Простота Вечности. Пробуждение

Глава 1

Вечер укрывал город моросью осеннего дождя, разгоняя припозднившихся прохожих по домам. По глухим переулкам скользили одинокие тени, преломляясь в свете редких фонарей. Двое двигались безмолвно и скоро, но все же шаги мужчины были более уверенны, и он явно ведал, куда идёт, девушка же, напротив, чуть отставала и порой испуганно оглядывалась по сторонам. Вскоре они вышли к набережной, и Сати задохнулась от хлёсткого сырого ветра.

– Долго нам ещё идти? – девушка окинула взором длинный пирс, держащий на привязи несколько судёнышек, практически полностью скрывавшихся в набегающих студёных волнах.

Оглянувшись на нее через плечо, попутчик молча указал на небольшой домик, примостившийся в самом углу, позади громадин-складов, где портовые службы держали разнообразный забытый хлам. Подойдя ближе к строению, Сати недоверчиво оглядела шаткую лестницу, которая вела к железной двери, изрядно потрёпанной ржавчиной. Она заметила, как её спутник внимательно осматривает поддёрнутое тьмой пространство, оставшееся позади и как будто принюхивается, пробуя выискать чуждые запахи в порывах морского бриза.

– Поднимайся, – коротко бросил он, всё ещё не отвлекаясь от вздымающегося серой пеленой моря.

Дверное полотно отворилось и изнутри потянуло тёплой затхлостью, луком и терпкими травами, блеснул огонёк лампочки, и Сати шагнула в неизвестность.

Глаза не сразу привыкли к свету и первое, что девушка увидела, был щербатый стол, занимавший почти половину каморки. Очевидно стародавняя, пережившая не одних хозяев, отполированная временем столешница была испещрена древесными морщинами, в складках которых скрывались неприметные полустертые надписи. Но в тот же момент, как Сати попыталась разглядеть их, на поверхность стола опустилась белая скатёрка, местами потрёпанная и поддёрнутая желтизной.

– Проходи-проходи. Я Зинаида, – благодушно улыбнулась суетящаяся по хозяйству женщина. – На-ка поставь!

Она сунула девушке в руки две плошки: в прозрачной креманке янтарём переливалось варенье, а в глиняной миске горкой лежало пахнущее корицей печенье.

– Сейчас чаёк поспеет, – пухлой рукой женщина потрогала горячий бок закипающего чайника. – А ты чего стоишь-то? Одёжку верхнюю скидывай в прихожке и садись. Почаёвничаем, поговорим.

Сати повернулась и не обнаружила своего провожатого.

– А где Антиквар? – Растерянно промолвила она, расстёгивая пуговицы стёганного пальто.

– На что он тебе? Проводил и пошёл человек по делам! – Зинаида подскочила как ужаленная от затяжного свиста чайника. – Ну вот поди ж ты опять. Всё никак не привыкну, вопит как окаянный. – Ворча себе под нос, она пустила дымящуюся струю в заварочник, откуда вскоре повалил, напоенный благоуханиями летних цветов, пар.

– Но как же? – Сати развела руками.

– Да не переживай, он мне загодя сообщил, что не останется. Позже подойдёт. – Успокоила её женщина. – Ну, давай вареньицем побалуемся. – Пригласила Зинаида гостью, – сама сварганила летом. Соседка яблок подкинула, я-то дюже их люблю.

Звонким ручейком вился рассказ Зинаиды о жизни, она пересыпала его потешными словечками, подливала пахучую жидкость в чашку девушки, но между тем внимательно рассматривала гостью.

– Ну что время принимать царство-то нынешнее. – Хлопнула ладонями о поверхность стола тётенька так, что Сати дёрнулась от неожиданности. – Пойдём, я тебе всё покажу. – Щёлкнув выключателем на стене, женщина поманила девушку за собой по круто уходящей вниз лестнице. – Местечка тут немного, да и запустила я малость работу свою, – Зинаиды прыснула со смеха. – Я, когда сюда пожаловала, этакий кавардак имелся, еле разгребла.

Искрами вспыхивали и тут же затихали лампы, то перед вошедшими, то где-то в глубине помещения, и, наконец, последняя дрожащая волна света улеглась, и перед Сати открылся большой подвал, заваленный разномастными вещами. Сати изумилась, с виду домик был неказист и мал, но вот нижняя подвальная часть была огромной.

– Ну да с набережной лишь только фасад видать, – Зинаида словно разгадала мысли гостьи. – Строение-то, знаешь, очень далеко вглубь идёт. Я-то до конца и не доходила. Там чуть ли не лабиринты. Боязно! Здеся гремит чего-то по ночам, но ты не бойся, пошумит и перестанет. Крысы, наверное. – Зинаида передёрнула плечами. – От ты посмотри, чего деется, я энту лампочку, – женщина указала туда, где в глубине помещения стеллажи терялись во мраке, – уже замучилась вкручивать. День через день перегорает. Ну ничего, здеся поутру много портовых ребятишек бегает, поймаешь кого из них и попросишь ввернуть. Сама не лазай, там вообще ноги переломать можно. Да и кто его знает, чего там водится, там дверца тоненькая от остальной части подвала наш кусок отделяет. – Зинаида зычно зашлась смехом и вскоре, утерев выступившие слёзы, продолжила давать инструкции по работе.

