5
Йессика Блумквист вбежала в здание редакции на Акерсгата, подскочила к лифту и с яростью начала нажимать на кнопку. Лифт, который и в лучшие дни никуда не торопился, сегодня казался особенно медлительным. Цифры над дверями менялись с невыносимой неспешностью. Да черт возьми, у меня нет на это времени! Она давно привыкла, что вокруг постоянно полыхает, что мир словно рассыпается на части. «Все горит» – любимая фраза главного редактора Уильяма Вольда. «Йессика, горит. Все. Горит. Везде». Неважно, о чем шла речь. «Давай, Йессика, мы должны быть первыми!» Она начинала в отделе культуры, но после серии громких материалов о насилии в лагерях для беженцев ее быстро перевели в общественный отдел. Ей тогда помогла подруга, работающая в одном из таких лагерей. «Там столько больных людей, Йесс, ты даже не представляешь». О, она представляла. В культуре все, конечно, было иначе: сплошь одержимые вниманием знаменитости. День напролет звонки от пиарщиков, убеждавших, что выход книги какого-то писателя – событие или что интервью с телезвездой о разводе «изменит все». Везде нужно съездить, все сфотографировать, у всех взять интервью.
Нет, общественный отдел был ей ближе. Здесь она чувствовала, что делает что-то значимое. Хотя и винный запас в доме вырос заметно – тонкая защита от той черноты, с которой она теперь сталкивалась каждый день. Сейчас она работала над материалом о детях в приютах, и Вольд уже вчера вечером напоминал: «Йессика, горит, ты же должна была закончить на прошлой неделе?»
Теперь, конечно, все откладывается.
Потому что фраза главреда внезапно обрела буквальный смысл.
Город изменился за секунды.
Она бежала с места взрыва к своему велосипеду. Встревоженные лица. Люди, обычно спешащие по своим делам, останавливались, спрашивали друг друга:
Что происходит?
Ты что-то знаешь?
Вой сирен. Повсюду.
Лифт наконец подал сигнал, и Йессика вошла внутрь. Вслед за ней, чуть запыхавшись, влетела Анника Йоргенсен из криминального отдела – с тем же шокированным выражением лица, что Йессика видела у всех по пути от Майорстюа.
Двери закрылись. Анника ткнула кнопку четвертого этажа и, глядя на нее, прошептала:
– Это правда?
– Что именно?
Она понизила голос, быстро оглянулась, будто проверяла, нет ли посторонних.
– Он тебе звонил?
Йессика почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение.
Вольд?
Он уже успел разболтать об этом всем?
Уже?
Черт, слишком рано, чтобы…
Анника, заметив выражение ее лица, поспешила успокоить:
– Расслабься, это неофициально. Вольд собрал закрытую группу в «бункере»: ты, я, Конрад и Микаэль. И никто не должен пронюхать, что мы знаем больше остальных.
Она улыбнулась, хлопнула Йессику по плечу, когда лифт остановился.
Бункер.
Обычная переговорка в дальнем углу редакции, но Вольд обожал драматизировать. Йессика часто думала, что он бы стал отличным актером. Или политиком.
Там уже собрались все ключевые фигуры.
Самые важные.
Те, кто задавал тон, определял повестку дня.
Йессика не смогла не почувствовать легкую волну удовлетворения, когда вошла и за ней закрылась дверь.
На нее смотрели.
Все.
– Йессика! – Вольд громко назвал ее имя, чуть не обнял. – Отлично. Просто отлично. Черт, это же грандиозно. Выкладывай все. Каждое слово. Детали. Он тебе позвонил… и что?
Йессика поставила сумку на пол, опустилась в кресло. Осмотрелась, сделала паузу.
– Ладно, во-первых, – она подняла руку, – мы не уверены, что это был преступник. Нужно учитывать…
– Может, и псих. Мы понимаем, – вставил Конрад, седой мужчина пятидесяти лет, политический редактор, ее начальник. Он, как всегда, не мог удержаться. Но Йессика не стала спорить. Она видела его взгляд. У нее была информация, и он это знал.
– Вот именно, – спокойно сказала Йессика. – Нам нужно сохранять спокойствие. Я известная журналистка. Это мог быть кто угодно. Один из тех, кто жаждет внимания, как ты сам сказал.
