Глава 9. У Завида Хотеныча
Разбудила Кудыку проснувшаяся до света Чернава, угрюмая и озабоченная.
– Бежать отсюда надо, берендей, – садясь в лубяном коробе, решительно, как и подобает супруге, заговорила она. – Жить нечем, воровать нечего – зола кругом да окалина… А то я этой золы в землянках не видела! Ворожить… – Тут она призадумалась, должно быть вспоминая лица возчиков, потом досадливо тряхнула головой. – Да и ворожить некому. Ничего не боятся, ни во что не верят… Выворожишь тут, пожалуй… у кукиша мякиш… А солнце! Это оно каждый вечер на нас падать будет?
Содрогнулась и умолкла. Кудыка покряхтел. Давненько ему бабы не указывали…
– Так а назад-то… – проговорил он, тоже выглянув из-под тулупчика. – Назад-то куда? В слободке – поймают, в развалинах – тоже… Ты-то – ладно, а я-то! Смутьян ведь…
Однако, честно сказать, лукавил древорез, хитрил. После того, что он увидел вчера на Теплынь-озере, собственные его беды не то чтобы забылись, но как-то съёжились. Бежать ему не хотелось совсем по другой причине. Неисправимого Кудыку вновь разбирало любопытство. Чувствовал: пожалеет ещё, если сбежит, не досмотрев всех здешних чудес.
Посветлело, верх правой стенки лубяного короба прояснился, порозовел… Правый-то почему?
– Сани, что ли, другим боком поставили? – недовольно сказал Кудыка и приподнялся.
Ничего подобного. Сани как стояли, так и стояли – оглоблями ко рву. А вот заря занималась на западе. Жиденькая розовая полоса обозначилась над невидимым отсюда греческим берегом, отразившись в озёрной глади. А на востоке пока по-прежнему было черным-черно.
– Наше-то где же? – всполошился древорез, поднимаясь в рост.
Чернава смотрела на него снизу вверх с безнадёжной усталой усмешкой.
– Ты лучше скажи, почему от тебя жена с греками сбежала, – спросила она. – Бил?
Древорез очумело посмотрел на погорелицу и не ответил. Тут солнце не с той стороны восходит, а она про жену…
– Чего молчишь?
– Да наоборот… – нехотя, с досадой ответил он. – Поколочу – аж расцветёт вся. Так и говорила: милый ударит – тела прибавит… А когда мне ей тела прибавлять-то? Начнёшь по дереву резать, а она в слёзы: не любишь-де, не ревнуешь, пальцем-де не трогаешь…
– А зуб куда дел? Вышибла?
– Да… Кочергой… – процедил Кудыка, выбираясь из короба.
Вот привязалась чумазая… Ну ничего, приструним, дай только срок…
– Слышь, берендей… – задумчиво, с сожалением сказала ему в спину Чернава. – Ты как хочешь, а я с обозом обратно пойду…
Кудыка сделал шаг-другой – и опешил. Это что же? Облюбила как хотела – и в сторону?
– Ну ты… того… этого… – Обернулся, моргая. – Воли-то много не бери! Поклялся, чай, что женюсь…
– Ты-то поклялся, – с вызовом ответила она, разлокотившись поверх стенки лубяного короба и склонивши набок отмытую со вчерашнего утра курносую рожицу. – А я-то тебе ни в чём не клялась… Думаешь, пошутили в санях негораздо – так мне уже теперь по одной половице перед тобой ходить? Да на кой ты мне ляд сдался? Ни кола ни двора… Ловят вон повсюду…
Будь в руках у Кудыки тележная ось, огрел бы не колеблясь. Древорез настолько смирился со всеми своими напастями, что взять да и утратить хотя бы одну из них показалось ему вдруг за обиду.
– Никак прибить хочешь? – нимало не забоявшись, ласково осведомилась погорелица. – Смотри, берендей… С чем нагрянешь, с тем и отпрянешь!
Кудыка мигом припомнил, что имеет дело с ворожеей, посопел разгневанно и, не сказав в ответ ни слова, отвернулся. Ой, наверное, не девка она была… Наверное, всё-таки баба… Ни стыда ни совести…
В санях ворочались, просыпаясь, возчики. Плескалось за камнями волнолома светлое Теплынь-озеро. Из-за округлой груды щебня, в которую въехало вчера лохматое от окалины солнышко, показался Ухмыл с охапкой деревянных лопат. Шёл, взглядывая то на чернеющий восток, то на розовеющий запад.
– Слышь, Ухмыл! – разом забыв про свежую сердечную рану, кинулся к нему Кудыка. – А у нас-то что ж не разгорается?
Прежде чем ответить, Ухмыл вручил ему лопату.
– Рано ещё… – безразлично пояснил он. – Пока выкатят, пока раздуют…
– Так это что ж выходит? – обомлев, вымолвил Кудыка и оглянулся на светлеющую водную гладь. – Солнышко у греков раньше нашего встаёт, а в озеро падает позже?
– Так и выходит! – бросил Ухмыл, направляясь к саням. – Сутки-то почти одинаковые, а вот ночь у нас длиннее…
Обронил с дробным грохотом всю охапку и зычно гаркнул:
– А ну-ка продирай, продирай ясны очи! Солнышко вот-вот взойдёт!
– Вона как… – заробев, пробормотал Кудыка.
Дивные творились дела на Теплынь-озере. Вскоре, словно бы откликнувшись заморскому утречку, затлела заря и в стране берендеев – за чёрно-сизыми, отчётливо проступившими на бледно-розовом небе зубчатыми хребтами.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
