22-е, месяц тиверин
Корабль плавно шел по темной воде. Легкие чернильные облака текли, то скрывая яркие звезды, то снова позволяя им сверкать. В сумерках каюты я прислушивался к дыханию темноты. Сон не шел. Меня мучило предчувствие крупных неприятностей. Только что из каюты вышел Дэллеруин. Разговор получился тяжелый. Сын Второго луча был недоволен, что я торговался с монстром. Он считал, что мы должны были сражаться с монстром до последнего и пасть смертью храбрых всем кораблем. Довод, что мы везем ключ от портала и не имеем права рисковать им, не подействовал.
Ситуация сложилась аховая. По сути, я заплатил Соидэном выкуп за корабль. Если это всплывет, спросят не столько с меня, сколько с Танвиэна, наследника Дома солнца.
У Танвиэна было немало могущественных врагов. Например, повелитель Шестого луча Кронвиэн, отец Кариэль. Он возглавлял сенат империи, куда входили и люди, и эльфы, и эльфийский Совет тринадцати. И на протяжении последних тридцати лет успешно противостоял владыке Дома солнца Танвигорэну, отцу Танвиэна. Понятно, что старая вражда переносилась и наследника. А императрица АтТанари?
Император Кельвил души не чаял в своей супруге. Прелестная фаянка за десятилетие своего брака сумела протащить ко двору целую толпу своих многочисленных родственников. Эльфы Дома солнца, традиционно имеющие очень сильные позиции в столице, оглянуться не успели, как оказалось, что их успешно отодвигают приехавшие чужаки. Двор Кельвила превратился в место перманентных межклановых боевых действий.
Самая яркая свара произошла полтора года назад. Младший брат императора Родерик, герцог Гестингский, командующей армией страны, категорически воспротивился попыткам АтТанари ввести новую должность – «министр военной мощи империи» – и назначить на нее своего двоюродного брата ТаРабата. Тот уже успел побывать Главой продовольственных запасов императора, Старшим водителем речного флота и Щедрой дающей рукой сиротам и вдовам, по очереди развалив работу каждой из этих структур. На заседании, где обсуждалось предложение АтТанари, герцог Гестингский, всем известный прямым нравом, употребил грязное слово, выражая свое мнение по поводу ТаРабата. А затем покинул зал заседаний, хлопнув дверью с драгоценными инкрустациями.
За предложение императрицы голосовали поименно. Учитывая мнение Гестинга, голоса разделились поровну. Все зависело от того, какое решение примет Тан. Замечу, что Родерик, Танвиэн и я учились в императорской академии, причем Родерик и Танвиэн на одном курсе и даже в одной группе. И будь герцог хоть тысячу раз неправ, Тан все равно поддержал бы его. А уж в данном случае у Танвиэна и выбора-то не было – кому, скажите, нужно, чтобы фаян управлял вооруженными силами империи? «Ну вот, дорогая, видишь? – сказал Кельвил. – Большинство государственных мужей против. Мы придумаем для ТаРабата что-нибудь другое. Как ты посмотришь, если он возглавит государственную библиотеку?»
Тут император взглянул на побледневшего герцога Донаверо, отвечающего за письменные источники информации, вспомнил об архиве и поправился: «Лучше, если ТаРабат будет управлять комиссией по работе королевских фонтанов».
Императрица встала и молча вышла, хлопнув дверью ничуть не тише герцога. С тех пор она в упор не замечала наследника Танвиэна. А Гестингу отказала от посещения своего дворца. И если сначала эта ситуация забавляла Танвиэна своей абсурдностью, то позже он понял, какого опасного врага приобрел. Императрица последовательно вставляла палки в колеса всем начинаниям и Родерика, и Танвиэна. И вряд ли можно полагать, что за время моего полугодового отсутствия ситуация поменялась в лучшую сторону.
Сидя в плетеном кресле у открытого окна каюты, я смотрел на лунную дорожку, надеясь, что рассвет прогонит мрачные мысли. Когда в небе воссияла синяя звезда Анариэль, в дверь негромко постучали.
Я взял со стола короткий меч, открыл дверь и ахнул. Госпожа Кариэль прекрасно смотрелась в длинной ночной рубашке с завязочками у горла и рюшами по подолу. Она нетерпеливо оглянулась. Я опомнился, сделал шаг назад и положил меч на место.
– Что-то случилось, госпожа?
– Я должна вам сказать кое-что, – негромко сказала дочь Шестого луча, прикрывая дверь.
