Пути неисповедимых

Кроличья ферма

Сложно сказать, сколько времени я проспала, прежде чем проснуться. Кудеяр, на чей широкий меховой плащ я улеглась во сне, ни с того ни с сего вскочил, резко дернув шкуру за собой. Перевернувшись в воздухе, я больно упала на голую землю.

– Ай! – невольно вскрикнула я, хватаясь за голову. Чую, светит мне большая шишка на затылке…

Поднял меня посреди ночи, засранец!

– Что это за звуки? – пробормотал Кудеяр, поднимаясь.

– Ветер, наверное, – говорю, сев на земле. Удивительно, но ни Дейк, ни Леопольд не проснулись от моего вскрика, оба спали, как убитые.

– Нет, не ветер, – помотал головой царевич. Настороженно растопырив свои длинные уши по ветру, как локаторы. – Это… как будто дети плачут.

– Откуда здесь могут быть дети? – недоуменно спрашиваю, прислушиваясь. В отличии Кудеяра, я не различала никаких подозрительных звуков… хотя, возможно, виной тому звон в ушах после удара головой. Из-за него я и себя не очень-то хорошо слышу. – Ложись спать, тебе примерещилось.

– Тс! – шикнул на меня царевич, приподняв уши повыше. – …Вот, опять! Звук идет оттуда, – указал куда-то вперед. – Там точно кричат дети!

– А это не могут быть твари, заманивающие нас к себе своими изменчивыми голосами? Я слышала, что тут и такие водятся…

– Возможно, – неуверенно сказал Кудеяр, призадумавшись. – А если это все же дети? Судя по голосам, им лет восемь-девять… почти как моим сестрам.

– Предлагаешь пойти проверить? – спрашиваю, до последнего надеясь, что никуда идти не придется.

– Да, – твердо сказал царевич, разбив все мои надежды. – Пойдем вдвоем, незачем будить этих, – кивнул на спящих. – Я справлюсь с любой тварью, если понадобиться, а ты детей успокоишь. Меня они испугаются не меньше, чем стаю волков…

– Ладно, пойдем, – вздохнув, я поднялась с земли.

Глянув на спящих и молча им позавидовав, я еще раз вздохнула и, кутаясь в плащ, последовала за длинноухим царевичем, в котором посреди ночи вдруг проснулось благородство.

Лунного света вполне хватало для того, чтобы различать крупные предметы на несколько десятков метров вокруг… но только не камни на земле, о которые я то и дело спотыкалась и в итоге отставала от Кудеяра. Растопырив свои локаторы, царевич уверенно направился в сторону слышащихся ему звуков. Он как будто заранее знал, где ему попадется камень или ямка, быстро обходил все препятствия.

– Они совсем рядом! – вдруг воскликнул царевич и перешел на бег. Я устремилась за ним, пытаясь если уж не догнать, то хотя бы не потерять Кудеяра из вида. Создавать в этом месте магические шарики определенно не стоило: мало ли, кого привлечет свет?

Мы пробежали еще около трехсот метров, а потом вдруг выяснилось, что мы двигались прямо к холму, который резко обрывался. Тренированный нелюдь мгновенно сгруппировался и спустился вниз по крутому склону без всяких затруднений. Я же, пытаясь затормозить, споткнулась у самого края, упала на землю и красиво покатилась вниз по веткам, острым камням и кочкам… Когда я добралась до основания холма, все тело напоминало избитый и изрезанный мешок с костями. Лицо и голову я, слава всем богам, все же смогла вовремя закрыть руками, потому сотрясение мозга или уродливые шрамы мне не грозили. К сожалению, о черных синяках, вывихах и даже переломах того же сказать нельзя.

Кудеяр, пронаблюдав мое падение, тяжело вздохнул.

– Как ты вообще дожила до своих лет? – удивленно спросил он, помогая мне подняться. – Ходить можешь?

– Относительно… Ой-ей-ей… рука!…

– Ну ты и чучело! Пойдем. Разберемся с детьми, потом с тобой.

Первые десять шагов я хромала, но потом привыкла к боли и смогла идти быстрее.

– И где твои дети?

– Помогите! – неожиданно я все же уловила едва различимые звуки. – Кто-нибудь!!!

– Теперь и я это слышу! – воскликнула я, пытаясь ускорить шаг. Резкая боль в коленке мне этого не позволила.

С каждой секундой крики становились все более отчетливыми, видимо, не только мы приближались к детям, но и они шли к нам. Судя по голосам, их было двое, мальчик и девочка.

Кудеяр побежал в сторону голосов. Вскоре я услышала испуганные вопли детей: царевич их все же нашел.

Когда я доковыляла до места их встречи, увидела вполне ожидаемую картину: двое ребят жались спинами к огромной скале и плакали от страха, а царевич пытался с ними поговорить.

– Откуда вы здесь?… От кого бежите?… Грррр!!! Да хватит уже орать, у меня от вашего визга уши закладывает!!!

– Кудеяр, лучше отойди, – советую царевичу.

– Кто здесь? – испуганно воскликнула девочка.

– Меня зовут Бэйр, а это Кудеяр. Мы пришли вам помочь, – объясняю спокойным голосом, подходя к ним поближе и зажигая магический шарик. – Не бойтесь, мы вас не тронем.

– Это двухголовое чудовище с рогами! – мальчик указал на царевича.

– Двухголовое?… Нет, это просто капюшон плаща в виде головы льва. И это не рога, а уши, в темноте вам просто плохо видно, – с трудом опускаюсь на колени прямо перед детишками. Видимо, перед нами брат и сестра, двойняшки. – А кто вы такие, как вас зовут?

– Я Орджио, – сказал мальчик, утирая рукавом слезы.

– Я Каррет, – всхлипнула девочка.

– Там… на нас разбойники напали!…

– Где? – удивленно спрашиваю. – Здесь, в пустыне?

– Мы с родителями путешествовали в повозке, – шмыгнула носом девочка. – Мы с братом, мамой и бабушкой спали, а потом вдруг резко затормозили. Снаружи послышались голоса каких-то дядей… – она замолчала, не в силах продолжить. Бедняжку душили слезы.

– Мама отвлекла их, а мы вылезли на улицу сквозь щель навеса и убежали, – закончил за нее мальчик.

– Бандиты? В этой пустоши? – недоверчиво дернул ушами царевич. – Да и что им можно взять у нищих беженцев? Трудиться ради телеги и клячи?

– Это правда, дяденька! – закричала девочка. – Там наши родители!

– Ну, я бы не стал на вашем месте говорить о родителях. В лучшем случае у вас еще может быть жива мать, и то только до тех пор, пока каждый бандит не изнасилует ее.

– Заткнись немедленно! – в ярости кричу на царевича.

– Ч-что сделает?… – дрожащим голосом переспросил мальчик.

– Ничего, – успокаиваю ребят. – Он иностранец, не всегда помнит слова, да и дурной к тому же.

– У вас, людей, что, не принято говорить детям правду? – удивился Кудеяр.

– Давно вы в бегах? – спрашиваю двойняшек, игнорируя вопрос царевича.

– Не знаем. Уже темно было, как сейчас, когда на нас напали, – тихо сказала девочка. – Вы поможете нам?…

– Сначала отведем их к остальным и вместе решим, что делать, – решил царевич. – Не вижу смысла в том, чтобы преследовать бандитов.

– Но там папа, мама и бабушка! Бабушка ходить не может! – зарыдал мальчик, его сестра тоже заплакала.

– Зачем искать трупы неизвестных нам людей и мстить за них? Это глупо, – твердо сказал царевич. – Я не хочу тратить свое время и силы на это.