Краска схлынула с лица девушки после тех деталей, которые обрисовала словоохотливая женщина. Антиквар описывал ей предстоящую работу несколько по-другому. И уж никак не ожидала Сати, что в этом месте будет так темно и мрачно. Она с опаской поглядывала в ту сторону, где во мгле терялась та самая тоненькая дверь.

– Кладовщицей у этаких чумных ишачить – смех. Антиквар с хозяином тутошним чего-то привозят, что-то приобретают за бешеные капиталы. Порой взглянешь, тю, вещь давнишняя, мятая, а они прямо млеют, глядя на это. По мне, к примеру, блестящая сковородка, это вещь! Антиквар-то это ему от меня прилепилось. – Гордо вскинула глаза на Сати Зинаида. – Это он особый любитель древностей, прям заходится весь, если не так вещички его лежат.

Голова Сати сделалась тяжёлой от бесконечного монолога шумной женщины, она уже грезила оставить это место и окунуться в порывы свежего ветра.

– Может, мы завтра продолжим экскурсию? – Сати вымученно улыбнулась.

– Тю, так ты сюда как в музей пришагала, – Зинаида остановилась и отвлеклась от перебора папок, – а чего ж я тогда перед тобой распинаюсь? Я думала трудиться тут будешь!

– Конечно, работать я пришла. – Сати опешила от резкости собеседницы.

– Тогда слушай и ушами не хлопай, один раз втолкую, и всё. Завтра ты меня на этом месте не отыщешь уже. Вот так!

Закончив с делами, хозяйка шумно выдохнула.

– Выйдем наверх, хватит тут пыль собирать. А имя у тебя пригожее, – она умолкла на мгновение и задумчиво протянула, – Сати.

– Вряд ли оно моё, я появилась на свет уже взрослая. Нашли меня и имя как приросло. Будто бы оставил кто-то на кромке дороги, откуда возникла теперешняя жизнь. – Проговаривая это, Сати приблизилась к поблёкшему от пыльного налёта тонкому стеклу, за которым уже совершенно затерялся во мраке шумный прибой.

– Это как это нашли? – Зинаида складывала свои вещи в полосатую сумку.

– Может быть меня сбили машиной или что-то ещё произошло, но только очнулась я на обочине дороги. Точнее, Антиквар ехал и заметил, что лежу среди кустов. Я до сих пор вижу его склонённое надо мной лицо, казалось оно окружено сиянием, но это был свет фар. – Сати улыбнулась и пожала плечами. – В больнице диагностировали потерю памяти, в полиции приняли заявку, но пока, видимо, никто не ищет. – Сати пожала плечами.

– Ну, найдут. – Махнула рукой Зинаида. – А мне подмена давненько надобна. К детям перебираюсь.

– Да он сказал, поддержит первое время и через своих знакомых попробует отыскать, – Сати запнулась, – мою прежнюю жизнь, что ли.

– Ты не отчаивайся. – Сказала Зинаида. – Что ж, пойду, собираться буду. Слушай вон там на полке каминной, тетрадка лежит, если чего забудешь, я тебе всё написала.

– Как? Вы прямо сегодня уезжаете? – Девушка всплеснула руками. – Справлюсь ли? – Сати примостилась на краешек стула, и увидела, что в помещении и правда есть камин, не замеченный ей ранее.

– Куда денешься, – ободряюще кивнула ей женщина, – я и так, замешкалась. А мне, знаешь ли, денег не плотят за то, что с тобой здесь чаи распиваю. Вон за той дверью комнатка славная. – Зинаида указала на небольшую дверку вверху. – Для чего жильё снимать и денежки расходовать. Я там жила, когда холодно сильно, то очаг топила. А что? Хорошо и тепло, и уютно сразу. Ну а ты, как сама решишь. Счастли́во оставаться, – подхватывая свою сумку, выговорила женщина. – А, постой, – она пошарила в кармане рабочего халата, что висел на гвоздике, – вот ключ от склада. Не потеряй, – Зинаида заглянула ей в глаза. – Это важный ключик.

– А как им пользоваться-то? – но вопрос повис в воздухе.

Зинаида, буркнув что-то на прощанье, уже ушла, пока девушка рассматривала странный предмет, который при первом взгляде вряд ли можно было назвать ключом.

– Это больше на амулет какой-то похоже. – Сати подняла висящий на цепочке и сияющий голубым камнем искусно выполненный ключ.

Безмолвие опустилось на недвижимое пространство, Сати некоторое время сидела на стуле, вслушиваясь в странные звуки, доносившиеся то с улицы, то из глубины чудного строения. Справившись с волнением, она решила осмотреть помещение, где ей предстояло прожить какое-то время. Одолев три ступеньки вверх, девушка раскрыла дверь в крохотную комнатёнку. Здесь было чисто прибрано и даже имелось небольшое оконце, днём из которого, наверное, видно было море, сейчас затерянное в объятиях темноты.

