Пути неисповедимых

Страшные ночи пустыни

– Не запятнаю кровью невинного

Ни рук, ни меча, ни совести,

Клянусь защищать от подлости

И жестокости беззащитного,

Помогать обделенным и нищим,

Оберегать от беды и неправды,

Хранить жизни убогих и слабых,

Судя врагов, забывать о личном,

Исполнять свой долг, не требовать лишнего.

И да пусть священный огонь, покуда чиста душа,

Омывает клинок, рукоять и душу меча!

Дейк с гордостью прочел клятву рыцарей Ордена и взмахнул своим двуручным мечом так, чтобы отражение пламени от костра превратились в яркий отблеск на кончике клинка. Получилось феерично, ничего не скажешь…

– Черт тебя дери! – выругался Кудеяр, закрывая глаза руками. – Без этого никак!?

– Нет! – гордо улыбнулся рыцарь, втыкая меч в землю и опираясь на него. – Ты сам просил показать, как я приносил клятву. Кстати, нас этому движению специально учат за несколько месяцев до последнего испытания. Ведь рыцарь должен работать красиво – в этом вся суть подготовки Ордена. Красивые клятвы, красивые доспехи, красивые рыцари… Убить монстра любой наемник может, если вдруг узнает, как именно, а вот убить профессионально – это уже искусство, которому так просто не научишься, и за которое платят куда больше!

– Меч ты держишь так, что в твоем искусстве я не сомневаюсь… – насмешливо фыркнул царевич, часто моргая. – Кажется, обошлось, – пробормотал он, осматриваясь вокруг.

– На что ты намекаешь? – нахмурился Дейк. – По-твоему, я не умею держать свое оружие!?

– Именно, что не умеешь! Даже Бэйр взяла бы его получше, я уверен, – кивнул в мою сторону царевич. Я от таких похвал перебрала с затяжкой и закашлялась, чуть не выронив трубку на землю.

– Она его и поднять не сможет, – ухмыльнулся рыцарь, посмотрев в мою сторону. – А если и поднимет, то непременно уронит и отрежет себе что-нибудь.

– Не сомневаюсь. И потому я говорю, что она все равно будет держать меч лучше тебя, – невозмутимо продолжил Кудеяр, но в краешки его рта все же закралась улыбка.

– Эй, это уже оскорбление, – Дейк предупреждающе посмотрел на царевича. – Без ушей оставлю!

– Ой, я так испугался! – сказал Кудеяр, скопировав каждую нотку испуганного фальцета недалекой блондинки. Леопольд, сидевший рядом, захихикал, а я снова чуть не подавилась дымом, на этот раз от смеха.

Поудобнее развалившись на земле и кинув от скуки в костер какую-то веточку, царевич продолжил.

– Хочешь, покажу тебе, как правильно нужно держать такие мечи? – предложил он рыцарю.

– Его не стоит трогать кому-то, кроме меня, – серьезно сказал Дейк. – Он связан с моей душой и с еще какой-то «священной» энергией, так что я не знаю, чем все закончится, если ты возьмешь в руки этот меч.

– Ну мы и посмотрим. Вряд ли он мне как-то навредит…

– Ты думаешь, я о тебе волнуюсь? – усмехнулся Дейк, возвращая оружие в ножны и усаживаясь на свое место у огня. – Я о мече забочусь! Если он погаснет, мне не поздоровится, так что убери свои когтистые лапы.

– Мои сестры про таких, как ты, говорят «жадина-слонятина и зад тупой мартышки», – невозмутимо произнес царевич, валясь на спину и закладывая руки за голову. Уставившись в звездное небо, он вновь тяжело вздохнул.

– Чего ты? – спрашиваю, вынув из зубов мундштук и посмотрев на царевича.

– Скучно, – пожаловался Кудеяр. – Вроде привал пораньше сделали, чтобы отдохнуть, а я чувствую, что куда интереснее было бы ехать дальше…

– Ну, раз тебе скучно, то расскажи об этих своих сестрах. Ты постоянно вспоминаешь их, но никогда о них не рассказывал!

– А что о них рассказать? Они двойняшки, им десять лет, одну зовут Драгомира, другую Ольха… Эммм… Могу показать портреты.

– Давай! – вспыхнув любопытством, пододвигаюсь поближе к Кудеяру. Все же интересно посмотреть, какие у этого чудовища могут быть родственники, да простит меня моя совесть!

Царевич сел на земле и полез под подкладку плаща. Вскоре он достал оттуда три металлические пластинки, они были овальной формы, на каждой была сделана картинка. Удивительно, но портреты были такими, как если бы их писали маслом на холсте… интересно, как такого же вида добиваются, расписывая металл? С помощью магии, разве что.

– Ух-ты! Как такие делают? – спросил Леопольд, перегнувшись через плечо Кудеяра, чтобы лучше видеть пластинки.

– Государственная тайна, – важно ответил царевич, потом показал нам обоим первую пластинку. – Вот это – мои сестры.

– Сестры?… – с недоверием смотрю на картинку.

На пластинке были изображены две девочки, обнимающие друг друга за плечи.

Девочки улыбались.

На этом их сходства заканчивались.

У одной была сероватая кожа, тонкие изящные губы, маленький носик, раскосые изумрудные глазища. Милое овальное личико обрамляют прямые черные волосы, убранные в нетугую косу. На лбу красовался тонкий серебряный обруч, похожий на застывший стебель вьющегося растения. Бросались в глаза огромные уши, совсем как у Кудеяра. Одета черноволосая была в странное платье и накидку, очень напомнившие мне что-то арабское или татарское… или просто восточное… или черт знает какое. Другая же девочка… не то чтобы противоположность, но определенно другой расы. Небесно-голубая кожа, круглое лицо с широкими скулами, губы заметно больше, чем у первой, помимо того нос с едва проглядывающейся горбинкой. Брали за душу голубовато-серые глаза в опасном прищуре… такой взгляд у маленькой девочки выглядит как минимум жутко. Волосы у нее – пушистые белые перья, отстриженные по мочки ушей и разлетающиеся в разные стороны, никаких украшений на голове нет, а одета она в кусок белой ткани, прихваченный поясом.