– Я слушаю, – я показал ей на стул.
– Нет, я должна вернуться в свою комнату, пока меня не хватились. Будет сложно объяснить моим дамам, где я была, – я улыбнулся, несмотря на явную серьезность ситуации. Услышать «нет» от женщины, которая прибежала тайком, в ночной рубашке…
– Господин! Я благодарю вас за спасение Кринэна. Если бы он погиб, наш Луч потерял бы наследника-мужчину.
Я снова улыбнулся. Чтобы сказать слова благодарности, не нужно приходить ночью. Было что-то еще.
– Ридаан! Вы самый благородный эльф из всех, что я знаю!
Сердце ударило в ребра. Я шагнул к ней, она быстро отступила и бесшумно выскользнула из каюты.
Я сел возле стола.
Мне очень нравилась госпожа Кариэль. Привлечь на свою сторону единственную дочь повелителя Кронвиэна было бы заманчиво. Она могла бы влиять на отца, правящего лучом законников. Или, по крайней мере, делиться с нами информацией. Но как далеко я мог зайти в этой игре?
***
На рассвете барк бросил якорь у входа в Храмовую бухту Таэн Виэна. Край солнца поднимался над горизонтом. Вдали на скалах белым облаком высился дворец Первого луча. Величественность сооружения съедалась расстоянием. И его масштаб совершено не читался.
На палубе лейтенант Кринэн, запрокинув голову, любовался сторожевой башней, носящей имя Первый страж. Она словно парила над отвесными скалами. Рассвет окрашивал ее в мягкие розовые тона, у подножья вились проснувшиеся морские ласточки. От берега к нам направлялась маленькая лодка под треугольным парусом.
– Доброе утро, господин полковник, – обратился ко мне лейтенант. – Даже не верится, что мы наконец-то дома!
– Сейчас получим разрешение на вход в порт, – сообщил подошедший капитан Согрен, – и через полчаса уже зашвартуемся у причала.
– Дорогой капитан! – я, взяв моряка под локоток, отвел его в сторонку. – Позвольте поинтересоваться, как вы отразили в судовом журнале инцидент с Соидэном?
– Там записана истинная правда, господин: капитан Соиден погиб из-за колдовских козней Девы моря. А следующая запись гласит, что Хранитель наследника Дома солнца назначил меня капитаном, дабы не оставлять судно без командира, – охотно ответил Согрен. Тут на палубу вышла госпожа Кариэль, в сопровождении обеих дам. Они немедленно присоединились к нам. Мы обменялись приветствиями. В темно-синем платье, отороченном широкой каймой с серебряными цветами, Кариэль выглядела великолепно, хотя и не так трогательно, как в шелковой рубашечке прошлой ночью.
– Мне кажется, что команда заслуживает поощрения за удачный, несмотря на все опасности, рейс, – мелодично произнесла дочь Шестого луча. – Я доложу сенату о безупречном поведении команды. И обязательно поделюсь с отцом благоприятным впечатлением, которое произвели на нас вы, капитан Согрен. Ждем вас сегодня же вечером во дворце повелителя.
Тот низко поклонился. Я поразился такому прямолинейному предложению взятки, но не мог его не одобрить.
– Хочу выразить благодарность, госпожа, вам и прекрасным дамам Квендориэль и Каториэль за приятное путешествие, скрашенное вашим присутствием, – мы обменялись поклонами, и я мимолетно отметил, что сломанные ребра срослись удачно, никакого дискомфорта я не ощутил. – Можем ли мы рассчитывать на дружбу вашего Луча и в дальнейшем?
– Повелитель Кронвиэн всегда готов предложить руку дружбы верным подданным императора Кельвила.
Однако приглашения посетить дворец не последовало. На это, впрочем, я особо и не рассчитывал. Глава сената не будет демонстрировать симпатию недругу АтТанари. Но Кариэль, словно иллюстрируя свои слова о руке дружбы, протянула мне свою маленькую ручку. Я прикоснулся губами к холодным узким пальцам, а потом поцеловал запястье и отступил в низком поклоне. Дикое нарушение этикета никто не заметил. Дамы Квендориэль и Каториэль увлеченно чирикали с лейтенантом и доктором. Линия губ Кариэль чуть смягчилась. Я за время экспедиции уже привык к ее полуулыбке. И мне стало грустно при мысли, что вряд ли в дальнейшем мне представится возможность часто ее видеть.