Несколько недель Сати пыталась разобраться с ворохом бумаг, оставленных прежней хозяйкой, знакомилась с рабочими, которые забегали к Зинаиде на чашку чая и оседали надолго, увидев, что теперь здесь трудится молодая красивая женщина. Ежедневно её навещал мужчина, который при первом знакомстве представился как экспедитор Ерофей. Он привозил и увозил какие-то вещи и коробки, и ставил затейливые закорючки в графе «принял – отпустил». Однажды даже пожаловала его супруга, оценила Сати как потенциальную соперницу и по каким-то своим внутренним меркам решила, что она не опасна.

– Подкормить тебя бы надо, а то вон какая тощая, – сказала женщина.

И теперь ежедневный рацион Сати, состоящий из полуфабрикатов, значительно расширился за счёт домашних яств, присылаемых заботливой женой Ерофея.

Антиквара с того дня, как он привел её на новое место жительства, девушка больше не видела, не было от него и вестей. В полиции, куда она отправилась справиться не искал ли её кто-нибудь, сказали, что новостей пока нет. Монотонный перебор будничных дел, свежий морской ветер и много новых знакомств отвлекали девушку от тяжёлых мыслей. Корабельные ремонтники починили несколько фонарей на пирсе и теперь Сати по вечерам, кроме чтения, развлекали весёлые волны, больше не прятавшиеся во тьме и видные из окна.

Однажды вечером, она бросила взгляд на улицу и увидела, что над землёй и морем белым облаком пари́т снег. Зима начинала понемногу вонзать в пространство ледяные когти, сеять своё колдовство вместе с северным ветром и вьюжить, вырисовывая на окнах узоры заклинаний. Ледяной панцирь вскоре закроет прибрежные воды, и остановится портовая жизнь, так ей сказал Ерофей, предчувствующий начало холодов. Сати очнулась от внутреннего монолога и взгляд её уперся в тонкое полотно снега, лежавшего на набережной. Беспокойство перехватило дыхание оттого, что девушка увидела чьи-то следы. Ранее в такую пору здесь уже никто не ходил, и рабочие, которые помогали поставить ей новую дверь, наказали никому не открывать после того, как у них заканчивается смена. Девушка выключила свет, чтобы с улицы её не было видно и присела на стул чуть поодаль от окон, при этом имея возможность видеть весь берег. Стрелки часов медленно брели по кругу, дремала ненарушенная тишина, и сон вскоре уютно устроился на ресницах девушки. Очнулась она только под утро с трудом разгибая закостеневшее за ночь тело. Не желая беспокоить людей, она не стала рассказывать о ночном инциденте, тем более что шумная ватага ребят-кочегаров, присланных опробовать очаг, целый день толпилась в её скромном жилище.

– Ну всё, пользуй красавица, – блеснул жёлтыми зубами вымазанный сажей паренёк. – Нам Матвеич наказал всё здесь прочистить и проверить, чтобы работал, – он похлопал котёл по тёплому боку. – Мы все исправно сделали, может надо окропить работку? А красавица?

– Иди домой, кропи с молодой женой. – Послышался от дверей глухой бас. – Брысь отсюда, Казанова. – Это главный инженер Матвеич пришёл проверить все ли его указания выполнены.

Сати иногда казалось, что Ерофей и Матвеич взяли над ней негласное шефство и чутко блюли территорию где, обитала девушка. Вся местная шпана была предупреждена не лезть сюда со своими глупостями. Поэтому Сати жила спокойно и даже не боялась ходить тёмными вечерами по местным улицам.

День снова пролетел в заботах, и вечером Сати задремала под уютный гул в трубе очага. Посеребрённая зимним дыханием паутина ветвей стучала в окно, беспокоясь от налетевшего ветра, и Сати, разбуженная этим звуком, проснулась посреди ночи. Она вышла нагреть чайник и подкинуть пару дровин в тлевший очаг, как услышала за входной дверью осторожную возню. Девушка замерла и на цыпочках пошла в прихожую. Откинув тяжёлый полог, который помогал сохранять тепло внутри, она босыми ногами встала на стылые доски и прислонила ухо к полотну двери. Снаружи кто-то скрёб стену, повизгивал и суетился. Сати долго прислушивалась к шуму и вдруг её осенило, что это может быть замерзающая кошка или собака. Она накинула пальто и, сунув ноги в сапоги, стала возиться с замком. На той стороне замерли и через секунду девушка услышала, как трясётся от чьего-то бега железо лестницы. Кинувшись к окну, Сати увидела лишь следы, скоро пересёкшие лежавший снег, но теперь было понятно, что там просилась явно не животина, искавшая тепла, хотя и на человеческие отпечатки это тоже было не похоже.

На востоке ярко занимался рассвет, Сати сквозь сон слышала лязганье железа, сигналы машин и ругань рабочих. Ночное происшествие выбило её из колеи, в которой она так уютно пряталась от себя само́й, и утром на неё навалилась душевная хандра. Потеряла свою прелесть эта милая комнатёнка, не радовал теплом камин и пироги, присланные Ерофеевой половинкой, казались пресными.