– Ты хочешь сказать, они – родственники? – недоверчиво смотрю на Кудеяра.

– Чудеса генетики, – пожал плечами царевич. – Кстати, эти таблички нарисовала Ольха, – он указала на девочку с перистыми волосами. – У нее удивительный талант, так говорят все ее учителя, хотя и без их слов нам понятно, что Ольха очень одаренная, – рассказал он, с любовь проведя пальцем по табличке. – Правда, она, «как и каждый художник», немного не от мира сего, как говорит наша бабушка… впрочем, наша бабушка сама и подает ей пример. А вот Драгомира, – он указал на девочку с черными волосами. – Она настоящая царевна, любимица отца. Копия матери. В свои десять она уже потихоньку начинает вникать в дела государства и даже ведет несколько проектов в академии.

– Дети-гении, – хмыкнула я. – Не помню, какой я была в свои десять, но вряд ли я могла строить академии и рисовала такие портреты…

– Нам, царским отпрыскам, положено быть гениями. Я в свои десять лет мог сварить зелье, одна чайная ложка которого была способна убить взрослого виверна, – пожал плечами Кудеяр, потом показал нам вторую пластинку.

На ней была изображена скелетообразная, откровенно некрасивая женщина, или даже старуха, с темной серо-голубой кожей и болотного цвета глазами. Длинные, как будто поблекшие светло-серые перья на голове были обхвачен на лбу кожаным ремешком, одежда – мешок с прорезями для головы и рук, подпоясанный на талии веревочкой.

– Это – Ольга. Мне приятно думать, что она моя наставница… правда она сама это отрицает.

– Гхм. Носить с собой портрет наставницы? – хмыкнул Дейк, который незаметно подсел к нам.

– Я восхищаюсь ее даром… в свое время я готов был поклоняться ей, как божеству, – объяснил царевич, благоговейно вздохнув. – Она всевидица, знает все, абсолютно все в этом мире! Она мысленно задает вопрос и ей тут же приходить в голову ответ, это же изумительно! Этот великий дар забрал у нее стихию и здоровье, но зато она бесценна для Охмараги, без нее не принимается ни одно решение… хотя когда-то, еще до моего рождения, ее считали просто безумной дурой.

– Ну, это не очень интересно, – фыркнул рыцарь. – Давай дальше.

На третьей пластинке были изображены двое. Наконец-то я увидела настоящего сенари! Широкоплечий высоченный буйвол с белыми перьями вместо волос, широкими белыми бровями, сгорбленным носом, большими губами и злыми прищуренными глазами, взгляд которых даже с пластинки заставил мои колени задрожать. Рядом с ним – изящная бледнокожая женщина, с длинными ушами и изумрудными глазами, волосы у нее были седые, но до того гладкие и блестящие, что напоминали серебряный водопад. Ее красоту портил уродливый шрамом, рассекающим правую сторону лица от середины лба до самой шеи. У обоих обручи на лбах, оба в странных одеждах, похожих на те, в которых была черноволосая девочка с первой пластины.

– Это твои родители? – спросила я.

– Да, – вздохнул Кудеяр. – Хорошо вышли.

– Чем-то похожа на Тому! – заметил Дейкстр, всматриваясь в лицо царицы. – Только злее… я по губам вижу, злющая, как собака!

Царевич недовольно покосился на рыцаря, но тот как будто не заметил.

– Кстати, я забыла сказать! Я ведь знаю твоего друга, Али ибн Дамьяра! – воскликнула я, вспомнив, откуда знаю о похождениях этой дамочки. – Он рассказал мне о том, как вы с матерью ставили на место Тангейское правительство несколько лет назад.

– Ах, да! Забавный был раб, – Кудеяр кивнул, по его лицу скользнула улыбка. – Рад, что он еще жив.

– Он ищет тебя.

– Может, и впрямь встретимся, – он пожал могучими плечами.

– А что на Охмараге с девушками? – вдруг спросил Дейк. – Никогда о них не слышал!

– Едва ли тебе светит их увидеть, Дейкстр, – усмехнулся Кудеяр.

– Рафнейрис что-то говорила про невесту, – ухмыльнулся Дейк. – И какая она? Есть ее табличка?

– Она надеется, что я погибну в путешествиях или пробуду в них лет сто хотя бы… И у нас это полностью взаимно, – он усмехнулся. – Еще бы мне таскать с собой ее табличку.

– А почему так? – полюбопытствовала я. Хотя личная жизнь царевича меня не слишком волнует, но раз говорить все равно больше не о чем, то почему бы не поболтать о любви и прочих радостях жизни?

– Она не выбирала меня, так решили мой отец и я, – охотно начал объяснять Кудеяр. – Мы на Охмараге невест редко по симпатии выбираем, чистота крови очень важная вещь. Я могу жениться только на сенари ветра или тени, но так как тени появились совсем недавно, знатных родов среди них нет, и мы искали кого-нибудь из ветров с безупречной родословной. Эта была как раз такая и, в отличие от других претенденток, она маленькая и не будет занимать слишком много места, когда нам придется жить вместе. Собственно, потому я ее и выбрал.

– Как лошадь, – усмехнулся рыцарь. – С родословной, места много в конюшне не занимает, ест мало…

– Пф, лошадь мы с отцом подбирали бы с куда большим интересом, – улыбнулся царевич. – От нее хотя бы могла быть польза.

– Пожалуй, твоей невесте можно посочувствовать, – заметила я. – По-моему, это ужасно, жить с… эм… мужчиной, который ставит тебя ниже лошади.

– Ее дети станут наследниками, она и ее родственники теперь живут во дворце. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы она была довольна, – пожал плечами Кудеяр.

– Не знаю, я бы… хотя что я?… Полагаю, существует множество женщин, которые ставят благополучие семьи и любовь мужа выше, чем богатство и титул, – пожимаю плечами. – Зачем ты вообще выбрал себе невесту, если жениться не собираешься и, к тому же, уехал на десяток лет в чужие земли?