Я задумалась, пытаясь прикинуть, как правильнее поступить. С одной стороны, надо бы прикончить мерзавцев, которые напали на беззащитных, но с другой Кудеяр прав, и идти туда нет смысла, так как разбойникам просто незачем оставлять кого-то в живых, то есть никого мы уже не спасем. Тем более, детей нельзя оставить здесь, и уж точно нельзя брать с собой на расправу с преступниками.

– А с ними что делать? – киваю на двойняшек. – Не бросать же…

– Для начала стоит посмотреть, в порядке ли они, – царевич подошел ближе к детям и присел на корточки. Те испуганно отступили назад, вжавшись спинами в камень. – Я вас не обижу, просто посмотрю, – попытался ласково сказать Кудеяр, что с его звучным рокочущим басом получилось, мягко говоря, не очень. Хорошо хоть улыбаться не стал.

Ушастый зажег небольшую свечку в воздухе. Ее свет упал на старые, по сто раз заштопанные вещи детей. У них даже не было обуви, пока бежали, крохи стерли себе все ноги в кровь. Увидев свои ступни при свете, дети испугались еще больше и тихо заплакали от ужаса.

– Ой… – пискнула девочка.

– Бедняжки, – жалостливо вздыхаю. – Кудеяр, ты говорил, что маг. Можешь залечить раны?

– Я не маг. Я тень-полукровка, мои силы не могут лечить, – тихо прорычал царевич, видимо, выходя из себя от моей тупости. – А вот ты можешь!

– Я не умею лечить такое! – пристыжено опускаю глаза. Что-то мне заранее подсказало, что ушастый не на шутку разозлиться…

– Кто бы сомневался в том, что ты не умеешь! Ты вообще хоть что-нибудь умеешь!?

– Нет! Ничего я не умею, доволен? С детьми что делать будем?

– Что-что… идите сюда, – проворчал он, раскрывая объятия. – Я вас понесу.

Двойняшки не слишком-то спешили приближаться к страшному нелюдю, даже наоборот, попытались отойти на шаг назад, только было уже некуда.

– Не бойтесь его, он только выглядит страшным, а так… видите, какой у него плащ теплый? Согреетесь, – пытаюсь вразумить детей.

Поглядев на то, как гуляют мышцы на лице Кудеяра, я поспешила его предостеречь.

– Ради всех богов, только не смей улыбаться! Они же в обморок упадут от страха от твоих клыков!

– И что? Проще нести будет, – проворчал он, но вернул прежнее угрюмое выражение лица.

Постояв еще минуту, дети все же решились и маленькими шажками двинулись к нелюдю. Как только они подошли на достаточное расстояние, Кудеяр сгреб их в охапку, осторожно укрыл обоих плащом и встал.

– Пойдем, – велел он мне.

Я с трудом поднялась, стараясь не обращать на боль от многочисленных ушибов. Теперь, когда прошел шок, все тело ныло и двигаться стало труднее.

– Надеюсь, мне не придется еще и тебя тащить?

– Нет, я сама, – говорю, пытаясь не стонать от боли при каждом шаге. – Нет, нет в моей жизни удачи…

Минут за пятнадцать мы добрались до лагеря. Там все всё еще спали, что самое удивительное.

– Будить будем? – шепотом спрашиваю у царевича.

– Зачем? Пусть спят. И мы поспим.

– Это что, ваши друзья? – спросила девочка сонным голосом. Видимо, она успеха задремать на руках своего спасителя.

– Да, – кивнул Кудеяр, осторожно опуская детей на землю. – Постойте здесь, я сейчас принесу бинты и мазь, обработаю вам раны, – направился к своим седельным сумкам на боках Мафусаила.

– Тебе помочь? – спрашиваю.

– Нет, сейчас и тебя ведь осматривать надо, мало ли, вдруг вывихи есть.

Порывшись в своих сумках, царевич вынул несколько мотков бинтов, среднего размера флягу и маленькую коробочку с мазью.

– Стой смирно. Будет больно, но ты терпи, – велел он мальчику, взяв за ногу.

Сначала Кудеяр полил на окровавленную ступню водой, смывая грязь, потом бережно смазал раны мазью и обмотал бинтами. Парень за все это время даже не пискнул, хотя из его глаз выкатились две крупные слезы. Заживляющая мазь причиняет боли не меньше, чем сама рана, так что выносливостью мальчика можно заслуженно восхититься. Девочка пару раз пискнула, но тоже держалась молодцом.

После таких сцен мужественности я просто не могла позволить себе даже поморщиться, когда великодушный царевич принялся ощупывать мои кости и суставы. Сама я не могла определить, чем мне легче двигать, а чем двигать я не могу вовсе: все тело уже немело от боли.

– Так, кисть… – пробормотал царевич, берясь за конечность. – Готова?

– Нет… Уй! – процедив воздух сквозь сжатые зубы, я все же смогла сдержать крик.

– Колено… как ты вообще шла?

– Медленно, – отвечаю, готовясь к вспышке боли.

– Все, можешь открыть глаза.

– Как? Ничего же не было!

– Я просто парализовал на пару секунд твою ногу.

– Спасибо… Знаешь, еще немного, и я начну думать, что ты не такой мерзавец, каким кажешься!

– Я не мерзавец, с чего ты это взяла? – удивленно спросил Кудеяр, вставая. Он расстегнул свой львиный плащ и отдал его детям. – Держите, в нем вы не замерзнете… Только не смейте пытаться удрать и забрать мой плащ с собой. Попробуете – он превратиться во льва и загрызет вас!

– Ой… – дети испуганно посмотрели на шкуру.

– А теперь спать, – велел им Кудеяр, указав на место рядом с Дейком и Леопольдом. – Утром во всем разберемся.

– А мама?…

– Спать!

Дети тут же умолкли и послушно улеглись неподалеку от спящих и завернулись в плащ. Убедившись, что все в порядке, мы с Кудеяром вернулись на свои старые места.

Но как только я опустилась на жесткую землю, тут же заныли ушибы, и я поняла, что заснуть будет не так уж просто. Ворочаться в поисках удобной позы было не лучшим выходом из положения, потому я несколько минут просто лежала, пытаясь привыкнуть. Но нет, ничего из этого не вышло…

Вдруг Кудеяр, лежащий спиной ко мне, мелко задрожал.

– Опять мерзнешь, что ли?

– Да, – коротко ответил он. – Мерзну.

– В такой тонкой рубашке конечно мерзнешь, – хмыкаю, садясь на земле и расстегивая свой плащ. – Тебе не по росту, но все равно лучше, чем ничего, – укрываю плечи царевича.

– Хм, – только и сказал он, машинально укутавшись в теплую материю. – А ты?

– Не пропаду, – усмехаюсь, ложась на землю. – Дейк? – тихонько пихаю рыцаря. – Дейк, проснись.

– Чего тебе?… – сонно пробормотал рыцарь, не открывая глаз.

– Мне холодно.

– Надоела, – проворчал он, притягивая вплотную к себе так, чтобы было удобнее закрыть меня и собой, и плащом.

Поерзав немного, я устроилась в объятиях рыцаря достаточно удобно для того, чтобы не чувствовать больше половины ушибов. После этого мне не помешала забыться желанным сном даже борода Дейка, нещадно колющая лоб.

Поутру все было так, как и ожидалось. Выслушав печальную историю моих ночных приключений, рыцарь помрачнел, чуть не выругался, потом посмотрел на детей, вздохнул и позвал их к костру завтракать. Благо, Леопольд суетился у котла с самого утра.

– У вас кроме родителей и бабки кто-то еще есть? – хмуро поинтересовался рыцарь у двойняшек, сидящих рядом со мной. Видимо, я им показалась самым безобидным существом во всей компании.

– У-у, – помотал головой Орджио.

– А когда мы пойдем искать маму и папу? – спросила девочка.

