нас заставляет вместо рабов трудиться… себе на благо.
– Почему же себе? Всем! – возразил Андрен.
– Знаем мы то благо для всех, – расхохотался Вирась. – Но оно благо для вождей, не для прочих людей.
Андрен обвёл взглядом братьев и тех крестьян, кто приближался с копьями и луками, и сказал всем заговорщикам:
– Батраки – хорошие работники лишь в первое время. Потом они же тебя на вилы и поднимут.
– Меня-то за что? – удивился Мирась.
– Да хотя бы за то, что не за себя работают, а за кого-то жилы рвут. Я же дам им возможность трудиться на себя и ради блага клана. Чуете разницу, братья? На себя, ради общего дела. Не для господ.
– Хороши слова, да вериться с трудом, – ответил топорщик Вирась.
– Чую я… – добавил Мирась, – … что Порась будет клану лучшим вождём, чем ты, поросль бледно-зелёная, да не северная.
– Я не орк, я человек, – осторожно заметил Андрен, стараясь избежать быстрого конфликта.
– Не жил ты нашими заботами, сопляк. Не поймёшь и устоев. Ты имперец, по манерам видно. А раз имперец, то и нас не поймёшь. Чего с такого вождя взять?
Андрен освободил ногу из стремени, перенёс через седло и соскочил. Хотел в лёгкую, но ноги дали слабину. Упал. Зарылся руками в грязь, перемешанную копытами.
Рассмеялись и братья, и крестьяне. Не часто перед ними высокие господа падали.
– Глядите-ка! – воскликнул мечник Мирась. – А вождь наш никак сам решил землей заняться? Ну давай, паши, а мы посмотрим.
Андрен чуть приподнялся под общий смех. Оплошал. Но тут же оскалился, разделяя смех со всеми. А как перестали смеяться, тут же спросил:
– Порась, стало быть, брат ваш старший?
– А если и брат, то что? – спросил Вирась.
– А кто тогда отец ваш? – припал на оба колена Андрен, поглаживая землю.
Он то опускал к ней голову, словно нюхал. То водил ладонью по ней, словно шкуру зверя ласкал.
– Так отец здесь, среди могил и лежит, – ответил Мирась. – Всеясь он.
Андрн Хафл вдруг рассмеялся голосом странным, да заливистым:
– Вот как? А что, если у него и спросим? Отца-то послушаетесь?!
– Это как же…спросим? – не понял Вирась, но по спине как холодок пробежал. Странное предложение прозвучало от молодого вождя.
«Не в себе, что ли»? – подумал и мечник, и топорщик.
Крестьяне же, что обступили коней и вождя, вдруг сами ощутили холод по телу. Или то ветер подул северный?
– А так и спросим, что Всеясь сам всё расскажет! – заявил Андрен и вдруг легко поднялся.
Глаза вождя зелёные, да усталые. Но вдруг в один момент воспылали огнём зелёным, ярким таким, что свет солнца.
Прилив силы пошёл такой, словно эфир пропитывал всё тело Андрена Хафла. Да то не эфир, то сила среди могил сконцентрировавшаяся ожидала своего часа!
Притаилась она до поры до времени. А всё, что мог сделать некромант, это воззвать к этой силе.
Она и ответила.
Трое коней тут же бросились врассыпную сразу, как от резкого звука. Сбили крестьянина с луком и Мирася едва не растоптали. У людей же руки задрожали, когда вой замогильный послышался.
– У-у-у! – раздавалось словно повсюду.
Из-под земли гул пошёл такой, словно сотни людей и орков разом затянули песню в едином порыве.
– Слышите зов предков своих? – обратился ко всем молодой вождь. – Есть среди них и Всеясь. Так слушайте предка вашего!
Крестьяне опешили. Кто обмочив штаны, кто проблевавшись со страху, побросали луки, копья и бросились в рассыпную. Их сапоги или босые пятки засверкали следом за копытами лошадей.
Братья Мирась и Вирась побледнели без меры, пальцы на оружиях задрожали. Но бежать не решились
– Ты это… брось… шутки шутить, вождь, – залепетал Мирась. – Не тревожь предков-то.
– Пощади, вождь! – подхватил тут же Вирась. – Земли того не стоят, чтобы прах былого поднимать.
– Пощадить, говоришь? От земли отказываешься, говоришь? – голос Андрена стал густым, тяжёлым. – Или всё же поднять Всеяся и спросить, что он думает о детях своих? Готовы перед отцом ответ дать?
– НЕ НАДО! – в один голос взмолились братья, крикнув кто с перепугу, кто в истерике.
– Или перед вождём своим на колени встанете на землю, что того не стоит? – уточнил Андрен тут же. – Каков ваш ответ, братья? Служить или слушать голос мёртвых, что явятся на мой зов и докажут моё право?!
Первым рухнул на колени Вирась:
– Ты вождь! Другого нам не надо!