– Что бы была. Ведь когда я вернусь, уже не будет времени на то, чтобы подыскивать кого-то. А так пусть ждет меня, к дворцу привыкает, в обществе осваивается… Что же до «семейного благополучия», то я считаю, что это неважно, а «любовь мужа» в моем случае просто невозможна. Кого и за что я должен полюбить? С какой стати? В этом мире нет ни одной девушки, достойной моего могущества!

– Сказал здоровяк, боящийся солнечных зайчиков, – хмыкнула я.

– Да и красавец ты редкий, – добавил рыцарь.

– Хах, моя внешность создает немало проблем с женщинами, это точно, – усмехнулся Кудеяр. – Обычно при виде меня наложницы впадают в истерику, полночи я привожу их в чувства, говорю всякую ерунду, и только к утру они готовы принять меня…

– Наложницы? – удивленно смотрю на царевича, скривившись. – Это же мерзко! Неужели в вашей «величайшей» стране считается нормальным принуждать женщин!?

– Мы принуждаем рабынь, которых вы нам, кстати, для этого и продаете, но никогда не заставляем свободных, – напомнил Кудеяр. – Что до меня, то мне приятнее спать с бескорыстными чужестранками, чем с придворными дамами, которые в душе будут плеваться от отвращения, но все равно отдадутся в надежде на статус фаворитки. Кроме того, наложницам, в отличие от сенари, я могу по-настоящему понравиться после некоторого времени. Я, в конце концов, считаюсь уродом только у сенари, по меркам остальных рас я достаточно симпатичный, просто слишком высокий.

– Эээх… – мечтательно вздохнул Дейк. – Хотел бы я жить во дворце и иметь свой гарем!… Вот жизнь бы была, а? Тебе, ушастый, можно только позавидовать!

– У меня нет гарема, так что мне ты можешь не завидовать, – улыбнулся Кудеяр, дернув ушами. Видимо, ему было приятно, что кто-то из нас наконец-то проявил должный восторг по поводу его персоны.

– Как так? Ты же только что говорил о прекрасных наложницах, которые толпами разгуливают в твоей спальне! – воскликнул рыцарь с таким лицом, как будто только что разбили его самую сокровенную мечту.

– Гарем? На его содержание нужны траты, а я лучше эти деньги пущу на свою лабораторию… Нет, можно, конечно, и гарем, но я предпочитаю даровать свободу приевшейся девице и отправить ее обратно на материк. Больше одной мне никогда не нужно было.

При этих словах вид у Кудеяра был такой, как будто он тут вещал о своей высокой морали и невероятном аскетизме.

– Да ты само благородство… – вздохнула я.

– Так не один я делаю, это становится нормой на Охмараге, – пожал плечами царевич. – Есть, конечно, те, кто оставляет понравившихся девиц возле себя навсегда, но таких случаев не очень много.

– Да уж… тебя послушать, так вы там все белые зайчики! – заметил рыцарь.

– Не белые и не зайчики, но и не звери, какими вы нас считаете. Сенари, в отличие от людей, никогда не теряют благородства и не опускаются до того, чтобы издеваться над рабами или подчиненными.

– К слову о зверях… – произношу, наблюдая за Чертом, который с хитрым видом потихоньку приближается ко мне. – Ты чего, рыжая морда, из себя строишь?

В ответ конь заржал, показав свои желтые зубы, и подошел вплотную ко мне.

– Ну чего тебе? – недовольно спрашиваю, когда он принялся обнюхивать мое лицо. – Отстань…

Черт перестал нюхать мои волосы и опустил морду к рукам. Его особенно заинтересовала трубка Арланда, которую я все же решила выкурить разочек, пока инквизитор не вернулся.

Уткнувшись левой ноздрей в чашечку, конь блаженно вдохнул, закатив глаза от удовольствия. Потом он открыл глаза, в них блеснула твердая решимость. Черт быстро выхватил у меня трубку зубами и побежал.

– Эй, а ну верни! – возмущаюсь, вскакивая с земли и бросаясь за лошадью. – Стой!

Зажав трубку в зубах, он тихой рысцой отскакал подальше от меня настолько, насколько позволяла веревка, которой он был привязан к кольям, вбитым в землю.

– Что это она вскочила? – удивленно спросил царевич у Дейка.

– Ха-ха! Ее конь украл у нее трубку! – объяснил ему рыцарь, засмеявшись. – Давай, Бэйр, попробуй его поймать! Повесели нас!

– Помог бы лучше! Вещь дорогая, он ее сейчас поцарапает и испачкает! – кричу в ответ, пытаясь хотя бы подойти к коню.

Поскольку Черт был большим мальчиком, а, кроме того, наглым и упертым, приблизиться к нему, не то, что поймать без его желания, было невозможно: стоило мне сделать один шаг, он тут же отходил на свои два. В итоге мы сначала наматывали круги вокруг костра радиусом равному длине веревки, удерживающий лошадь, а потом я попыталась как-то схитрить, но в итоге мы с ним чуть не затоптали костер.

Все это продолжалось минут пятнадцать под мои крики, недоуменное ржание кобылы рыцаря, которая отпрыгивала от взбесившегося товарища, как от прокаженного. Аккомпониментом нам служил громкий смех всех трех мужиков, которым, наконец, попалось достойное развлечение.

Кончилось все тем, что Черт плюнул обслюнявленную трубку на землю, и, махнув хвост, как ни в чем не бывало пошел спать.

– Гррр! Кусок конины! – от несдерживаемой злости рычу и пинаю ногой землю, поднимая в воздух пыль. – Сдам тебя мяснику при первой же возможности!

Конь удивленно посмотрел на меня, а потом закрыл глаза.

– Сил моих больше нет! – ругаюсь, поднимая трубку с земли. Она, естественно, была вся в грязи. Отмывать ее от слюней, песка и от мокрой каши из пепла с табаком желательно в теплой воде и с мылом, а такой роскоши я не найду еще три-четыре дня, а, значит, и покурить мне не удастся.

– Подумать только! – воскликнул Дейк, утерев слезы смеха. – Ты могла бегать за ним несколько часов, но он, как воспитанный мужчина, сдался тебе, как только ты начала отставать! Этот конь убивает меня!