– Они мертвы, я еще вчера вам это сказал, – сухо напомнил Кудеяр. – Вам хочется посмотреть на их трупы? Я отведу вас, если хотите.

– Кудеяр! – крикнул на него Дейк.

– Мама с папой… умерли? – тихо спросила девочка.

– Мы не знаем точно, но найти ваших родителей сейчас почти невозможно. Мы не знаем, где они, не знаем, куда могли уйти бандиты в этой большой пустыне, – объясняю, стараясь сделать свой грубоватый голос хоть немного более ласковым. – То, что Кудеяр услышал ваши крики, уже чудо. Боюсь, второго чуда не произойдет.

– Значит, мы их больше не увидим? – спросил мальчик.

– Боюсь, нет, – вздохнула я.

– Мама всегда говорила, что однажды так случится, – грустно сказала Каррет, обнимая брата. – Вот, так случилось.

– Мы довезем вас до города или фермы, пристроим куда-нибудь на первое время, – сказал рыцарь, поспешно отведя глаза от сирот. – Большего, вы уж извините, сделать не можем.

Дети покивали головами и прижались друг к другу теснее. Из глаз обоих опять текли слезы.

– Жизнь без родителей не так уж плохо… – начал было Леопольд, но, заметив наши взгляды, замолчал.

Позавтракав, мы закопали кострище, собрались и двинулись дальше. Детей, которые так ничего и не поели из-за своего горя, устроили у Кудеяра, так как на его питомце без труда можно провезти даже десять человек, не то что троих. У двойняшек не осталось сил даже на то, чтобы испугаться дракона, потому они молча забрались на спину к Мафусаилу и за всю дорогу ни разу не обратили на себя внимания, просто молча ехали, стараясь не свалиться. После привала, правда, Кудеяр с чего-то решил, что дети устали удерживаться на ящере и взял обоих на руки, чтобы они могли вздремнуть.

Я не могла не заметить, что царевич менялся на глазах, когда смотрел на двойняшек. В нелюде начинало проявляться что-то человеческое. Я думаю, это как-то связано с его семьей, не даром же он вчера что-то сказал о двух своих сестрах, которым тоже примерно девять лет. Скорее всего Кудеяр сильно скучает по дому и по семье, потому так странно относится к детям… все же от кого, а от него такой заботы никто не ожидал. Даже Дейк и Леопольд, вполне себе человеколюбивые представители этого мира, детей сторонились.

Примерно в семь часов вечера рыцарь, в очередной раз выудив карту из сумки, объявил всем радостную новость: неподалеку от места, где мы находимся, есть кроличья ферма. Пусть то, что в этих пустошах вообще есть ферма, звучит дико, но зато у нас есть возможность поспать сегодня хотя бы на сене, а не на земле.

Воспрянув духом, мы двинулись по направлению к ферме, до которой добрались к сумеркам.

Как только мы подъехали к воротам, к нам обратился мужик, сидящий на вышке за забором из кольев.

– Эй! – гаркнул он. – Пошли вон отсюда со своей ящерицей, бродяги!!!

– Мы мирные путники и ищем ночлег, – миролюбиво улыбнулся Дейк, посмотрев вверх на сторожа. – У нас тут двое детей.

– У нас тут таких с детьми и калеками на неделе по два десятка наберется! – крикнул в ответ сторож.

– Пусти, добрый человек, нам бы только от зверей укрыться, да не на земле спать! – продолжил Дейк.

– Хм. Кто вы такие?

– Я – Дейкстр Донан, рыцарь ордена Черного Дракона, со мной моя жена и друг-полукровка, кроме того, двое детей, которых мы нашли в пустыне. Их родителей убили разбойники.

– Я поговорю с командиром, ждите! – крикнул мужик и исчез.

– Дейк, с каких пор мы женаты? – усмехаюсь.

– Кого они скорее пустят, по-твоему, жену рыцаря или бродячую ведьму? К тому же, к замужней не будут приставать. На крупных фермах всегда полно мужчин и практически нет свободных женщин, так что лучше подстраховаться, – объяснил он.

– Крупная ферма? – нахмурился Кудеяр. – Но я не чувствую запахов животных.

– Наверное, вольеры находятся дальше, – пожал плечами рыцарь.

– Надеюсь, – царевич прижал уши к вискам и задумчиво посмотрел на ворота. – Хотя я отлично чувствую запах мужского пота и металла… И вот что еще странно, я, конечно, ничего не знаю о людях, но никогда бы не подумал, что вы разводите кроликов такого размера, что для них требуется высокий забор из кольев.

– Знаешь, Дейк, это правда странно, – соглашаюсь с царевичем.

– Разберемся, – вздохнул рыцарь. – Думаю, с Мафусаилом и Кудеяром нам ничего не страшно.

– Не надейся на меня так слепо, Донан, – предупредил Кудеяр. – У меня свои слабости.

– Эй, вы все еще там!? – донесся из-за стены голос сторожилы.

– Да, мы здесь, – ответил за всех рыцарь.

– Мы пустим вас только с тем условием, что ящер останется снаружи.

– Это условие будет выполнено, – сказал Кудеяр и слез с Мафусаила, потом помог соскочить детям. – Лети, поохоться, но не слишком далеко. Завтра утром чтобы был у этих ворот.

Облизав лицо хозяина, дракончик курлыкнул нам на прощание и, взмахнув черными кожистыми крыльями, взлетел.

– Больше животных нет?

– У моей жены ручная крыса, – ответил Дейк.

– Крысу можно. Отойдите, чтобы вас не задело.

Мы послушно отошли подальше от ворот. С той стороны послышались крики мужчин, потом напряженное пыхтение и, наконец, тяжелые ворота распахнулись, оставляя за собой борозды вспаханной земли.

– Входите, – к нам встречу вышел тот самый сторожила. Вместе с ним было примерно восемь мужиков, все как на подбор крепкие мускулистые воины с глазами, не выражающими ничего, кроме враждебности. Сторож же был почему-то тощий, в длинной грязной рубахе, подпоясанной тонкой веревкой, шерстяных штанах, босиком и, ко всему прочему, в нелепой шляпе.

– Чувствовать себя как дома не советую, на особый почет не рассчитывайте, – сказал он, подойдя к нам. – Проспитесь в сарае вместе со скотиной, жрать будете то же, что и все.

– Нас устраивает, – кивнул Дейк, слезая с лошади.

– Тогда проходите, – махнул рукой сторожила. – Меня здесь зовут Сиплый, я, так это сказать, здешний сторож, дозорный и дипломат, – весело объяснил, когда мы оказались за стенами.

Место, куда я попала, в корне отличалось от моих представлений о кроличьей ферме. Забор был не таким уж длинным, потому я думала, что площадь, ограждаемая им, тоже небольшая, – что ж, я ошиблась. Огромную территорию, другой конец которой я едва могла различить среди построек, ограждал не только забор, но и скалы, которые я умудрилась не заметить, находясь снаружи.

Само место больше походило на лагерь. Здесь было около сорока небольших деревянных домиков, несколько больших сооружений, некоторые из которых были в два этажа. Десяток сараев, одна конюшня и одно странное здание, сделанное из камня, в нем не было окон и имелась только одна дверь, почему-то железная. По всему лагерю расхаживали торопящиеся куда-то обнаженные по пояс мужчины с оружием. Копья, колы, топоры, боевые косы, огромные тесаки, ножи, кинжалы, дротики, самодельные луки и орудия, названия которых я просто не знаю… Господи, да что они делают с несчастными кроликами!?

– Кроличья ферма? – Дейк посмотрел на Сиплого, выгнув бровь. – И давно кроликов копьями убивают?

– Конечно, это не ферма, – улыбнулся сторожила тремя золотыми зубами. – Хотя когда-то была, я еще помню те времена.