– Что с тобой сегодня? – Ерофей помогал Сати пересчитать одинаковые синие вазы, присланные хозяином склада.

– Всё хорошо. – Натужно улыбнулась девушка, не отрываясь от работы.

– Ну как знаешь.

Экспедитор погрузился в машину, но вдруг Сати заметила, что он снова возвращается и словно выискивает что-то у входа.

– Ерофей, ты чего? Забыл чего-нибудь? – Она выбежала навстречу, но поскользнулась на подсохшей ледяной корке и падая зацепилась за перила. – Да что ж такое.

Девушка удержалась на ногах, но из середины, ладони которой она уцепилась за железный поручень стала сочиться кровь.

– Мне пора, – смешался Ерофей при виде оказии барышни, слегка побледнел и ретировался в машину, лишь крикнул на бегу, чтобы на помощь кого-нибудь позвала.

– Ну да, – проворчала Сати, – МЧС сейчас вызову, как же, руку же почти оторвало.

Промокнув платком ссадину, она поискала глазами что-нибудь похожее на аптечку и вдруг сообразила, что ничего у неё нет. Даже простой перекиси.

– Ладно, – Сати промыла рану кипячёной водой, – не отвалится, надеюсь.

Ещё один день закатился за горизонт вслед за солнцем, и Сати, вооружённая одолженным биноклем и целым кофейником с бодрящим напитком, сидела у окна в твёрдой решимости дождаться незваного гостя. Электронное табло телефона показало, что уже полночь, но вокруг было тихо, тревога потихоньку испарялась, и Сати подумывала уже ложиться, но вдруг рука в пораненном месте стала ныть. Сати раскрыла ладонь, и реальность тихонько поплыла у неё перед глазами, края ранки щерились чёрным кантом, словно страшной пропастью беззубой пасти. Мозг суетливо заметался, страх передавил дыхание и девушка, кинув в сумку кошелёк, побежала в ближайшую аптеку.

Нужный адрес находился совсем рядом, идти было недалеко, но короткий путь в арке перегородил какой-то спящий грузовик. Холодный ветер вынуждал барышню идти быстрее, под пальто у неё была лишь ночная рубашка да шерстяные штаны, наспех натянутые для тепла. Сати углубилась в арку соседнего дома, здесь ветер немного стих, и мороз стал сразу как-то мягче. Она пересекла ещё пару дворов и вышла в незнакомый переулок, хотя думала, что уже знает все окрестности.

– Простите, – Сати увидела шагающую ей навстречу девицу, – мне кажется, я заблудилась.

– Если заплутали, то надо выходи́ть на нужную дорогу. – Взглянув Сати в глаза, проговорила прохожая.

– Как аптеку найти не подскажите? – Сати чувствовала, как нарастает боль в руке и немеют пальцы на ногах от холода.

– Туда. – Барышня мотнула головой себе за спину, – вон в ту арку, так вернее и быстрее.

Снежная позёмка стелилась, повторяя изгибы улочки, перекатывалась клубами у самых ног, тянулась вверх и снова прижималась к земле. В раскачивающемся свете фонарей, снежинки, очарованные искрящимся пламенем, замирали на мгновенье, но в последний миг бросались врассыпную. Девушка долго петляла по незнакомым местам, но поняла, что окончательно заблудилась. Сати вдруг увидела лишь окно, среди безжизненных коробок домов, которое бросало тусклую полоску света, на ночной тротуар. Поискав вход, она увидела под налетевшим снегом подёрнутый морозцем камень ступеней, которые поблескивали от наледи и каскадом уходили вниз.

Сати стала спускаться, цепляясь за прутья железной решётки, отделявшей вход от улицы. Малейшее скольжение сулило ей барахтанье, быстрый спуск и очень неприятную остановку, но как бы осторожно она ни спускалась, лишь гигантский прыжок спас её от близкого знакомства с каждой ступенькой. Оторвавшись от приветливо принявшей её стены, Сати мысленно выругалась и стала стучать в дверь. Но деревянное полотно само отворилось, заскрипело, выдавая пришедшего. На улицу вывалились клубы тёплого воздуха. Самостоятельная дверь стукнулась, задев что-то стоя́щее позади неё и стала медленно закрываться.

– Можно войти? – Сати придержала украшенную инеем створку и переступила порог. – Есть кто?

Кусок толстого полиэтилена, приделанный на манер занавеси, отделял освещённое помещение от заставленного миллионом вещей коридора, за ним металась чья-то тень, слышался напев, но на её призывы никто не реагировал. Сати отдёрнула полупрозрачный полог и увидела, что за ним посреди небольшой комнаты пылала огнём железная бочка, дым же от неё тянуло вверх по широкой печной трубе, непонятно откуда взявшейся здесь. В костёр с увлечением бросал попадавшиеся ему под руку предметы маленького роста старичок с торчащими во все стороны, словно воткнутая солома, волосами.