– Да, зрелище действительно забавное! – согласился царевич, у которого от смеха уши сами собой растопырились и застыли в таком положении.

– Весело им… вы посмотрите, что он сотворил с трубкой! – демонстрирую им трубку, облепленную песком и мокрым пеплом с табаком. – Что мне теперь с ней делать!?

– Заверни в платок и убери в сумку, потом помоешь, – пожал плечами Кудеяр.

– О, спасибо за подсказку, ваше величество! – раздраженно отвечаю, подходя к своей сумке и доставая оттуда платок.

– А у тебя странный конь, – заметил царевич, подумав.

– Да что ты говоришь? – притворно удивляюсь, возвращаясь к костру. – А я и не заметила!

– Я не о поведении, мало ли, какие у кого мухи в голове… Он вообще странный.

– А чего же в нем странного, помимо тяги к табаку и не по-лошадиному ехидного ржания? – усмехаюсь, прикладываясь к своей фляге. От этих прыжков через костер и игр в догоняйку у меня сильно пересохло в горле.

– Хотя бы цвет. Шерсть полностью рыжая, без каких-либо пятен… не думаю, что такие чистые окрасы вообще бывают, если это не специально выведенная масть. Но твой совершенно не похож на хорошего коня с чьей родословной работали поколения коневодов. Твой едва ли не ублюдок, не больше. Так почему же?

– Морковки много ел, – пожимаю плечами.

– Ладно, допустим, – согласился царевич. – Но у него определенные зачатки интеллекта, чувство юмора и, к тому же, абсолютно человеческая наглость! Как ты это объяснишь?

– Он взбесился, – предложил Дейк, посмотрев на спящего коня, который, в отличии от своей подруги, спал исключительно лежа. – Подхватил болезнь нечисти, о которой болтали на Крольчьей ферме!

– Ну а кружево? Бэйр, ты хоть видела кружево того, на ком ездишь?

– Нет.

– А зря, потому что там есть одна очень любопытная деталь… Плетение обыкновенное, какое и должно быть у лошади, но оно несимметричное! Проглядывается явный отросток, который может свидетельствовать только об одном… У твоего коня есть предрасположенность к магии!

– Что!? – мы с Дейком и Леопольдом крикнули это хором.

– Поразительно! – воскликнул царевич, глядя куда-то в пустоту вокруг стоявшего у дерева Черта. Конь, словно понимал каждое слово, пристально смотрел на царевича умными, как у человека, глазами. – Это лошадь-маг! А учитывая ее поведение, можно попробовать провести параллель между магическим даром и разумом, можно предположить, что второе вытекает из первого, то есть магия способно породить разум! Напишу об этом диссертацию и мне дадут степень в тангейской акамии! Они еще пожалеют, что не взяли меня!…

Я что-то вспомнила о том, как шестнадцатилетний Кудеяр на пару с матерью разгромили Тангейские порты и поработили тысчяи жителей. Наверное, потому-то его и не взяли в Тангейскую академию.

– Э, придержи лошадей, царевич, это – мой конь! И если у него есть что-то, дающее степень в магической академии, то это что-то – тоже мое! – перебиваю размечтавшегося колдуна. – Диссертация… и откуда вы в своем мире слова такие знаете?

– В нашем мире? – недоуменно посмотрел на меня Кудеяр.

– Неважно.

– Ну-ну, – произнес он, ясно дав мне понять своим выражением лица, что когда-нибудь докопается до истины. – Вообще, куда тебе степень, если ты не умеешь элементарных вещей?

– Так научи! – улыбаюсь. – Помнится, ты как раз обещал мне, что научишь накладывать и снимать магическую защиту.

– Да, начинаю припоминать это, – кивнул Кудеяр, подумав несколько секунд. – Что ж, можно начать сейчас, раз делать нам все равно нечего.

– Я не против, – пожимаю плечами и усаживаюсь поудобнее. – Давай с самого начала.

– То есть, с самого начала?

– Представим, что я абсолютно ничего не умею! С чего обычно начинают маги?

– Ну, ничего не уметь ты не можешь.

– Поверь, может, – встрял в наш разговор рыцарь. – Она умеет только действовать на нервы окружающим… в этом она виртуоз!

– Дейк! Не лезь, – угрожающе смотрю на рыцаря. – Ты не маг, так что сиди и молчи в тряпочку.

– Ладно, может, ты и правда сейчас не на таком уровне, чтобы создавать добротную магическую защиту, – решил Кудеяр. – В таком случае покажи, что ты можешь, свой максимум, так сказать.

– Эм… мой максимум?

– Зажги свечку, яви свою мощь! – издевательски посоветовал Дейк.

– Я тебя подожгу, если не замолчишь! – злобно смотрю на рыцаря.

Хотя он в чем-то прав, определить, что из усвоенного мной может сойти за тот самый максимум, непросто. Огненные шары – явно не подходит, как и фокусы с нагреванием чего-либо вообще, в том числе и невидимая поджигаемая нить, которой я когда-то скрутила мусор в гостинице. Невидимые магический потоки, которые по плотности могут заменить твердые тела, требуют много энергии, но уж точно не умения, потому с их помощью я смогла починила фонтан в саду Сеймуров. Что еще я могу? Толкать силовым импульсом предметы, например Дейка, когда он во сне на меня наваливается и храпит в ухо, не так сложно. Из иллюзий мне удается создавать неподвижные образы и делать невидимыми маленькие предметы, больше ничего. Единственное, что может сойти за заклинание, которое не так стыдно будет показать Кудеяру, это то самое плетение, которое я безуспешно пытаюсь создать последние две недели.

– У меня уровень новичка-самоучки, потому это, наверное, самое сложное, что я могу, – объясню, немного смутившись, но потом беру себя в руки и сосредотачиваюсь на плетении. Ну сейчас-то у меня просто не может не получиться!…

Старательно перебирая неуклюжими пальцами воздух, я старательно выплетала сложную сеть, стараясь не порвать какой-нибудь магической нити ненароком.