– А что здесь сейчас? – спрашиваю, с любопытством вглядываясь в каменное здание.

– Твоя баба слишком много болтает, – презрительно сплюнул старик прямо мне под ноги. У меня от возмущения уже рука поднялась, но Дейк остановил меня подзатыльником. – Не ведьма ли?

– Да вот воспитываю, как могу, только она из диких, не понимает ничего, – грозно посмотрел на меня. – Штаны вон носит, на коне ездит, ноги раздвинув, ругается, пьет, трубку курит…

– Эх, дикие-то они такие, – ухмыльнулся Сиплый, поведя нас, наконец, к сараю. – С Равнин небось?

– А как же!

– Хе-хе-хе, зачем же в жены взял-то? – полюбопытствовал старик.

– Баба в пути завсегда пригодится, а эта неприхотливая, все стерпит, – просто объяснил рыцарь.

– Ну да, ну да, – покивал сиплый. – А вот он и ваш сарай.

Место ночлега оказалось вполне нормальным. Животных там не было, видимо, его использовали как раз для хранения сена.

– Скотину привяжете снаружи, а сами здесь, – объяснил старик. – Вы вообще вовремя пришли, у нас ужин вот-вот. Ха, как унюхали!

– Надеюсь, детям можно есть вашу пищу? – спросил Кудеяр, ведущий за руки двойняшек.

– Ну, коли они глотнут кактусовой настойки перед тем, как есть, то ничего им не сделается, – пожал плечами старик, поглядев на детей.

– Л-люди! – раздраженно выругался Кудеяр, закатив глаза.

– А кто он такой? – заинтересованно спросил старик, указав пальцем с черным ногтем на нелюдя. – Чудной какой…

– Лучше не знать, – предостерегаю старика, но опять получаю подзатыльник от Дейка.

– Молчи, женщина, когда мужчины говорят!

В ответ я только пихаю Дейка в бок локтем.

– Хе-хе-хе, – опять противно захихикал старик. – С огоньком девка! Ладно, привязывайте лошадей и поведу вас в нашу столовую, а то вас там никто ждать не станет.

Мы сделали так, как сказал этот мерзкий Сиплый, и пошли за ним в столовую, которая представляла собой длинный навес, под которым находились столы, поставленные впритык друг к другу, и лавки. На столах в мятых железных блюдах лежали куски запеченного мяса какого-то животного, кое-где встречались глубокие миски, полные слизистой зелени. За столами уже сидело около сотни мужиков, все они громко ругались, хохотали и били кулаками по столешницам.

От вида этих подвыпивших обезьян мне стало как-то не по себе, и я невольно стала держаться поближе к рыцарю.

– О чем я и говорил, – шепнул он мне.

– Вон там командир, с ним сядьте. Он с тобой, рыцарь, поговорить хотел, – сказал Сиплый, подтолкнув нас к самому краю навеса, где сидел угрюмый мужик, лысый и с выгоревшей бородой.

Мы пошли к нему и уселись напротив. Кудеяр с детьми сел с самого края, я устроилась между ним и Дейком.

– Так вы, значит, гости, – пророкотал мужик, откусывая от куска мяса значительную часть, хрустнув при этом попавшейся костью. Он внимательно изучал нас.

– Мы, – невозмутимо кивнул Дейк. – Вы, уважаемый, хотели видеть нас?

– Да. Ешьте, не стесняйтесь, – указал на блюдо в середине стола. – Детям и женщине я велел принести воды.

Я собралась сказать, чтобы мне тоже принесли кактусовой настойки, которую я еще не пробовала, но Дейк поднял руку, и я промолчала, взглядом пообещав ему все припомнить.

– Меня зовут Жаг и я здесь, как вы уже поняли, главный, – объяснил мужчина, громко разгрызая еще одну кость, попавшуюся под мясом. Он специально, что ли?…

– Дейкстр Донан, – представился рыцарь.

– Кудеяр, – бросил царевич, занятый детьми. Он даже не посмотрел на главаря этой странной фермы.

– Где мы? – спросил Дейк, беря с блюда кусок мяса. Я последовала его примеру, за нами потянулись дети и, в конце концов, Кудеяр, который позеленел уже от одного вида пищи.

– Это оборонительный лагерь, – начал рассказ Жаг, сделав большой глоток из своей кружки с мутной белесой жидкостью. – Здесь и впрямь была ферма еще каких-то десять лет назад, но потом хозяева разорились из-за местных тварей. Территорию заселили добровольцы, которых я собрал из тюрем и каторг со всего Тангея. У нас есть свое хозяйство, примерно тысяча кроликов и огород, тем и живем. Раз в год нам привозят материалы для строительства и оружие.

– А от кого вы защищаетесь в пустыне? – поинтересовался Дейк. – Границы достаточно далеко отсюда, а здесь настоящая пустошь, зверей нет, не то что людей!

– От тварей мы защищаемся, а не от людей, – усмехнулся Жаг. – Ты ведь из ордена Черного дракона, верно мне передали?

– Да, – кивнул рыцарь и показал медальон.

– Тогда ты не мог не заметить, что в последние годы от нечисти, нежити, чудовищ и прочих бед стало слишком много, – она наклонился к рыцарю, заговорив тише. – Они стали агрессивнее, набрасываются на людей просто так, даже когда сыты! В пустыне и раньше было тяжело из-за них, теперь же… Их в разы больше, они крупнее и сильнее, кровожаднее, готовы пойти даже в огонь, лишь бы убить! Прямо за пустыней есть город, куда эти гады непременно отправятся, если мы их не сдержим. Каждую ночь, в последнее время даже днем мы выходим на охоту и сталкиваемся с отрядами монстров. Эти твари стали настолько умны, что используют орудия труда убитых! Недавно они построили мост, к которому вы, видимо, и идете.

– Что!? – рыцарь едва не подавился кактусовой настойкой.

– Мы идем по пустыне уже второй день и на нас никто не напал, – сказал невозмутимый царевич. – Наша ночь прошла спокойно, если не считать того, что мы нашли детей, едва убежавших от бандитов, которые напали на повозку их семьи.

– Какие здесь бандиты, юноша!? – возмущенно сплюнул под стол Жаг. – Да ты руку высунешь за ограду ночью – отцапают, и моргнуть не успеешь! Эта пустыня кишит нечистью! Ни бандитов, ни повозки, ничего бы от них не осталось в первый же час пути!

– А наше появления и живых детей как ты объяснишь? – нахмурился Кудеяр, которого издевательски обозвали юношей. И хотя ему было всего каких-то двадцать два, выглядел он определенно постарше.

– На вас они не нападали, потому что с вами был тот ящер. Он крупнее любой нечисти, обитающей здесь, – решил ветеран, обсасывая очередную кость. – А вот дети… понятия не имею, почему они остались живы. Даже предположений нет о том, как они могли выжить, как их родители могли оказаться в этой местности и как бандиты могли сюда пробраться! Это просто невозможно!

– Я бы заметил, если бы к нам кто-нибудь приблизился, – продолжил царевич. –Ни одна тварь не ускользнет от охотника-сенари, связанного с тенью и ветром.

– О, как запел! – весело протянул Жаг, ухмыльнувшись. – Ты, видать, сынок наложницы одного из этих охмаражских ублюдков? Оно и видно, волосы у тебя чудные… Но еще б ты засек этих монстров, ушастый! Они не на земле и не на скалах, не среди деревьев! Они в пещерах и под землей, дурень! Ты шел, а на глубине трех метров под тобой вилась стая жарыгов, сходящих с ума от запаха твоей крови и биения твоего сердца! Ты понял бы, что они рядом, только тогда, когда они вылезли бы и кинулись на тебя.

– С землей я не связан, – признался царевич.

