III
Снегирев даже не понимал, чего хотел (или боялся?) больше – того, что Таня его дождется или того, что уйдет, не дождавшись; за неимением визуального контакта романтический порыв как-то подугас. Всю дорогу маячило, преследовало конформистское, трусливенькое – он приезжает, а ее нет. И все – н ни телефона, ни адреса, ну, погрустит, поностальгирует немного, и все на том – проходная, не заслуживающая внимания и никого ни к чему не обязывающая проза будней, судорога памяти.
Но она не убежала – именно такая, ни с того, ни с сего категорическая формулировка отложилась в голове. Хотя, он сразу и не узнал ее в листающей журнал стильно-уверенной, эффектно-элегантной красавице – экспертно ухоженная, повзрослевшая и в то же время сохранившая неуклюжую ребяческую повадку и непосредственность; золотистые локоны подстрижены и уложены, макияж, туалет «от Маринки»; сладко отозвалось, дрогнуло – так, Снегирев! давай-ка без глупостей!
– Привет.
Девушка отложила журнал, встала. Она уже освоилась с обновками, держалась естественно и раскованно.
– Привет. Не ожидал? Думал – сольюсь?
И снова – тревога, неизвестность, будто перед прыжком; ох, Снегирев, Снегирев!
– Признаться – да. Кстати, вполне еще можешь, – он уставился на ее красивые, загорелые ноги, добавил зачем-то: – В любой момент.
Она проследила за его взглядом, шутя, шлепнула сумкой.
– Да нет уж, погожу пока. Если я правильно поняла, мне обещан ужин в каком-то шикарном заведении, – почему я должна отказываться.
Придерживая под локоток, он провел ее к машине, галантно открыл дверцу.
– А если я маньяк? Решил таким образом усыпить твою бдительность, а сам планирую кровавую жатву?
Девушка фыркнула, усаживаясь.
– Это вряд ли. Если так, ты – самый глупый маньяк на свете – куча потраченных денег, куча свидетелей. Нет, безусловно, у маньяков… м-м-м …определенный склад ума, но не до такой же степени.
Снегирев усмехнулся – дитя сериалов, нахваталась «криминальных хроник»; девушка продолжала:
– Меня с этой точки зрения больше волнует твоя супруга – вот решит разделаться со мной, вот это будет – ой-ой-ой. Судя по всему, довольно решительная и скорая на расправу особа.
– Не бойся – я тебя в обиду не дам. – позвучало слишком поспешно, легковесно, девушка промолчала.
– Слушай, зачем тебе это все?
Он помедлил, подбирая слова, – вдруг вырвалось, искреннее, неожиданное:
– Сам не знаю…
– И что? Ты просто из мести, да? Переклинило, да?
Снегирев посмотрел на часы – два ночи; ресторан, караоке позади, действие перенесено домой, в гостиную: акцептированный вариант канонической (вот тебе и патерналистские позиции, ага!) «чашечки кофе». Довольно затянувшийся, надо признаться; самое время – или разбегаться: такси, «пока-пока-увидимся», или сливаться в порыве страсти; для душещипательных бесед довольно поздновато. Разве что – последний штрих? для более верного позиционирования? Ведь до сих пор неясно – чего хочет он, чего – она; полная неопределенность.
– Ну, и не только из мести… – взметнулось вдруг, собралось, отозвалось: а и в самом деле – зачем? Ведь, скажи: из доброты – не поверит, еще и на смех поднимет. А для чего тогда? вернее – что соврать, какую версию предложить? И опять же – совершенно непонятно, чего хочет добиться он, что хочет услышать она. И ведь, кажется, права, права девчонка! попала в десятку! Сейчас, после «литры выпитой» это так ясно, так очевидно! Именно отомстить! Отомстить! За что? Топорщится, клубится что-то темненькое, мутное понизу, что – не разглядеть, не разобрать. Пока, во всяком случае. Впрочем, за чтобы ни было – можно после додумать, но именно – отомстить! Хотя, это не отнимает и не отменяет ничего, и вообще! он скомкал, отбросил – не хватало вот только еще «осмысления», сеанс душевного стриптиза устраивать! Вот здесь, сейчас!
– Не люблю я ее, понимаешь! Не! Лю-блю! И я – взрослый и самостоятельный, и самодостаточный человек! Имею право!
Пьяный туман качался, соткался лицом жены; захотелось заплакать. Таня коснулась локтя – осторожное, вкрадчивое, будто лепестком цветка (мурашки по спине), прикосновение.
– А не жалко?
– Кого? Жену?
– Их обоих. Ту девушку. Ну, получается – ты ее использовал?
Дурман качнулся другим лицом, отозвалось дрябло, расхлябано.
– Вот еще… Она свое получила… – Господи! Господи! Зачем ты это все говоришь! Куда тебя несет! – И вообще. Никого не жаль. Каждый получает по заслугам.
Он закрыл глаза, откинулся на спинку. Таня была рядом – только протяни руку – дыхание, аромат, чуть терпкий, сладковатый с горчинкой.
– Не старайся казаться хуже, чем ты есть. Ты же не такой.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. Ты хороший. Запутался просто.
Снегирев открыл глаза, комната стронулась, поплыла, – Господи! зачем же он так напился!
– Еще выпить?
Девчонка пожала плечами
– Давай.
Он склонился над столом, разливая по бокалам. Сказать? Не сказать?
– Знаешь, в прошлой жизни мы уже были знакомы.
– Да-а? – Таня подобралась, устроилась поудобнее. – Расскажешь?
Он помолчал.
– Нечего рассказывать. Встречался с девушкой, она была очень на тебя похожа.
– И ее тоже звали Таня?
– Нет, ее звали по-другому. Инна ее звали. Но вы с ней – как две капли, глазам не поверил даже.
– Как романтично. А потом?
– А потом мы расстались.
– Почему?
– Не знаю… Не помню… Кажется, она уехала…
Таня смотрела поверх бокала.
– Понятно. Еще одна драма. Она – романтик и вся в искусстве, а он делает карьеру. Конфликт интересов, разлука, шрам на всю жизнь – так?
Пространство поплыло лицом, глазами совсем рядом, – да, да, разумеется, просто сходство, просто типаж, физиономический территориальный геном, ничего сверхъестественного.
– Так, зайка. Ты меня раскусила.
Девушка отстранилась, улыбнулась.
– И поэтому – это все? Ностальгия, искупление-воздаяние, да?
Снегирев отвел глаза.
– Тебя это напрягает?
Девушка посерьезнела, стала старше.
– Меня ничего не напрягает, мне тебя жалко. И девушку ту, и жену твою – несчастные вы все. Хотя, вообще, все люди несчастные.
Снегирев хватался за обломки рационального, цинизма.
– Это из разряда – все люди хорошие? По-твоему, несчастный – значит, хороший, так? Или нет? хороший – значит несчастный?
Он снова потянулся к бутылке, но Таня перехватила руку.
– Все, хватит на сегодня. Где спать будем?