Она взглянула на Вольда, который нервно метался у белой доски с маркером в руке.
– Да-да, конечно, но он позвонил сразу после взрыва, не так ли?
– Буквально через минуту, – кивнула Йессика.
– Вот именно! – Вольд ухмыльнулся, размахивая маркером. – Хронология.
Он торопливо начал писать на доске.
– Девять ноль семь, так?
В комнате закивали.
– Хорошо. Девять ноль семь – взрыв в вагоне метро.
Он дописал.
– Девять ноль восемь – звонок Йессике от предполагаемого преступника.
– Если, конечно, это был он… – начал Конрад, но Вольд резко прервал его жестом.
– И что он сказал?
Все взгляды снова устремились на нее.
– Он спросил, хочу ли я быть его другом, – ответила Йессика.
– Другом? В каком смысле?
Йессика пожала плечами.
– Не знаю. Просто сказал, что хочет связаться с кем-то. Что выбрал меня.
По комнате пронесся негромкий шепот.
– Он объяснил, почему именно тебя? – допытывался Вольд.
Йессика на секунду задумалась.
Посмотри в зеркало.
Нет, слишком рано.
Она не была готова раскрывать эту деталь.
Сначала нужно было понять, что скрывалось за его словами.
Посмотри в зеркало?
Йессика уже проверила – в лифте, внимательно изучив свое отражение. Но смысл фразы оставался загадкой.
Что он, черт возьми, имел в виду?
Может, у них были общие черты?
Или, того хуже, их связывали кровные узы?
Ее молчание заставило остальных нервно постукивать пальцами по овальному столу.
– Понятия не имею, – наконец пожала плечами. – Может, ему понравилась какая-то из моих статей.
– Или он был замешан в одном из ее расследований? – предположила Анника Йоргенсен.
– Отлично, Анника! – Вольд снова ткнул в воздух маркером. – Займешься этим. Все материалы Йессики за последние… три года? Или, скажем, пять лет.
Конрад кивнул.
– Все за последние пять лет. Было что-то необычное?
– Я? – переспросила Анника. – Может, Йессика сама…
– Йессике есть чем заняться. За пять лет. Вперед.
Анника едва слышно вздохнула, но кивнула.
– Так. Дальше, – продолжал Вольд. – Перескажи разговор. Слово в слово. Что он сказал?
– Сначала он предложил дружбу. Я послала его к черту. Но когда он сказал: «Бах», пришлось выслушать.
Вольд нахмурился.
– Он так и сказал?
Йессика кивнула.
Вольд повернулся и написал это на доске.
– А потом?
– Она была первой, – сказала Йессика.
В комнате повисла тяжелая тишина, которую тут же нарушил гул голосов.
– Что? Первой? Значит, будут еще?
– Нам надо сообщить в полицию, – воскликнула Анника, всплеснув руками.
Все переглянулись.
– Что? – не понял Вольд. – Нет, нет. Слишком рано. Ты ведь не всерьез? Это же золотая жила!
– Да, но у нас ведь есть гражданская ответственность, – продолжила Анника, оглядываясь. – Это теракт. Весь город в панике, люди боятся, королевская семья под охраной. Это не говорит о серьезности ситуации?
– Все равно узнают, когда мы опубликуем, – вмешалась Йессика.
– Вот именно, – довольно кивнул Вольд. – Сначала эксклюзив у нас, потом уже полиция.
– Но не слишком ли рискованно? – засомневался Конрад. – Вдруг это просто псих?
Вольд задумался. Йессика почти могла видеть, как за его глазами бегут цифры, охваты, просмотры.
– Подождем пару минут. Он же обещал перезвонить?
– Да.
Он взглянул на часы над дверью.
– Если не перезвонит до половины, выпускаем. Кто пишет материал?
– Думаю, мне стоит… – начала Йессика.
– Нет, ты остаешься здесь. Анника!
– Что? Опять я?
Та возмущенно оглянулась.
– Да, ты. Готовь статью. И позови фотографа: нужны снимки Йессики. Хотя, может, снять ее на месте взрыва?
Он постучал маркером по подбородку.
– Ладно, не будем. Снимаем здесь. Только чтобы логотип «ВГ» был в кадре.
Анника молча подняла вещи и пошла к выходу.