– То-то и оно, – кивнул главарь. – Мне вам врать незачем.

– Так, ты на полном серьезе говоришь мне, рыцарю Ордена, что нечисть построила мост? – спросил Дейк, придя в себя.

– Да! – воскликнул тот. – Они стащили топоры у наших убитых, нарубили деревьев за пустошью и построили мост через ущелье, чтобы люди ездили здесь, а не где-то еще, чтобы у тварей был вечный приток свежего мяса! Эти гады стали настолько умны, что додумались до этого! Они даже пропустили несколько десятков путников, чтобы весть о мосте разошлась! – уверенно заговорил Жаг.

– Кто построил мост!? – не выдержав, крикнул Дейк. – Жарги своими зубами и лапами? Может, гигантские змеи? Пещерные черви? Голубые коровы взялись за топоры копытами!? Что ты несешь!?

– Я не видел тварей, которые научились держать орудия. Они не нападают на наши отряды, зато очень умело прячутся! – терпеливо объяснил Жаг. – Но они точно есть, причем очень умные, засранцы. Насколько мы знаем, они не слишком ладят с остальными монстрами… да монстры вообще между собой не ладят, только внутри стай стали организованнее и потому опаснее… как будто у них приказ свыше, и они начали создавать армии, каждый вид свою! Это настоящее безумие, знаю, но я уже десять лет торчу здесь и вижу, что дело неладно! Грядет нашествие нечисти, черт возьми, а мне никто не верит, хотя я писал во все города! – в ярости Жаг ударил кулаком по столу, от чего тарелка с мясом и миска со странным салатом подпрыгнули. Успокоившись, главарь лагеря продолжил. – В общем, мост явно не люди строили, и я подозреваю, что построившие его существа – далеко не единственный новый вид нечисти. Да-да, стали появляться новые виды, не смотри на меня так, рыцарь! Настоящее расселение тварей не около городов и деревень, а именно в таких местах, как эта пустошь! Здесь они растят потомство, скрещиваются между собой, получаются все новые и новые…

– До моста мы дойдем и разберемся, кто его построил, – прервал его рыцарь. – Но ты говоришь про нашествие, а это очень серьезное утверждение.

– Об этом я и собирался с тобой поговорить, Донан, – кивнул Жаг. – В Ордене не могли не заметить всего того, что происходит. Вчера я видел, как с севера летела еще одна хаарь. Взрослые особи покидают Равнины десятками! Что это может означать, от чего они бегут и зачем? Какова бы не была причина, она ужасна, эти птицы никогда не улетают из родных краев просто так… Думаю, что именно с Равнин и пошло все это безумие. Правда, кроме пролетающих время от времени хаарь и того, что вижу почти каждую ночь, я ничего больше не могу предоставить в доказательство своих слов. Но ты сам должен был уже заметить, что твари как обезумили в последнее время! Одинокие монстры бросаются на людей без раздумий, а стайные начали размножаться даже вне сезона, теперь они нападают большими организованными отрядами!

– В первом же посольстве я доложу Ордену о твоих проблемах, – сказал рыцарь, подумав.

– Если дойдешь до этого посольства, – хмыкнул Жаг.

На этой ноте и закончился разговор, я, наконец, вспомнила о еде. Леопольд, который нервно наматывал круги вокруг моей шеи, дожидаясь кусочка со стола, быстро спустился ко мне на колени и, приняв из моих рук угощение, начал есть, да так, что за маленькими крысиными ушками трещало. Я умиленно погладила крыса по голове.

– Девушка, которая не боится крыс? – недоверчиво посмотрел на меня Жаг. – Дейкстр, где ты ее откопал?

– На Равнинах и откопал, – ответил рыцарь, тоже только что вспомнивший о еде. Говорил этот красавец с набитым ртом, так, что куски пищи летели в разные стороны. Я не выдержала и отвесила ему точно такой же подзатыльник, как и он мне.

Жаг хохотнул, глядя на нас.

Дальше разговор пошел о бабах, причем к этому разговору с воодушевлением присоединились все, кто находился рядом. О чем еще говорить мужчинам, у которых нет женщин? Конечно же о женщинах!… Дейк, почувствовав всеобщее внимание к своей «женатой» персоне, принялся врать напропалую, расхваливая чудесных девушек равнин, которые ни жары, ни холода, ни бедности не боятся, выносливые, хозяйственные, верные, мужу ни в чем не прекословят, помимо того неутомимые мастерицы в искусстве любви… в общем, под конец его песни на меня со звериной жадностью смотрело более десятка сальных глаз, половина обладателей которых решили, что если и женятся, то непременно на уроженке Великих Равнин. Я же вела себя так, как и следовало в такой ситуации, ни на кого не обращала внимания, невозмутимо ужинала и играла при этом с крысенком.

Леопольд, будучи крысой, обожал играть в догонялки, когда моя рука, двигаясь по столу с помощью пальцев, как паук, пыталась его схватить, а он прятался за разные предметы или перебегал на других людей.

Сейчас оборотень убегал за салатницу, один раз даже нырнул в нее, и за блюдо с мясом. Когда вокруг них ему бегать надоело, Леопольд решил прыгнуть на Кудеяра, но в последний момент передумал и спрятался за руку Каррет, которая сидела, опираясь щекой на кулак. За рукой у девочки была ее тарелка с нетронутой едой, и Леопольд инстинктивно попытался что-нибудь стащить оттуда. Каррет, заметив крысу, с силой ударила ее. Несчастный оборотень обиженно запищал и побежал прятаться ко мне в шарф.

– Ты зачем его ударила? – удивленно смотрю на девочку, которая уже приняла тот же беззаботный немного сонный вид. – Он же просто играл!

– Он меня напугал, – вяло пробормотала она.

– Дейкстр, Бэйр, я отведу детей спать. Уже стемнело, к тому же они устали после долгого пути, – сказал Кудеяр, посмотрев на двойняшек, и осторожно встал с лавки. Девочку он бережно взял на руки, а мальчик просто пошел рядом с ним.

– Вы поглядите, какой заботливый! – ухмыльнулся главарь, посмотрев вслед царевичу. – Прямо мамка!

– Только ему этого не говори, – усмехнулся Дейк. – Ты бы видел, как он владеет этим нелепым телом и оружием…

– А каким оружием?

– Всем.

– Гхм. Ну да, – хмыкнул Жаг, почесав подбородок, упрятанный где-то за густой бородой. Главарь лагеря не отводил взгляда от удаляющихся детей. – И все же странно, как этим крохам удалось выжить в пустыне? Неужели у нечисти развилось чувство благородства, и они решили не трогать больше женщин, детей и стариков?

– Сомневаюсь, – улыбнулся рыцарь. – Если у них у всех цель уничтожить побольше людей, то льготы они бы устанавливать не стали.

– Тогда как же?

Леопольд сбежал по моей руке обратно на стол и побежал к оставленным детьми тарелкам. Побегав вокруг них, крыс так ничего и не тронул, зато принялся неистово пищать.

– Ты чего? – удивленно смотрю на него. – Все в порядке?

Леопольд вздыбил серую шерсть и принялся подпрыгивать на месте, продолжая говорить на крысином.

– Я не понимаю тебя!

– Ты посмотри, они даже не притронулись к еде, – заметил Дейк. Крыс тут же перестал пищать и угомонился, внимательно уставился на рыцаря. – И утром тоже ничего не поели.

– Стресс? – предполагаю. – Да и еда тут…

– После долгого пути голодный ребенок может заставить себя съесть обыкновенное кроличье мясо, – покачал головой Дейк. – Тем более, судя по одежде детей, они не трюфелями на золотых блюдах раньше питались.

– Гхм, – многозначительно кашлянул главарь. – Ребята… а вы проверяли, насколько это вообще дети?