– Бэйр, видела бы ты свое лицо! – хихикнул Дейк, мгновенно сбив мне всю концентрацию.

Нить лопнула, потом другая, и в итоге вся энергия ушла в окружающую среду, сверкнув напоследок искрящимся фиолетовым хвостом.

– Дейк! – разозлено смотрю на рыцаря. – Из-за тебя все придется начинать заново! – швыряю в него молнию, заставив отскочить. Так-то!

– Стой, ты все делаешь неправильно, – покачал головой Кудеяр, останавливая меня, взяв за правую руку, пальцы которой уже начали снова скрести по воздуху. – Во-первых, ты посмотри, как ты держишь руки! Локти нельзя растопыривать в стороны, старайся держать их как можно ближе к телу. Затем выпрямись, спина должна быть прямой, а поза симметричной. Только в правильной, ровной, симметричной позе все потоки энергии будут беспрепятственно курсировать по твоему телу, и только тогда ты сможешь использовать свою силу как нужно! – он сам выпрямился и показал, как надо. – И еще одно, действуй двумя руками, а не одной.

– У меня левая рука не может использовать магию, – объясняю, снимая перчатку Маггорта и показывая царевичу руку. – В ней магии по плечо нет.

– Это неудобно, – задумчиво произнес Кудеяр, посмотрев на конечность с бирюзовой кожей и плотными белыми узорами. – А ты уверена, что не можешь использовать ее для магии?

– Она поглощает любую свободную энергию, особенно любит заклинания, а еще лучше древних призраков.

В доказательство я зажгла в воздухе магическую свечку правой рукой и потушила ее левой, впитав энергию обратно.

– Видишь? Направлять силу в эту руку бесполезно. Магическая энергия тут же возвращается в тело.

– Любопытно… – сев по-турецки, царевич задумчиво потер подбородок. – Что ж, есть только небольшой круг заклинаний, для изучения которых необходимы две руки, но нет ни одного, для которого в конечном итоге вообще нужны руки. С опытом тебе не нужно будет делать пассы и вообще двигаться, одной мысли будет достаточно. Смотри!

С этими словами Кудеяр выпрямился, положил руки на колени и посмотрел куда-то сквозь мой лоб. В воздухе между нами возникло то самое плетение, которое я пыталась показать сначала. Искрящиеся фиолетовые нити возникали как будто из ниоткуда, сами собой быстро переплетались и связывались в узлы. Под конец все узлы сжались в тугую веревку, которая взмыла с вверх с огромной скоростью и взорвалась где-то в небе.

– Видишь? Одна только мысль! Тебе, конечно, еще рано так пробовать, но посмотреть, как можно, не помешает, – улыбнулся, как бывалая учительница начальных классов. – Так, с позой мы разобрались, сидишь правильно. Теперь пальцы. У тебя они неуклюжие, едва двигаются. У колдуна пальцы должны быть, как у музыканта, они должны жить своей жизнью, каждый должен уметь двигаться отдельно от других, иначе ничего не получится. Кроме того, тебе необходимо соблюдать размер нити и расстояния! Для каждого заклинания пальцы должны быть в разных позициях, например, когда-то указательный должен прижиматься к среднему, а когда-то удаляться, вот так, – показал на своей руке. – Кроме того, узлы и петли. Твои пальцы путаются и потому плетение не получается. Ты не заканчиваешь узлы, рвешь нити, а петли у тебя выходят слишком маленькие. В заклинании руки – это спицы и крючки, вяжущие из клубка, клубок – это все твои внутренние силы. Мало кто может с самого начала сразу правильно «связать» заклинание, каждому нужна нить…

Сказав это, Кудеяр протянул руку к моей голове и… вырвал волос. Общение с этим парнем вообще может обходиться без боли, интересно знать?

– Смотри, например, для твоего заклинания необходимо держать кисть в такой позиции, – он переплел мой волос между пальцами так, чтобы он образовал фигуру, по которой потом пойдет плетение, то есть то, что будет в разрезе заклинания. Этот разрез будет меняться по ходу плетения, тогда и фигура из волоса изменится, пальцы должны будут плавно переплести волос в новый узор. Похоже на игру в резиночку, когда из нее делают самолетики или звездочки, натягивая на пальцы!

– Волос, как наглядная форма плетения!? Гениально!… Я бы не додумалась до такого!

– А то! По началу никто без этого не может, держать узор в голове тяжело, – усмехнулся Кудеяр, заполняя теперь уже видимую нить энергией. Его пальцы задвигались, как детали механизма, ритмично и точно свивая нужные узоры. Вскоре заклинание было готово и отпущено в воздух так же, как и первое. – Теперь попробуй ты.

– Эм… а я не стану лысой с таким способом подготовки?

– Учись быстрее, – пожал плечами царевич. – Неплохой стимул, не так ли?

– Да уж, это точно, – улыбаюсь, вырывая еще один волос.

Намотав его на пальцы, как это делал Кудеяр, я принялась плести нужные узоры. На этот раз все получалось гораздо лучше, я увидела, где не добирала расстояния, а где наоборот, перебарщивала. В итоге у меня буквально за пять секунд получилось практически идеально заклинание, которое я с гордостью взорвала где-то под небом.

– Получилось! – восторженно выдыхаю, не веря в произошедшее. – Невероятно! Дейк, ты видел!? Я две недели над этим билась, а тут так сразу получилось!

– Браво, – произнес рыцарь, сделав кислую мину и вяло похлопав.

– Да ну тебя! – махаю на него рукой и поворачиваюсь к Кудеяру.

– Видишь, все просто. Теперь давай что-нибудь посложнее… – предложил царевич, тоже оживившись. Похоже магия была его страстью.

– Ну все, понеслось… – проворчал рыцарь. – Я спать. А вы постарайтесь не взорвать пустыню!

– А я посижу, посмотрю, – сказал Леопольд, сев поближе к нам. – Это интересно!

– А то! Магия – самое захватывающее, что есть на свете и на изнанке, уж я-то знаю, – улыбнулся Кудеяр, на руках которого запрыгали разноцветные искры. – С ее помощью можно создавать невероятные вещи, они не под силу даже природе. Только представьте, извержения вулканов, торнадо, цунами, землетрясения, все это – огромная мощь! Но ничто из этого не способно породить даже крохотную искорку магии.