Сати даже вздрогнула, когда он прокаркал, не оборачиваясь на неё.

– И даже не надейся, что как в детских книжках, я превращусь из ворчуна, в старого доброго дедушку, который будет умильно сюсюкать над твоими детками. Не надейся. Я слишком хорошо знаю этот мир, чтобы восхищаться какашками младенцев, и радостно скакать по комнате с криками, «ура, мы покакали». – Он остановил указательный палец прямо перед её переносицей, – все просто рехнулись от ощущения собственного величия, – он задумался, присматриваясь к Сати, – и все в поисках бессмертия, почему-то. Этим величием смердит повсюду. – Он принюхался к ней. – И от тебя смердит, только ты ещё этого не осознала. – Он долго и сосредоточенно смотрел на разложенные предметы у него на столе, – да, и если ты веришь этому старому холеному мерзавцу, то хочу тебя разочаровать, – старик расплылся в злой щербатой улыбке, – он задумал нехорошее, но ты так глупа, что, когда в твой прогнившие мозги дойдёт эта мысль, – старик пустил пузыри сквозь губы и вывалил язык, – будет поздно.

Бессвязное ворчание оборвалось на полуслове, старикашка остановился посреди комнаты. Долго и молчаливо морщил лицо, водил бровями и делал странные движения ртом.

– Ла-ла-ла-ла, – он начал распевать какой-то мотив и скакать на одной ножке. После чего остановился, удивлённо воззрился на Сати, и спросил. – Чё это?

– Добрый вечер, – певучее приветствие донеслось от проёма в стене. – Не удивляйтесь, всё это время дедушка разговаривал со мной. Простите, что сразу не отозвалась, но я вынуждена была закончить одно дело. – Из соседнего проёма вышла женщина, облачённая в длинное, коричневое платье, тупоносые башмаки на низком каблуке, а скромный пучок венчал её голову, у Сати даже мелькнула мысль, что женщина словно сошла с картины о жизни в XIX веке.

Краем глаза Сати наблюдала, как дедушка, задирая голову вверх, обходит её со всех сторон. Старичок прищуривал один глаз, причмокивал. Потом подошёл поближе и стал указательным пальцем тыкать Сати в грудь, затем палец убрал, сплюнул, задрал голову вверх, оттянул уголки губ вниз, обнажая два торчащих снизу зуба, и прошамкал, глядя на хозяйку дома.

– Чаяна, чё это?

– Это не чё, это кто! – С улыбкой парировала та, которую он назвал Чаяной. – Это гости, дедушка. – Она улыбнулась.

– А, – коротко и отрывисто крякнул старик, явно потеряв интерес к Сати.

– Дедушке нравится огонь, – продолжила Чаяна общаться с Сати, при этом мягко, но настойчиво разворачивая дедушку лицом к столу, где он радостно заметил свои игрушки. – Чаяна снова улыбнулась, – поэтому он обходит все помойки в округе, а потом сжигает всё, что принёс. Так что здесь не всегда так много вещей. – Словно извиняясь проговорила она.

– Простите что я к вам ворвалась, но дверь была открыта. Понимаете, я аптеку искала, но, видимо, совсем заблудилась.

– Что у вас случилось? – Чаяна вскинула брови. – Покажите-ка мне. – Она жестом поманила Сати за собой. – Только не здесь, дедушка нервный, не будем его тревожить. Идём в мою комнату.

Небольшое пространство, отделённое полотняными занавесями, вмещала в себя лишь топчан, да колченогий стол. Окошечко было задёрнуто мешковиной, настольный светильник, бросал неяркое пятно света. Вся обстановка отдалённо напоминала нынешнее жилище Сати, хотя было ли у неё когда-то другое, она не знала.

– Дайте мне посмотреть. – Чаяна взяла её за руку, сняла промокшую повязку и опустила куда-то за топчан. Из-под топчана послышалось радостное чавканье и возня.

Сати с тревогой посмотрела на неё.

– Мусорные бачки ненадёжны. – Прокомментировала хозяйка странное явление. – Кто это сделал?

– Упала и поранилась. – Сати всё ещё прислушиваясь к звукам, идущим из-под кровати и вдруг заметила, как за тканевой перегородкой словно пролетела чья-то тень.

– Не волнуйтесь, – мягкий голос Чаяны успокаивал, – это Пава. Дорогая, завари нам чаю, – чуть повысила она голос. – Я обработаю вам рану, а потом провожу до аптеки. Мне всё равно надо сходить кое-куда.

– Спасибо. – Сати споткнулась на полуслове, потому что масса воздуха прямо перед ней начала постепенно обретать, словно нарисованные карандашом очертания высокой бледной девушки, в которой Сати узнала незнакомку, что подсказывала ей путь до аптеки.

– Целебный чай, он поможет. – Наклонив голову под притолокой, девушка выплыла за дверь.

Услышав голос, Сати точно убедилась, что она встретила эту барышню по дороге.

– Простите, – Сати показала себе за спину, – я, по-моему, видела эту девушку.