Его слова прозвучали так жутко, что у меня по спине пробежала дрожь.

– То есть? Что значит, не дети?… – испуганно спрашиваю, уже догадываясь, что имеет ввиду этот охотник.

– То значит, что ни один монстр не станет есть приготовленную пищу, тем более, пищу из нашего лагеря, ядовитую для тварей пустыни… Ладно, я не хочу на вас давить, но вы хотя бы видели эту телегу, или трупы родителей, или бандитов? – стал развивать свою идею Жаг.

– Нет, это было ночью, и потому мы не стали преследовать преступников, – отвечаю. На этот раз мне уже никто не давал подзатыльников за невежественность.

– Кудеяр с его подозрительностью наверняка проверил бы кружева детей, прежде чем так печься о них, – нахмурился Дейк. – Не мог он так глупо проколоться.

– А если они как Леопольд, меняют обличия, и их аура полностью подстраивается под образ? – предположила я.

– А как мы тогда проверим нашу догадку? – задал встречный вопрос рыцарь.

– Раз уж разговор все равно зашел обо мне… – сказал Леопольд, усевшись на столе в образе человека. Мужики, которых уже достаточно обескуражил наш с Дейком «ученый» разговор, при виде Леопольда на столе и вовсе шарахнулись от нас, как от нечистых. – Знаете, если бы я был голодным чудовищем, способным превращаться в ребенка, я бы дождался, пока останусь с тем, кто не сможет причинить мне вред из моральных соображений, наедине и быстренько разодрал бы ему горло. Так вот, к чему это я… Кажется, Кудеяр и есть тот морально-соображательный кретин, с которым эти двое остались наедине в укромном сарайчике вдали от всех!

– Так, я пойду и проверю, – решительно встаю из-за лавки.

– Я с тобой! – сказал Леопольд, обернувшись крысой и прыгнув мне в руки.

Я бегом направилась в сторону сарая, куда нас определили ночевать и где уже давно скрылся Кудеяр с детьми.

Когда я с замирающим сердцем тихонько приблизилась к стене и прислушалась, то не уловила ни единого звуки изнутри, как будто там никого не было. Безумная мысль, будто дети могут оказаться упырями или чем похуже, теперь уже не казалась бреднями старого охотника.

Начав подозревать самое худшее, я, прежде чем зайти, кинула параллельно стене с входом камешек… и правильно сделала! Стоило камешку шмякнуться о землю напротив двери, его разорвала на миллионы пылинок яркая малиновая молния, вылетевшая изнутри строения.

– Кудеяр? – спрашиваю, догадавшись, кто хозяин заклинания.

– Кто ты? – спросил царевич, и не думая выходить.

– Это я, Бэйр… – удивленно отвечаю. – В чем дело?

– Яркая вспышка… яркая вспышка, черти ее дери!

– Что? О чем ты?

– Зайди в сарай, но без резких движений. Иди ровным шагом прямо ко мне, встань на расстоянии вытянутой руки и замри, тогда поговорим, – велел голосом.

Не понимая, в чем дело, я послушно исполнила поручение царевича. Он недвижно стоял посередине сарая, смотря куда-то за меня. Пряди его странных волос вились в воздухе.

– Не дергайся, – приказал он и поднял свои руки ко мне. Осторожно нащупав мое лицо, он принялся водить по нему когтистыми пальцами.

– Эй! – возмущенно кричу, когда он спустился с лица на шею, потом на плечо и, скользя пальцами по левому предплечью, коснулся груди. При этом выражение лица у него было донельзя странное, сосредоточенное, но какое-то пустое… в глазах ничто не отражалось.

– Я должен знать, что это ты. Из всех отличительных признаком помню только плотные узоры на левой руке… – пробормотал он, беря меня за руку в кожаной перчатке. – Ладно, это ты.

– Ты в своем уме!?

– В своем, – ответил царевич, отпустив меня. – Я ослеп. Я слепну на несколько часов, иногда даже дней от ярких вспышек света.

– Что?…

– Гены, – вздохнул царевич. – Тени не выносят света. Их глаза не приспособлены к вспышкам.

– Ладно, это долго и запутанно, я поняла… Что произошло?

– Не знаю. Я привел детей в сарай, уложился спать, уже собрался уходить, но Каррет позвала меня, я обернулся, увидел яркую вспышку, ослеп… пока я несколько секунд боролся со своим зрением, ничего не слышал, когда же пришел в себя, детей нигде не было. Я не понимаю, что происходит… кажется, это были не простые дети.

– Ты не пытался выйти?

– Я что, похож на самоубийцу? – царевич скривился. – Если дети не те, за кого себя выдают, то идти на них в слепую… Тем более, здесь сотня зрячих людей, зачем мне утруждать себя?

– Значит, Жаг был все-таки прав, дети оказались не настоящими… Ты не видел их ауры?

– Слепнут не только глаза, – признался царевич. – Я останусь здесь, а ты иди, найди их и разберись, в чем дело.

– А если они зайдут?

– Никто не зайдет живым, кроме тебя. И рыцарю скажи, чтобы не подходил ко входу… Твой голос я запомнил.

Я вышла из сарая и, немея от ожидания чего-то очень плохого, побежала к Дейку, сообщать, что наши опасения подтвердились. Но рыцаря среди мужиков не нашлось, он пошел за мной и, видимо, услышав наш разговор с царевичем, уже отправился искать паршивцев.

Мужики, узнав, в чем дело, выскочили из-за столов и быстро разбрелись по лагерю в поисках. То, что в стан людей пробрались монстры, привело мужчин в настоящую ярость, они действовали, как разъяренные псы, вынюхивающие след зверя под каждой подозрительной корягой.

Похватав оружие, охотники разбрелись по всей ферме, заглядывали в каждый сарай, за каждую кучу, громко переговаривались, зажигали все больше и больше факелов…

Среди всей этой суматохи я тоже пыталась что-то сделать, где-то посмотреть, но меня отовсюду гнали, мол, не бабье дело. Мне только и оставалось что возмущаться и украдкой высматривать темное местечко, куда могли залезть дети или монстры.

Осмотревшись в очередной раз, я выбрала своей целью здание, то самое одинокое каменное строение, которое так заинтересовало меня, когда я только пришла в лагерь. Когда я приблизилась, из-за стены раздался громкий призывный клич и, как черт из табакерки, прямо на меня выскочил Дейк.

– Бэйр! – крикнул он.

– Фух! Напугал, дурак! – воскликнула я, машинально отскочив от него.

– Они там, за этим зданием… оба! – он махнул за строение.

– Почему ты их не взял?

– Ну… каждый размером с корову… со злую когтистую и клыкастую корову, – объяснил рыцарь, подойдя ко мне. – Схватить их было бы трудно.

– Что у тебя с рукой!? – в ужасе смотрю на окровавленный рукав, который Дейк прижимал к груди.

– Один меня поранил, так что я вне игры, – печально улыбнулся он.

– Почем же они не убили тебя?… Почему мы вообще тут стоим и разговариваем!?

– Они… даже не знаю, – засомневался рыцарь. – Я нашел именно детей, они, увидев у меня нож, все поняли и обернулись монстрами, один из которых и рассек мне руку… я закричал, и они снова превратились в детей, чтобы в случае, если кто-то прибежит на крик, они еще могли бы выкрутиться.

– В чем дело? – к нам подошло несколько мужчин, увидев руку Дейка они все поняли. – Где?

– За этим зданием… Если они еще не удрали, конечно, – сказал им рыцарь.

– Эй, все сюда, они здесь!!! – крикнул один из охотников.

Вскоре вокруг столпились все мужчины, находившиеся сейчас в лагере, у каждого из них было оружие. Охотники быстро окружили строение, но не торопились ничего предпринимать, видимо, ждали Жага. Когда главарь подошел, он первым делом обратился к нам с рыцарем.