Опустился следом и Мирась, заявив:
– Мне хватит и той земли, что вождь выделит. А вождь ты. Это признаю… Только не зови отца!
Андрен забрал меч из дрожащей руки мечника, следом взял топор Вирася, затем заявил:
– Клянитесь покоем отца своего, что будете служить мне, как брату своему клялись служить. Или клянусь богами, призову Всеяся и сам вас упросит!
Оба переглянулись. Гул из-под земли стал лишь громче.
– У-У-У!
Такой гул, что хоть уши зажимай. Братья тут же дали клятву верности, испугавшись пуще прежнего.
– Ты вождь! Ты! Клянусь! – едва не закричал Вирась.
– Видят боги, буду служить тебе, как никому другому! – добавил горячо Мирась.
Гул пропал так же резко, как появился и кладбище вновь погрузилось в тишину и вечный покой. Андрен воткнул остриё лезвия меча рядом с одним из братьев. А топор лезвием вспорол землю рядом с другим. После чего опустился на землю на колени, зачерпнул её полные ладони и скатал два комка грязи.
Не успели люди удивиться, как он поднялся и водрузил комки братьям на головы. А как распахнулись их глаза в удивлении, размазал по густой шевелюре, приговаривая:
– Вот что. Отныне эта вся ваша земля по праву. Как увижу, что достойны её, получите новые наделы. А пока иных наделов для вас в обоих кланов не сыщется. Оружия лишаю. Не воины вы. От вас даже лошади сбежали. И батраки побегут. А куда побегут? Дома соклановцев жечь? Так и зачем деревне такие рабы со злобой в душе? Вот и вся разница в свободных людях и батраках. Уразумел Вирась? Ясно тебе, Мирась? А если хотите показать иное, так об этой земле на головах своих прежде позаботьтесь.
– Как же нам… быть остальной земли достойными? – спросил Вирась, прекратив дрожать, и теперь лишь почесывая грязь на голове. Он глубоко задумался над словами вождя, но не до конца понимал их сути.
– Да как вырастишь на голове семени росток, так и признаю в тебе свободного пахаря, – ответил Андрен. – Но справишься ли? Или и от этой земли откажешься?
– Росток чего? – переспросил Мирась, поглядывая на меч в земле. Подмывало схватить и броситься на бледного юношу.
Но пот от страха на теле ещё не высох. Схватится – и его какая истлевшего рука скелета из-под земли схватит. Боязно самому первому начинать.
«Кто с предками на короткой ноге разговаривает, тому лучше улыбаться, а не козни строить. Себе дороже выйдет», – решил средний брат.
– То вам решать, ваша же земля, я на то не влияют, – заявил Андрен с усмешкой и поднял оба оружия над их головами. – Но что вырастите, тем и кормиться всю зиму будете! Так что мой совет прост. Удобряйте как следует. Да поливайте почаще. Ну и птицам волю не давайте. А то совсем голодными к зиме останетесь.
Оба сощурились, понимая, что издевается вождь. Испытание придумал в наказание, это ежу понятно. Но и гула больше слушать из-под земли не хотелось. Потому
подняли руки, сберегая землю на голове. А как замахнулся вождь, так один взвыл, а второй взмолился, к богам взывая?
– Не губи, вождь!
– Зачем же мне губить… землепашцев? – усмехнулся Андрен, меч и топор к поясу прибирая. – Но предки вами не довольны. В месте почитания и почтения старины оружия вы обнажили. Разве услышат вас теперь боги, коли род свой не слышите и супротив него идёте.
– Что же делать?! – вскрикнул Вирась, как самый младший брат менее всего опыта по жизни имея.
– Ну… если правду скажете, явлю милость, пошепчусь за вас.
– Скажу! – кивнул тот, тут же от поспешности кусок земли с головы потеряв.
– Порась восстание поднял? – спросил его в лоб Андрен. – Говори правду!
– В том правда, вождь, – ответил Вирась. – Поднял, как есть дать… То есть – пить… Но есть оно как-то надёжнее.
– И Девону в жёны взять хочет, – добавил Мирась, не решаясь кивать или быстро махать головой. – Таков наш брат. Всё лучшее всегда себе заграбастать норовит. А нам только и остаётся по жизни, что гнёзда на голове носить.
Андрен вздохнул и добавил:
– Что ж, если до весны доживёте урожаем своим с головы и взращённое семя мне явите. Или мысли достойные, то наделы ваши будут больше, чем у брата. То моё слово! А пока коней изловите, да ведите к Порасю. Велите ему сдаться. И скажите в деревне, что всякого крестьянина, что здесь был, но колено преклонит передо мной – помилую. Кто же снова на меня оружие обнажит, те без голов останутся. Таково моё слово.
Братья переглянулись, хлопнули одними глазами синхронно, да пошли задание вождя выполнять. Не торопливо, но с явным подобострастием.