«Кто тут рыбак, а кто рыбка? – подумалось мне. – Юная госпожа тоже может оказаться игроком, причем довольно хладнокровным. Недаром она единственная дочь главы сената».
На палубе поднялась суета. Прибывшей лодке бросили канат и спустили лестницу офицеру порта. Помимо него, на барк поднялись лоцман и невысокий плотный человек с бритой головой и рыбьими голубыми глазами. Дамы спустились в каюту, чтобы не мешать оформлению документов и прочим формальностям, положенным в таком случае.
– Полковник Ридаан! – обратился ко мне бесцветным голосом глава министерства правды Электрийской империи Марий Верон. – Где эскадра адмирала?
Я подумал, какое у него станет лицо, когда он узнает, что в трюме корабля лежит ключ к Вратам перехода, и широко улыбнулся.
***
Марий торопился лично получить сведения об экспедиции прежде, чем это сделают другие заинтересованные лица. А я хотел знать, что сейчас происходит при дворе. Мы спустились в каюту, чтобы без помех удовлетворить обоюдное любопытство.
Марий возвысился из самых низов и имел твердую репутацию верного стража имперских интересов. В юные годы, будучи еще стражником порта, он собственноручно отрубил руку своему отцу – рыбаку, занявшемуся контрабандой в надежде, что сыночек выручит, если что. После этого случая Мария отметил император Титус, отец Кельвила. Сын контрабандиста сделал головокружительную карьеру, прыгая через служебные ступени и головы своих бывших начальников. Я считал начальника разведки очень полезным союзником, но не доверил бы ему прикрывать в бою свою спину.
– Почему вернулся только один корабль? Что с адмиралом?
– Подробный отчет об успехе нашей экспедиции будет представлен наследнику Танвиэну сразу же, как только он соизволит меня выслушать. А если говорить коротко, адмирал закрепился на южном берегу Изначальных земель и ждет поддержки империи.
– Как бы адмиралу не пришлось зазимовать без нашей поддержки, – Марий дернул уголком рта. – Вас не было полгода, тут многое поменялось. Совет тринадцати стал ядром сената, провести какое-либо решение без согласования с ним практически не реально. А чем вы можете доказать необходимость потратить немалые деньги из казны, и так полупустой?
– Хочешь взглянуть на ключ портала? – спросил я. – Докажет он необходимость продолжить изучение Изначальных земель?
– Ты привез ключ? – у Верона глаза стали круглыми, как прошлым вечером у Девы моря, а голос дрогнул. – А что еще? Где артефакты?
Я засмеялся: – Пойдем, сам посмотришь!
Мы спустились вниз по крутой лестнице. Я отпер низкую дверь, сняв ключ с серебряной цепочки, висевшей на шее. Свечу зажигать не стал, чтобы не испортить Марию первого впечатления. Мы вошли. Его лицо осветилось мягким золотым сиянием. Льющийся свет преломлялся в прозрачных гранях зарканского хрусталя, и ребра сундука переливались радугой. Золотой шар слегка покачивался между ними. Марий завороженно смотрел на ключ, потом глубоко вздохнул.
– Мы стоим на пороге исполнения главной мечты нашего народа. Не думал, что доживу до этого дня. Теперь у нас есть все, чтобы призвать наших Создателей. Мы вернем на нашу землю Золотой век.
Он постоял еще несколько минут, мы хранили молчание. Затем вышли. Я снова запер дверь и убрал ключ под рубашку. Мы поднялись на палубу. Патетический момент не соответствовал выяснению моих мелких вопросов, тем не менее я проявил настойчивость:
– Господин Верон, хотелось бы знать, что сейчас происходит. Все ли в порядке с наследником Танвиэном?
Марий поморщился, возвращаясь к насущным делам:
– После того что я увидел на этом корабле, Хранитель, нет ни малейших сомнений в успехе наследника, – он хищно улыбнулся. – У его врагов выбита почва из-под ног, только они об этом еще не догадываются. Встретимся вечером в резиденции Гестинга. Он более месяца находится там, ожидая, как и все мы, твоего возвращения. Обсудим все наши планы.
Марий весьма шустро для своей массивной фигуры спустился в лодку, где его ожидал матрос, и они отчалили. Лоцман встал у штурвала «Стремительного». Вдали, на правом королевском причале, суетились маленькие цветные фигурки. Нам оставалось совсем немного времени, чтобы надеть парадные мундиры.