– Они за этим зданием, – объяснил Дейк. – Я не успел хорошо их разглядеть, но, кажется, это голубые коровы.

– Голубые коровы? – удивился Жаг. – Они же не могут превращаться, только сливаться с местностью!

– Видимо, теперь могут и это, – нахмурился Дейк.

– Что ж, чудовища не должны были приходить сюда, не должны были обманывать людей и пользоваться их добротой, – вздохнул глава охотников, потом повернулся к своим и крикнул: – Взять их!

Круг их охотников постепенно начал сжиматься, скорее двое из них выволокли из-за здания двух выбивающихся и плачущих детей.

– Дейк, ты уверен, что они?… – спрашиваю на всякий случай. Вид двух крох, которых мужики грубо волокли по земле, вызвал во мне желание раскидать всех этих подонков и защитить плачущих двойняшек.

– Уверен, Бэйр.

– За что!? Пустите нас!!! – вопил мальчик, захлебываясь слезами и пытаясь отцепить сильные пальцы охотника от воротника своей рубашонки, но в итоге только получил сильный удар по голове от другого мужика.

– Мои волосы! – пропищала девочка, которую из особой нежности тащили именно за них.

– Тетенька, тетенька помогите! Что они делают!? – увидев меня, дети закричали еще громче, не переставая плакать и вырываться. Мальчик из последних сил дернулся в мою сторону, но его рывком вернули обратно.

– Какой ужас!… Почему нужно так грубо!? – невольно вскрикиваю, прикладывая руки к губам. Наверное, если бы Дейк не держал бы меня, я бы не выдержала и вмешалась.

– Бэйр, ты не видела их настоящий облик. Они хотели сожрать всех нас и непременно так бы и сделали, если бы не Мафусаил, находящийся рядом.

Детей подтащили к главарю, он велел зажать им носы и, как только они открыли рты, сунул что-то внутрь. Дети тут же выплюнули ошметки чего-то шипящего на землю.

– Нечисть, – вынес приговор Жаг и занес топор.

– Не смотри, – велел Дейк, быстро прижав мою голову к своему плечу здоровой рукой. Раздался глухой удар, от которого я сама содрогнулась всем телом.

– Нет! Не надо!… Я не хочу! Нет!!! – забилась в истерике девочка.

Опять глухой удар, мгновенно прекративший крики. У меня на глазах сами собой выступила слезы, дыхание сбилось, как будто от бега…

– А вот теперь смотри.

Когда я открыла глаза и заставила себя посмотреть на место, где должны были быть дети, то увидела две огромные туши бледнокожих бегемотов, головы которых валялись неподалеку.

– Видимо, эти двое совсем молодые, решили работать вместе, да не все просчитали, – усмехнулся Жаг, рассматривая тела чудовищ, потом он посмотрел на рыцаря. – Вполне может быть, что они увидели эту повозку, увидели бандитов, сами всех перебили, превратились в детей и обвели вас, господин рыцарь, вокруг пальца.

– Не разумнее было бы изучить их возможности, прежде чем убить? – с сомнением проговорил Дейк, поглядев сначала на монстров, потом на Жага.

– Мы не ученые, тут не все даже считать умеют. Изучить-то оно хорошо, да вот кто тут чего сможет хотя бы записать? Я знаю тварей пустыни, знаю, как их убивать, и пока нам этих знаний хватает. Есть монстр – монстр убит, – указал на две туши. – Завтра пожарим и съедим.

После этих слов я почувствовала, что меня тошнит… кого же я ела сегодня, выходит?

– Дейк, пойдем, обработаем тебе рану… – мягко тяну рыцаря в сторону сарая.

– Идите-идите, тут женщине смотреть не на что, – ухмыльнулся Жаг.

Мы с Дейком вернулись в сарай, где нас ждал царевич. Когда мы вошли после предварительного предупреждения, ослепший Кудеяр сидел на сене, скрестив ноги и опустив голову вниз.

– И чем все кончилось? – спросил он.

– Это были голубые коровы, сейчас они мертвы, – кратко рассказал Дейк, укладывая на сено так, чтобы опираться спиной о стенку. – Бэйр, поласковее, у меня рука ранена, а не оторвана, я ее все еще чувствую!

От увиденного у меня постепенно начиналась апатия, окутывающая все вокруг кв сонный дурман. Я не нашла в себе сил даже ответить на извечные капризы рыцаря.

Все началось и кончилось слишком внезапно и слишком страшно… только что были дети, теперь – две жуткие твари. Я никак не могла понять, как это вообще возможно. Мне по-прежнему казалось, что все это – какая-то ошибка, хотя факты говорили о другом.

– Голубые коровы? – усмехнулся царевич. – Ну и название… а кто это такие?

– Огромные лысые бледно-зеленые твари с уродливыми толстыми мордами, которые питаются сырым мясом, – начал рассказывать рыцарь. – Они могут часами, днями выжидать свою жертву, слившись с окружающей местностью. Эти две, видимо, каким-то образом получили способность не просто сливаться со средой, а превращаться в ее часть.

– Опасные твари, – согласился Кудеяр. – Жаль, что я не знал об их существовании. Ведь получается, что это я виноват в том, что случилось, – произнес даже без намека на сожаление.

– Никто не виноват, – возразил Дейк, поморщившись от щиплющей кожу мази, которую я как раз накладывала на рану. – Сомневаюсь, что о способностях этих монстров было известно кому-то, кроме этих с фермы.

Рыцарь одобрительно посмотрел на перевязку, которую я сделала. Я вернулась к сумкам, чтобы убрать туда бинты.

– А что с тобой стряслось? Почему ты так странно сидишь? – поинтересовался рыцарь.

– Он ослеп из-за вспышки света, – объяснила я.

– Какой еще вспышки?

– Я слышал, у некоторых оборотней превращение сопровождается вспышками, – выдвинул свое предположение Кудеяр. – Наверное, один из них обернулся, но потом передумал, и оба они удрали от меня в облике детей.

– А ты что, слепнешь от вспышек? – удивился Дейк.

– Да, – тяжело вздохнул Кудеяр всей своей могучей грудью. От этого вздоха даже воздух в сарае взволновался.

– Наверное, это неприятно…

– Еще бы! – прорычал царевич. – Я треть жизни провел слепым! Резко подниму голову к небу днем – слепну, в полной темноте при мне зажгут свечку – слепну, даже от своих собственных заклинаний я слепну, если не успеваю закрыть глаза!… Единственный переходы из темноты в свет, который способно вытерпеть мое зрение, это восход солнца.

– А что еще? – осторожно спросила. – Может, все же расскажешь? Мало ли, что еще по пути случится…

– Нет. Вы узнали про зрение – этого достаточно, – сказал царевич, осторожно вытягивая ноги ложась на сено. – Все, я хочу спать.

– Мы тоже спать, – ответил ему Дейк, потом сполз по стенке в стог сена и голосом умирающего простонал: – Бэйр, приласкай своего несчастного мужа, ему так досталось сегодня за храбрость и героизм…

– Я смотрю, ты привыкаешь к мысли о том, что я твоя женушка, – усмехаюсь, ложась рядом с рыцарем. – Лучше не привыкай, а то ведь скоро приедем к Демонтину и наши пути разойдутся!

– Посмотрим, – пробормотал Дейк, поудобнее устраивая на моем боку свою пораненную руку.

Я пролежала без сна еще некоторое время, слушая, как снаружи шумят мужики. По отдельным возгласам я поняла, что вернулся отряд охотников с добычей. Вылазка была удачной, никто не погиб.

Переходя от мысли к мысли, я еще раз задумалась над этими псевдодетишками.