– Быть может. – Чаяна, смешивающая в медной ступке какие-то пахучие порошки, сверкнув глазами, взглянула на гостью. – Давайте руку, – она резким движением высыпала едкую смесь прямо в рану и, крепко сжав запястье Сати, с какой-то нечеловеческой силой вдавила пальцем в центр ладони приготовленное зелье.

Сати показалось, что её пронзили кинжалом, нестерпимая жгучая боль окатила девушку с ног до головы, звуки начали сглаживаться в угасающем сознании, и она провалилась в тягучее забытье, и только чей-то визжащий крик провожал её по лабиринтам боли. Реальность пыталась возвращаться урывками, продиралось сквозь замутнённое зрение обеспокоенное лицо Чаяны, а Сати лишь чувствовала, как её колотит ледяной озноб, оседающий холодной влагой на побледневшем лбу.

– Ох, как вы меня напугали, – с облегчением проговорила женщина. – Садитесь.

Сати не помнила, как оказалась на кушетке и не ведала сколько прошло времени.

– Что это было? – Сати попыталась разжать сведённую судорогой руку.

– Мазь такая, – виновато улыбнулась врачевательница. – Я просто знаю несколько рецептов. Вам лучше? Голова не кружится.

Сати отхлебнула из глиняной кружки горьковатый настой, который комом провалился в желудок, закашлялась и решила, что ей пора всё-таки найти настоящую медицинскую помощь.

– Вы знаете, я благодарна вам, но, наверное, мне пора, – часы, стоя́щие перед ней, показывали, что провела она здесь уже почти три часа.

– Если вам лучше, то это отлично. Мне тоже надо спешить, я провожу вас. – Чаяна подхватила клетчатую накидку, отороченную жидким мехом и странный чёрный саквояж. – Не туда, – она остановила Сати, направившуюся к уже знакомому входу.

Тут вихрем в коридор вылетел старичок.

– А всё равно у вас ничего не выйдет! – Дедушка по-детски скакал и смеялся. – Потому что все вы мерзавцы! – Радостно взвизгнув, он схватил лыжную шапочку и довольный умчался обратно в комнату под аккомпанемент рухнувших завалов.

– Милая, прибери за дедушкой. – Спокойно, с улыбкой проговорила, Чаяна. – Пава, я надеюсь, тебе не нужно напоминать, что ты должна делать?

– Нет. Я помню. – Лёгкой судорогой по лицу девушки пролёг какой-то протест, но тут же оно просветлело улыбкой. – И желаю вам удачи.

Чаяна потянула за блестящий набалдашник на той печной трубе, что собирала дым от костра, разжигаемого стариком, и отворился незаметный до этого проём. Сати с удивлением оглядывалась, поднимаясь по лестнице. За спиной горела бочка, плавно по комнате скользила Пава, прибирая вещи, дым уходил вертикально вверх, и дрожащий от жара воздух отделял всё это словно незримой стеной. Из раскрытой Чаяной наверху двери пахнуло кошками и жареной картошкой, а как только они захлопнули за собой дверь, Сати обнаружила, что они очутились в подъезде какого-то дома, и дверь ничем не отличается от трёх других таких же, крашенных коричневой краской.

– Где мы? – Сати оглядела лестничную клетку.

– В этом странном мире людей. – Хохотнула Чаяна, поправила высокий воротник накидки и пригласила Сати идти следом.

Вьюжное ненастье слегка успокоилось, и снежные покровы, лишь изредка вздрагивая кое-где, сонно тянулись за прогуливающимся ветром. Выбравшись из темноты дворов, спутницы пересекли мост над спящей рекой, и вышли на пустую набережную.

– Странный дом у вас. – Заметила Сати, хотя тут же подумала, что её пенаты мало чем отличаются от увиденных.

– Нормальный. – Пожав плечами, проговорила Чаяна. – Дедушка иногда чудит, но в основном он такой же милый как сегодня.

Ночь хрустела морозом. С железного полотна крыш откосом слетал снежный шлейф, срываясь под ступнями торопящегося ветра, плотнее укрывая следы дневной суетности.

– Аптека далеко? – Сати хотела побыстрее избавиться от новой знакомой. – Что случилось? – Сати увидела, как напряжённо Чаяна всматривается в пустоту переулков, упирающихся в набережную.

– Показалось, что кто-то идёт за нами. – Чаяна повернулась к Сати. – За тем поворотом, – потыкала она пальцем вперёд.

Ветер, играя снежной завесой, брёл за ними, укрывая их от постороннего взгляда. Казалось, что они словно пари́ли в пространстве, пересекая рубежи многомерности мира.

– Ах, какая неудача, – воскликнула Чаяна, когда они подошли к закрытым дверям лавки с лекарствами. – Странно, раньше они работали круглосуточно. – Она задумалась на мгновение. – Пойдёмте, у меня на работе целая аптечка есть. – Она увидела испуг на лице Сати и рассмеялась. – Всё только от официальных фармацевтов.

 Громада тёмного здания, мигавшая светом только в нескольких окошках, привлекла к себе внимание Сати.