– Жаль, что я не маг, – грустно произнес оборотень.

– Кудеяр, ты говоришь прямо как учитель в школе, – замечаю, невольно улыбнувшись. – Никогда не пробовал себя в этом?

– Я преподавал магию детям несколько лет в академии для теней на Охмараге, – кивнул царевич. – Правда, тогда это был скорее домик с парой классов среди джунглей… Так, вернемся к сферам.

И понеслось! После того, как спустя пару часов я научилась создавать сферы из ветра, огня, пыли, электричества, колючек, веточек, пепла и всего того, что меня окружает, мы занялись совершенствованием моих навыков создания иллюзий. Леопольд не вынес, и все же пошел спать… он так и не увидел того чудесного кота, который дышал, мурлыкал и даже ходил из стороны в сторону, но при этом был всего-навсего моей иллюзией!

Потом мы с Кудеяром совсем разошлись, и он решил научить меня более продуктивным заклинаниям, связанным с огнем, теплом и светом. Я научилась правильной технике и смогла создавать что-то вроде огненного лазера, способного разрезать металл и плавить песок, делать светляки различных размеров, цветов и яркости. Когда же я приступила к изучению предотвращений взрывов, которыми обычно сопровождается исчезновение более мощных огненных заклинаний, Дейк не выдержал, встал и разогнал нас с колдуном по разным сторонам лагеря, за аргумент взяв то, что уже четыре часа утра и ему, видите ли, хочется спать, а не слушать оглушительные хлопки и щелчки от моих неудачных опытов.

Засыпала я довольная, как ребенок, которому подарили множество новых игрушек. От восторга меня чуть ли не трясло, и потому уснула я только тогда, когда уже начало светать. Зато уснула очень крепко, как будто в яму провалилась.

– Бэйр, просыпайся немедленно! – прокричал мой будильник, легонько пнув меня в бок сапогом.

– Аааах… – невольно вырвавшийся стон доставил пересохшему горлу столько приятных ощущений, что из глаз брызнули слезы. – Ч-черт!…

– Вставай! – повторил Дейк, сев рядом, и принялся трясти меня за плечо.

– Воды… – хриплю, садясь на земле. Голова почему-то раскалывалась, а перед глазами все плыло. Когда перед моим носом замаячила фляга, я схватила ее дрожащими руками и, с трудом открыв крышку, отпила немного.

Вода показалась отвратительной на вкус, какой-то приторно-сладкой и немного кисловатой. Желудок сжался в судороге, я почувствовала, что меня сейчас вырвет…

– Кошмар какой… Мы же вчера не напивались, в чем дело?…

– Леопольд тоже проснулся больной, беднягу уже пять минут рвет, Кудеяра не добудиться, спит, как мертвый и… Бэйр, лошадей нет!

– Не грузи меня, я сейчас, кажется, в обморок упаду… – бормочу, закрывая глаза и опуская голову на руки, чтобы немного отдохнуть и прийти в себя.

Кажется, я действительно потеряла сознание на несколько минут, но потом очнулась в той же позе. На этот раз я чувствовала себя немного лучше.

Где-то рядом уже трещал костерок, судя по запаху, Дейк готовил отвар, который должен был помочь нам с Леопольдом. С набором трав рыцарь не ошибся, один запах этого варева прочищал голову.

Открыв глаза, я поняла, что отваром занимается не рыцарь, а Леопольд. Дейк же валяется без сознания рядышком… Кажется, я отключилась не на несколько минут, а на час, и это в лучшем случае. По крайней мере, если судить по солнцу, сейчас два-три дня, и жара стоит невыносимая.

– Что случилось? – спрашиваю слабым голосом у оборотня, подползая поближе к нему. Потрогав волосы на голове, я убедилась в том, что они раскаленные. Как бы мне не схватить солнечный удар…

– Не знаю, но это вряд ли хорошо, – вздохнул Леопольд, посмотрев на меня. Сам оборотень выглядел вполне здоровым. – У всех ужасное отравление, мне повезло, меня вырвало и на этом все закончилось, Дейк проснулся здоровым, но буквально через десять минут свалился, так вон и лежит. Кудеяр вообще не просыпается, я пытался его растолкать, кричал, даже полил ему на лицо воды, но он все равно спит, как убитый. Лошадей нет… Мафусаила тоже.

– Что за чертовщина происходит!?

– Не знаю, – покачал головой Леопольд. – Я ходил на разведку, в десяти метров от нашего лагеря начинаются следы, по которым видно, как волокли Мафусаила и несли лошадей… хотя я не помню, чтобы у Черта или Лешего копыта были тридцать сантиметров в диаметре и к тому же раздвоенные, как у козлов. То есть там есть только следы от этих огромных копыт и линия от хвоста Мафусаила. Все.

– Хочешь сказать, кто-то не просто украл, а унес лошадей?

– Я сам не понимаю, – вздохнул Леопольд. – Гигантские козлы унесли на спинах наших коней и дракона… Это так странно, что даже я не могу в это поверить. Хотя я всему верю, вы с Дейком сами так говорите.

– Да уж, есть, чем удивляться, – соглашаюсь. – Что, думаешь, нам надо делать?

– Подлечим Дейка, попытаемся привести в чувства Кудеяра и пойдем по следам, что еще мы можем? – пожал плечами Леопольд. – Без лошадей все равно далеко не уйдем.

– Ох, как же это приятно, когда рядом полно мужиков и они продумывают все за меня, – улыбаюсь. От этой улыбки голова вновь закружилась, и я прислонилась к плечу оборотня, чтобы не упасть на землю.

– Да уж, мужик из меня тот еще… – хмыкнул он, помешав варево в котелке. – Сейчас попьешь этого и тебе станет легче.

Когда отвар был почти готов, оборотень подсыпал туда очередного порошка для того, чтобы он стал гуще.

Зачерпнув походным половником зеленоватой жижи, Леопольд заставил меня выпить все до последней капли. Я послушно все проглотила, хотя вкус был мерзкий… Впрочем, буквально черезк минуту мне стало гораздо лучше.