Дейк и Кудеяр отнеслись к этому так удивительно спокойно, что я невольно чувствую себя жалостливой наседкой на их фоне. Это же были дети, мальчик и девочка, потерявшие родителей… В моей голове так ясно отпечатались два этих образа, что я никак не могла соединить двойняшек с теми уродливыми тушами, которые увидела после казни. Странно было даже подумать, что два монстра смогли так точно сыграть детей… если это и были монстры, то они были очень умные и не без зачатков души. Почему, спрашивается, они не убили слепого Кудеяра? Потому что он больше всех с ними возился, заботился о них, возможно. Для чудовищ это необычно. Может, Жаг прав, и с нечистью действительно творится что-то неладное?… Хотя что этот образец начитанности вообще может понимать в монстрах? Живя в таком месте, в любом случае рано или поздно начнешь подозревать большую разумность в большинстве тварей. Даже в камнях, которые иногда падают со скал.

Но ведь, с другой стороны, у меня у самой немало доказательств странному поведению нечисти. Домовой, бросающийся на путников, Хаарь, улетевшая с Равнин и додумавшаяся до того, чтобы использовать в своих целях девчонку, бешеный единорог, больные кентавры, взбесившийся от каких-то трав Хранитель, необычайно злое привидение по имени Дороти… все это ненормально. Пусть я недавно в этом мире и мало что знаю о нем, но путешествуя с Дейком я все же уяснила некоторые стандарты. Так вот, то, что нам попадается, – чистая патология. И мне хочется верить, что это просто случайный набор происшествий, связанный с моей несравненной задницей, которая притягивает к себе все самые отборные неприятности…

– Бэйр? – шепотом позвал меня рыцарь, мгновенно прервав ход моих мыслей.

– Я думаю… – отвечаю ему так же тихо.

– Я тоже.

– И о чем думаешь ты?

– А ты о чем?

– Нечисть в вашем мире сходит с ума…

– Ммм… и что за мысли у тебя по этому поводу?

– Нет мыслей.

– Гениально, – тихо хмыкнул рыцарь. – А я думаю, что я не стану говорить Ордену о том, что творится в пустыне. Не стану говорить о спятившей нечисти.

– Это еще почему? – удивленно поворачиваюсь к рыцарю.

– А ты сама представь, что начнется, когда Орден наслушается местных россказней и объявит о том, что нечисть взбесилась. Начнутся массовые истребления! Даже тех, кто в порядке, люди будут убивать из страха, – начал он, серьезно смотря мне в глаза. – Русалки, кентавры, фавны, домовые, привидения, лешие… всех их объявят бешеными чудовищами и просто вырежут за какие-нибудь десять лет! Нельзя этого допустить. Война Богов началась из-за того, что когда-то давно еще жившего на земле бога укусил вредный ланк, а потом паренек вознесся и всех нелюдей объявил нечистыми…

– Ты преувеличиваешь. От того, что ты скажешь о проблемах в пустыне, никому хуже не станет, только перебьют побольше опасных тварей и помогут здешним охотникам-самоучкам. Если ты не скажешь о пустыне Ордену, то рано или поздно все равно скажет кто-то другой…

– Чем позже это случиться, тем лучше, – упрямо сказал Дейк. – Рыцари сейчас ходят особо радостные от того, что им работы прибавилось. Раньше один нетопырь в месяц – уже огромное счастье, а теперь что? Что не неделя, то дело. И через год ты или труп, или сказочно богат! Никто из моих соратников особо не печется о том, почему нечисти стало много и что с ней что-то не так… Это я, идиот, из-за тебя сердобольной вынужден вникать в каждую ситуацию, вести беседы с монстрами лицом к лицу, разбираться в их тонкой душевной организации! Только потому я и замечаю неладное. Так что если я, между прочим, уже достаточно уважаемый рыцарь, заявлю вдруг, что наблюдается повышение агрессивности у нечисти, и в доказательство приведу все свои дела, которых уже не мало, то к моим словам не только прислушаются, мне поверят и раздуют из пары фраз катастрофу!

– Ты бредишь, Дейк. Один взбесившийся единорог, стайка кентавров, да больно умная хаарь не могут быть свидетельством какой-то катастрофической эпидемии…

– А пустыня?

– А что пустыня? Мужики только десять лет назад тут поселились. С чего ты взял, что местная нечисть не размножалась здесь на протяжении столетий? Тут же никто не жил, никто точно не знал, какие твари здесь водятся и какие у них возможности. Только сейчас эти охотники начали ее истреблять и заметили, что все не совсем так, как они думали. Это не катастрофа, это совпадение… ты должен помочь им.

– Ты в это веришь сама-то? Что это все совпадения?

– Дейк, вся моя жизнь после переселения души – это куча несчастных случаев и совпадений, причем самых нелепых! – коснувшись больной темы, я уже не смогла остановиться. – Я иду в лес посмотреть на единорога, а сталкиваюсь с отрядом спасения кентавров во главе с фавном, который калечит мне руку, напихивая туда какой-то дряни. Я просто падаю с лошади, а в итоге мы попали на дело Сеймуров, я… черт возьми, я вместо того, чтобы познакомиться с симпатичным парнем, случайно подцепляю демона!

– Ой, бедная моя девочка… какая у тебя жизнь сложная, какая ты несчастная, – издевательски запричитал Дейк, погладив меня по голове. – А знаешь, почему все это? Потому что надо было снять с меня клятву и отпустить на все четыре стороны и не портить, как ее… эту, карму!

– Отвали, дурак, – больно пихаю его ногой и разозлено отворачиваюсь.

– Брось, я шучу, – усмехнулся рыцарь.

– Вот увидишь, когда я вернусь домой и останешься один, начнешь встречать нормальных тупых монстров.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Нет, откуда ты знаешь, что вернешься? Тебе каждый, знающий Демонтина, говорит, что он не отправит тебя обратно.

– Этого нет, не знаю… но я надеюсь, – вздыхаю. – Прежняя Бэйр ведь нашла путь, может, узнав об этом Истэка что-нибудь придумает? Я ведь не продержусь здесь слишком долго, погибну лет через десять от очередной случайности. Мне только и остается, что надеяться.

– Хочешь, задолжай мне быстро по-крупному, и после этого ученого еще вместе поездим, и я какое-то время буду исправлять твои эти вселенские случайности? – вдруг предложил рыцарь, и от его слов у меня внутри все сжалось.

Я давно знала, что мы друзья, а не должники, но он еще никогда не говорил, что хотел бы путешествовать вместе и после того, как мы расквитаемся. Это было важно, и я растерялась. Я просто не знала, что ему ответить.

Если Истэка не поможет мне, то что будет делать Арланд, когда мы встретимся? Возможно, колдун хотя бы даст нам верные ориентиры, какую-нибудь подсказку? А если нет, нам с инквизитором будет опасносно оставаться друг с другом, и что тогда?

– Я не знаю, что будет, если Истэка не сможет мне помочь, – призналась я. – От того, что он скажет, завишу не только я, так как я могу дать ответ сейчас, когда ничего не ясно? Я подумаю, Дейк, – я встретила его взгляд со всей доступной мне серьезностью. – Хорошо?

В глазах рыцаря скользнула обида. Наверное, он и подумать не мог, что я не брошусь ему на шею со слезами радости, как только он предложит мне не расставаться.

– Это из-за белобрысого? – хмуро спросил он.

– Отчасти да, – вздохнула я, отворачиваясь. Со временем Дейк накопит на свой замок, женится и осядет на одном месте, а что я тогда буду делать, пойду бродить по свету одна, как надоевшая собачонка? Не лучше ли мне тогда раньше уйти в свободное плавание и научиться хотя бы зарабатывать на жизнь? – Отчасти нет.