– И еще, слушай. Пусть заголовок сначала покажут мне. Я должен утвердить. Готовим текст. Фото. Заголовок сразу показываем мне. Все ясно?
– Да-да, – буркнула Анника, покидая комнату.
– Отлично, – оживленно продолжил Вольд. – Есть что-то новое? Мы знаем, кто она? Женщина с бомбой?
Михаэль Линден, мужчина с ухоженной бородой и в тонких серебристых очках, начальник отдела криминальной хроники, перелистал лежащий перед ним блокнот и сказал:
– Мои источники в полиции уже знают, но…
– И? – нетерпеливо перебил Вольд.
Линден покачал головой.
– Не удалось вытянуть. Ни слова.
– Да чтоб тебя, – простонал Вольд.
– Я знаю, – пожал плечами Линден. – Сегодня там будто заткнули все дыры. Мой информатор выглядел напуганным. Говорит, ничего подобного еще не видел. Похоже, всем велели молчать.
– Ладно, – сказал Вольд, снова постукивая маркером по подбородку. – Если они знают, кто она, значит, скорее всего, уже едут к ней домой. А может, и уже там. Подключите стрингеров, слышите? Выясняем, куда они направляются. Мы должны быть первыми. Смертник в метро в Осло в субботу утром? Она ведь не была…?
Он сделал жест рукой у лица.
– Нет, – покачал головой Конрад. – По словам свидетелей, с которыми мы уже говорили, она не была иностранкой, если ты об этом. Говорят, это была белая женщина, лет сорока с небольшим. В чем там она была?..
Он бросил взгляд в блокнот.
– В юбке и пиджаке. На каблуках. Как офисная работница. Вроде бухгалтерши.
Вольд уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон на столе.
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
Все взгляды устремились к аппарату.
Йессика оглянулась.
– Неизвестный номер. Мне взять?
Вольд выглядел так, будто был готов рвать на себе волосы.
– Да черт возьми, конечно, бери!
Йессика подняла трубку, вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
Глубоко вдохнула и приняла вызов.
– Йессика слушает.
На том конце послышался знакомый хриплый смех.
Голос был тот же. Глухой, немного севший.
– Привет, Йессика. Мы ведь по-прежнему друзья?
Она бросила взгляд в окно переговорной и кивнула.
Это он.
Йессика отошла дальше по коридору.
– Конечно, друзья. Я… Я посмотрела на себя в зеркало, и я…
Мужчина перебил:
– Нет. Не сейчас, Йессика. Обсудим позже. У меня мало времени. Они уже начали искать. Шансы, что найдут, конечно, небольшие, но кто знает, да?
Он снова хмыкнул.
– Так что я должен быть осторожным. Наш разговор уже прослушивают?
Йессика прикусила губу.
– Нет.
– Уверена?
– Да.
– Хорошо. Я тебе верю. Но недолго осталось, правда? Не ты же решаешь, когда все закончится.
Вольд выглянул из-за двери в конце коридора, но Йессика махнула ему рукой, чтобы тот ушел.
– Наверное, ты прав, – сказала она. – Но нам все равно придется сообщить полиции. Как ты отнесешься к?..
Он снова тихо рассмеялся:
– Все в порядке. Я звоню из Уганды.
– Уганды? Но…
– Или из Непала. Или с окраины Осло. Сейчас ведь трудно определить наверняка.
В трубке послышался легкий шорох.
Йессика напряглась, пытаясь уловить, что это может быть, но звук исчез.
– Просто короткое, ясное сообщение. Бомба в нашем любимом T2000 сегодня утром – это моя работа. И, как я уже говорил, это была только первая. Следующая будет ровно через двадцать четыре часа. В 09:07. Завтра. Ты поняла?
Господи.
Так, Йессика.
Дыши.
Словно кто-то внезапно выкрутил отопление на максимум – спина вспотела под свитером.
– Да, – кивнула она, стараясь сохранять спокойствие. – Только скажи, пожалуйста… Можешь хоть намекнуть, где это будет…
– Хорошая попытка, Йессика. Ты умница. Я рад, что выбрал тебя. Двадцать четыре часа, поняла?
– Подожди, я…
Но связь уже прервалась.
Черт!
Йессика Блумквист постояла секунду, ощутила мелкую дрожь в руках, затем собралась с силами и бросилась обратно в переговорную.