После того, как сам выпил зелья, оборотень зачерпнул новый половник, и мы пошли отпаивать Дейка.

Рыцарь лежал весь зеленый и, похоже, бредил.

– Пошла вон, нечисть проклятая! – отмахнулся от меня он, когда я села рядом.

– Давай, оживай! – говорю с улыбкой, тихонько тряся Дейка за плечо. От моих попыток разбудить его рыцарь позеленел еще больше, его глаза закатились от подступившей дурноты.

– Может, не стоит его трясти? – с сомнением спросил Леопольд. – Кажется, ему так только хуже…

– Эта скотина меня ногами пинала, когда мне было так же плохо! Сейчас я его хорошенько пну, он тоже очнется!

– Бэйр, – с укоризной посмотрел на меня оборотень.

– Ладно, – морщусь. – Я шучу…

С трудом приподняв ослабшего рыцаря и устроив его на своих коленях, я как можно более ласково похлопала его по щекам, чтобы он хотя бы не спал, когда мы будем отпаивать его лекарством.

– Выпей то, что мы тебе дадим, – велю более-менее очнувшемуся Дейку и подношу к его губам половник, придерживая при этом голову.

Почуяв не самый приятный запах, рыцарь застонал, но все же послушно пил, с видимым трудом проглатывая густую жидкость.

Когда половник опустел, Дейк открыл помутневшие глаза и несвязно попросил «нечисть» положить его обратно на землю и не мешать спокойно умирать.

– Пускай приходит в себя, пошли к Кудеяру, – вздыхаю, устроив рыцаря на земле, закрыв голову плащом от солнца.

– Пошли… – ответил Леопольд, возвращаясь к котелку, где как раз осталось немного для царевича.

Ушастый нелюдь валялся в беспамятстве на земле, подобно огромному черному льву. Грива его разлетающихся в разные стороны волос была иссиня-черной, как в спокойном состоянии, цвет смуглой кожи тоже никак не изменился. Никаких намеков на тяжелое отравление не было… только вот…

– Он же не дышит! – в ужасе крикнула я, посмотрев на неподвижную грудь царевича. – Неужели умер!?

– Он наполовину сенари ветра, они во сне дышат только кожей, – объяснил Леопольд. – Я где-то читал об этом…

– Фууух, так он не мертв? Ты уверен?

– Нет, просто спит. Пульс у него, по крайней мере, есть, – пожал плечами Леопольд.

– Тогда надо как-то его поднять и тоже напоить твоим чудесным отваром, может, тогда он очухается?

Неуверенно сев на землю возле тела великана, я осторожно попыталась перевернуть его, но это оказалось не так-то просто. Даже голова нелюдя была тяжелой настолько, что я с трудом могла оторвать ее от земли, не говоря уже о туловище. Для меня двигать Кудеяра было то же самое, как если бы я пыталась перевернуть огромный валун, потому, когда у меня на лбу от усердия уже выступили капли пота, Леопольд вручил мне половник и сам взялся за дело.

– А ведь и не жирный вовсе, – замечаю, осмотрев полукровку. – Чего же он такой тяжеленный?

– Скелет, может?… – выдавил сквозь зубы Леопольд, с огромным трудом переворачивая царевича лицом вверх. – Теперь его надо приподнять, – грустно сказал оборотень, утерев пот с лица.

– Надо снять с него этот плащ, а то он сварится заживо, – говорю, расстегивая застежку шкуры на шее Кудеяра.

После того, как я закончила, Леопольд попытался устроить нелюдя повыше, чтобы тот не захлебнулся варевом, когда мы будем его им поить. Когда спустя десять минут оборотню все же удалось уместить туловище царевича у себя на коленях, мы попытались привести его в сознание, чтобы он смог хотя бы глотать.

– Ваше величество, извольте очнуться! – громко говорю в самое ухо Кудеяру, пытаясь потрясти эту громадину за плечо. – Ваше величество!

– Это бесполезно, он не просыпается, я чего только не пробовал! – вздохнул Леопольд. – Может, просто вольем отвар ему в рот, и он рефлекторно проглотит?

– Или захлебнется…

– Ну, если он захлебнется, то, может, очнется, чтобы откашляться? – предположил оборотень.

– Эх… А если мы утопим царевича Охмараги в этой жиже, ты представляешь, что будет?

– Плохо будет… – вздохнул Леопольд. – Но что-то же сделать все равно надо! Мы не можем не напоить его целебным отваром, вдруг он больше всех отравился и сейчас умирает, и только лекарство может его спасти?…

– Ооо, Лео, тебе надо было меньше читать приключенческих романов! – вздыхаю, чувствуя, как беспокойство передается и мне. – Ладно, давай попробуем его хоть так напоить…

Дрожащими от волнения руками я поднесла половник с уже остывшим варевом к губам нелюдя и… и тут я поняла, что что-то не так.

– Надо открыть ему рот… – понимаю, глядя на сомкнутые тонкие губы.

– Открывай сама, я его держу, у меня руки заняты, – сказал Леопольд, судорожно вздохнув.

– Черт… а вдруг он меня укусит? – отдергиваю руку от лица царевича. – Ты помнишь, какие у него клыки?…

– Думаю, он не станет кусаться во сне…

– А если у него это само получится?

– Попробуй, в случае чего, быстро уберешь руку, – предложил оборотень, хотя сам, как и я, трясется от волнения. Все же Кудеяр, несмотря на его очаровательный характер, представляет собой ничто иное, как огромное ужасное чудовище, к которому и приблизиться-то страшно, не то что в пасть дезть!

– Давай быстрее, а то у меня колени уже затекают! – поторопил меня Леопольд.

– Ладно, сейчас!

Собравшись с духом, я осторожно раздвинула губы царевича, потом замерла на несколько секунд, увидев пару толстых клыков. В остальном зубы были нормальные, человеческие, ровные, беленькие… и очень, очень острые.

– Ну тебе же не целоваться с ним, что ты его разглядываешь!? – возмутился Леопольд, копируя интонацию Дейка. Ну да, нашел предмет для подражания… – Мне тяжело!