– Я служу в театре. – Чаяна проговорила последнее слово с очевидной нежностью. – Здесь настоящая жизнь.

Тяжёлая дверь в боковом проходе отворилась с лёгким скрипом, пропустила девушек в долгожданное тепло принявшего их узкого коридора. Тёмное, густое безмолвие, казалось, не заметило Чаяну, а на появление Сати оживилось голосом.

– Душечка, это с тобой?

Рассмеявшись, Чаяна оглянулась на Сати.

– Люблю многообразие родной речи. Да, «это» со мной. Я ненадолго.

– Ох, и не спится вам. – Топя слова в зевке, протянула им вслед обезличенная темнота.

Пустынное закулисье эхом дробило шаги, слышались перекаты вздохов, и многоголосное сопение выдавало человеческое присутствие. Но кто-то уже будил рассвет, по-своему лаская пальцами клавиши забытого в переходах рояля, ронял смешение звуков и иногда что-то шептал, вторя мотиву.

– Мне кажется, что я когда-то здесь была. – Шёпотом проговорила Сати, потому что где-то в глубине сознания всколыхнулось чувство похожее на воспоминание.

– Это же театр, здесь все когда-то были. – Чаяна остановила её прикосновением руки. – Погоди минуту, мне надо переодеться и сходим в подсобку за необходимым. Подожди меня возле сцены.

– Хорошо. – Пройдя вперёд, Сати вдруг зацепила рукавом торчащую яблоневую ветвь. Розово-белый перелив цвета высветил блеск прожектора, который включили где-то вверху, и он преломился в узкий луч, пробившись сюда через преграды. Сати остановилась и долго, словно завороженая, смотрела на пластмассовые яблоки и тёмные бумажные листья. – Я точно была здесь. – Внутри плясал какой-то незнакомый доселе восторг, но поглаживая лепестки, Сати вдруг почувствовала появившуюся неясную грусть, оборванную хриплым криком.

– Ну аккуратнее там, что ли.

Яблоня задрожала, дёрнулась всей листвой, всем бутафорским цветением потянулась к Сати, потом истошно зашелестела, протискиваясь под перилами мостка и созвучно скрипу тележки, на которой лежала, стала удаляться, печально раскачиваясь из стороны в сторону. Так же растворились и первые крохи воспоминаний.

– Слышь, ты мне все декорации обдерёшь. – Другой окрик положил начало не только привычной, но даже обязательной и не к чему не обязывающей перепалке.

– Вы словно призрака увидели. – Тихий голос Чаяны вернул Сати в пробуждающуюся реальность.

– Возможно! – Сати очнулась. – Иногда прошлая жизнь, самый настоящий призрак.

Очередная сцена мира из декораций преградила им путь. Пенопласт лгал, что он камень, оконная рама дрожала полосками бумаги от сквозняка. Чаяна поднялась на помост и открыла бутафорскую дверь, при этом поманив за собой Сати.

– Я только заберу лекарства и сразу пойду, хорошо? Мне уже пора. – Сати вдруг стало странно весело. – А здорово здесь у вас. Мне словно легче дышится.

– Это Зов Проводника, – пробурчала Чаяна.

– Какой зов? – Сати вскинула на неё удивлённый взгляд.

– Вам послышалось. – Чаяна скользнула за красную плотную занавесь. – Нам сюда.

Сати обнаружила каменную лестницу, которая вела куда-то наверх. Слабый свет источали редкие лампочки на стене.

– Нет, нет нам сюда, – откуда-то сбоку возник голос спутницы.

Сати сделала шаг, и её поглотила тьма. Чаяна, взяла Сати за пальцы и стала продвигаться вперёд, предупредив, чтобы та ступала как можно тише. Девушке показалось, что они идут бесконечно долго, и ей уже совсем не нравилась эта затея, но вдруг мгла начала менять цвет. Сначала Сати подумала, что от кромешной темноты перед глазами мерцают звёздочки, но это были лишь предвестники света. Молочно-белое покрывало странного свечения понемногу смешивалось с окружающей чернотой. Неожиданно на их пути возникло туманное дрожанье. Сати опустила глаза и увидела под ногами камни, из-под которых словно лился свет. Камнями, как ковром была устлана целая площадка. Сати подняла глаза и удивилась, увидев ярко светящуюся овальную белую раму, увитую вензелями. Внутри неё было парившее в пустоте зеркало, так что красивая оплётка была не более чем украшение. Они существовали отдельно друг от друга. Сати вгляделась в зеркало, оно не имело отражения того, что было перед ним, хотя между Сати и зеркалом стоял стул, с высокой резной спинкой, которая скрывала сидящую на нем фигуру. По обе стороны спинки стула виднелись шелестящие, как прозрачные крылья стрекозы, многослойные юбки. Вдруг, как будто отдельная от скрытого тела рука, затянутая в тёмную перчатку, появилась справа от спинки стула. Рука изогнулась назад, поползала пальцами по белому дереву спинки и успокоилась, уцепившись за резьбу. Чаяна, подтолкнула Сати вперёд на камни, источающие свет. Какое-то время Сати разглядывала это странное явление, и повернулась к Чаяне. Но там её провожатой уже не оказалось. Сати обернулась обратно в поисках ответа и похолодела от того, что натолкнулась на лицо, вдруг возникшее перед ней из-за спинки стула. Сати вскрикнула, отчего бледный лик под чёрной ажурной полумаской поморщился. Девушка увидела перед собой странную и нереальную личность. На тонкой длинной шее была треугольная голова, и почти овальное, словно приклеенное лицо, обрамленное серым газовым шарфом. Фигура даже не пошевелилась, а вот шея, увитая множеством тонких цепочек на мгновенье, изогнулась подобно змее, ловко отвела назад треугольную голову, и Сати увидела, что между ними добрых полтора метра. При всём этом маскараде перевоплощений, вопрос странной фигуры, обращённый к Чаяне, застывшей неподалёку, был более, чем будничный.