– Да не кричи ты, – сердито говорю оборотню, с трудом раздвигая пальцами пасть Кудеяра.

Я осторожно прислонила половник к губам царевича и влила немного жидкости ему в рот, надеясь, что он все проглотит… Но нет, жидкость просто полилась обратно, так как мое «немного» заполнило весь рот нелюдя.

– Аааххааррх!

Очнувшись, Кудеяр забулькал, потом закашлялся, свалился с колен Леопольда обратно на землю. Все, что я успела влить ему в рот, было извергнуто на землю… видимо, беднягу еще и вырвало. Сам царевич, только на секунду придя в себя, перевалился на бок, подальше от зеленого пятна на земле, и вновь потерял сознание.

– Фу… – скривился Леопольд.

– Сам такой же был, – осуждающе смотрю на оборотня, потом взволнованно на тело ушастого. – Ему совсем плохо, раз он даже проснуться не может.

– Может, ему просто это лекарство не подходит? Он же сенари… их не всегда можно лечить так же, как людей.

– Ну что тут у вас? – к нам подковылял оклемавшийся Дейк. Вовремя, надо заметить, он пришел в себя.

– С Кудеяром беда, он даже не просыпается! – указывая на царевича.

– Меня больше волнует, как так получилось, что у нас стащили лошадей! Почему никто из нас не проснулся? Да и как вообще их могли украсть!? Ну ладно моя кобыла, но как Черт и Мафусаил могли позволить себя увести? Саша, черт возьми, куда смотрела?

– Она спала в своем мешке на спине Муфусаила, могла не успеть вылезти, – предположил оборотень.

– В мешке!… А мы почему спали? – сказал, будто выругался Дейк. – Ладно, это неважно, потому что нас уже обокрали… Кстати, я чувствую себя вполне сносно, вы оба как?

– Здоровые, – отвечаем хором с Леопольдом, переглянувшись между собой.

– Так, тогда мы имеем трех здоровых и одного больного, кроме того у нас три пропавшие лошади, одна из которых дракон… Сидеть здесь при таком раскладе нельзя, надо пойти на поиски наших копытных и крылатых, без них мы не успеем выбраться из пустыни до того, как у нас закончится вода.

– Но что делать с царевичем? Не можем же мы его тут бросить и уйти искать лошадей! – указываю на бесчувственное тело великана.

– Я могу превратиться в ящера, как Мафусаил, тогда мне не составит никакого труда потащить его на себе, – предложил Леопольд.

– А это мысль! – согласился Дейк. – Мы еще повесим на тебя наши сумки, которые воры почему-то не тронули.

– Мммм… да, хорошо, – кивнул Леопольд, сомневаясь. – Только умойте его кто-нибудь.

– Бэйр, умой его, – велел мне рыцарь.

– Эй, я его уже трогала, теперь сами давайте!

– Ты у нас женщина, а значит – сестра милосердия! Вперед, а я пока вещи соберу! – приказал Дейк тоном, не терпящим возражений.

Вздохнув, я пошла к своей сумке, достала оттуда последний чистый платок, намочила его водой из фляги, потом вернулась к царевичу и вытерла с его рта пару зеленоватых капель, так смущавших оборотня.

По несколько раз перепроверив, не забыли ли мы котел, нож, какую-нибудь чашку или еще что, Дейк, наконец, взвалил всю нашу поклажу, в том числе и седла с седельными сумками, на широкую спину Леопольда, и устроил между его крыльев Кудеяра. Только после этого мы двинулись в путь под палящим солнцем.

Следы, по которым нам предстояло идти, надо отдать им должное, были четкие и не прерывались. Причем по ним ясно проглядывалось, что три пары огромных раздвоенных копыт шли друг за другом, и именно с последней парой была связана неглубокая борозда на земле, которую мог оставить только хвост Мафусаила.

– Они забрали только животных, даже не подумали взять вещи… Бэйр, что ты об этом думаешь? – спросил у меня Дейк спустя, наверное, час пути.

– Я думаю… думаю… нет, я ничего не думаю, мой мозг закипает в черепушке, а тело требует бадьи с холодной водой! – отвечаю заплетающимся сухим языком. – Нет, я этого не вынесу! Если мы не найдем Черта, я умру в этой пустыне…

– Если мы не найдем лошадей, мы все умрем, – ободряюще улыбнулся рыцарь. – Так что ты будешь не одна.

– О, это совсем другое дело! – покивала я, натянуто улыбнувшись в ответ.

– И все же, тебе это не кажется странным?

– Конечно кажется. Мне все в произошедшем кажется странным… Кому вообще мог понадобиться мой конь!?

– Гигантским козлам! – радостно курлыкнул пробегающий мимо Леопольд. Ему, белой ящерице, конечно же, на жаре было хорошо. Он улыбался и счастливо топтал песок своими шестью лапками, время от времени поправляя крыльями бесчувственное тело царевича, чтобы тот не упал.

– Непременно им, – вздыхаю.

Даже незначительная болтовня отнимала много сил, и мы умолкли. Шагать в закрытых сапогах по горячей пыльной земле, под палящим солнцем, к тому же без возможности лишний раз приложиться к фляге, – верный способом узнать, какова жизнь в аду. На лошадях, конечно, не было прохладнее или приятнее, но сил определенно затрачивалось меньше. По крайней мере, не хотелось упасть в обморок и хоть на пару минут уйти от этого кошмара в забытье… Правда, такой роскоши мне не перепало за весь день пути. Я все шагала и шагала, умирая от жары и уносясь вместе с мечтами в чудесную Рашемию, где сейчас царит осень, холодный ветер и промозглая морось. Поместье Сеймуров представлялось раем, летающем в небе на черных, жирных капалах

Время до заката пролетело, как очень долгий и мучительный сон. Когда Леопольд промурлыкал о том, что какие-то там следы вдруг оборвались и куда идти, непонятно, мы с Дейком как-то вяло покивали, переглянулись и, заметив на лицах друг друга светлое озарение, упали на землю там, где стояли.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.