– Чего надо?

Чаяна поставила звякнувший склянками саквояж на пол.

– Обряд перехода!

Треугольная голова стала делать какие-то странные кивающие движения и снова приблизилась к Сати.

– А чем это от неё пахнет? Гадость какая-то. – Казалось, все части тела фигуры действуют самостоятельно. Потому что после этих слов появилась рука, приложившая платок к носу фигуры. – Ой, да убери ты, – раздражённо обронила фигура. – Я спрашиваю, пахнет чем?

– Её ранили. – Чаяна напряжённо вглядывалась в лицо фигуры.

– Прекрасно. – Произнесла фигура, раскатисто раскрывая рычащим звуком слово. – Ты что обалдела? Какой обряд? – Фигура вздохнула. – Идите отсюда. Тоже мне, выскочки-самоучки. Чё сама-то полезла, сразу бы вела.

Сетовала голова, а совершенно сбитая с толку Сати не могла проронить и звука.

– Срочно надо было. – Выудив одну из банок, Чаяна протянула её на раскрытой ладони.

И услужливая рука поднесла к лицу фигуры переданную Чаяной склянку.

– Подкуп? – Шея перенесла голову к Чаяне.

– Подарок! – Чаяна, почтительно поклонилась.

– Врёшь! – Фигура вздохнула и выпустила неизвестно откуда взявшийся дым из ноздрей. Вторая рука сразу же поднесла к щели рта, не прикрытого маской, изогнутую трубку. – Ладно бестолочи уговорили. Одно ведь дело делаем. – Проговорила фигура, обращаясь то ли к Чаяне, то ли к руке. – Обряд, обряд. – Задумчиво протянула она. – Вот чем-то ещё от неё воняет. – Рука почесала голову. – Не могу понять. Смердит прямо.

– Вы позволите передать вам некоторые свои мысли. Наедине. – Чаяна подняла на фигуру встревоженный взгляд.

– Ты подумай, а я послушаю. – Вздохнуло существо. – Да ладно!? – Было ощущение, что глаза её округлились. – Что ж сразу-то не сказала, неразумное ты существо женского пола.

Едва заметное шевеление стало собирать разрозненные части странной фигуры в единое целое. Сати показалось, что она слышит, как стучит её перепуганное сердце, но это был всего лишь стук в темноте. Фигура откликнулась на стук очаровательным женским сопрано. Хлынувшее дыханье света, от растворенной двери оживило темноту картинкой гримёрки, заваленной цветами, безделушками, костюмами. Странная фигура менялась на глазах, обернулась, тряхнув тёмными кудрями.

– Милочка, Богиня вы наша, скоро ваш выход. – Высокий, юркий манерами человек улыбался у входа.

– Ох, заболталась я. Дебютантка. – Отозвалось перевоплощение, указывая на Сати. – Три минуты, и я иду покорять публику.

На Сати уже смотрело лицо, которое она часто видела на афишах.

– Я всегда думала, что вы оперная певица. – Ляпнула Сати свои мысли вслух. Ничего более дельного в опустевшую от ужаса и неизвестности голову девушки не приходило.

– Одно другому не мешает. – Ответила та, что на афишах значилась как Диана Княгинская – Королева Оперы, – Татьяна, – зычно прокатила она чьё-то имя. – Татьяна, мне на выход пора! Вам тоже, – она кивнула на дверь. – Долго добирались. Будет тебе обряд! – Она на секунду замерла, глядя Чаяне в глаза. – Если вовремя придёте.

Гримёрка уже жила другой жизнью, а Чаяна утягивала Сати на выход, пока последняя тщетно пыталась понять, как за полчаса сонное утро, превратилось в буйство вечернего театрального представления.

Очутившись на улице, Сати вдохнула подсыревший к вечеру воздух исхода зимы.

– Чаяна, скажите мне честно, я не в себе?

– Как раз наоборот, ты возвращаешься. Пойдём, надо восстановить силы.

У Сати не было сил сопротивляться, к горлу подступил комок какой-то липкой тошноты и голода. Вечер скомкался каким-то чувством ожидания, провёл измученных компаньонок по слякотным проспектам и нашёл им приют в бистро на французский манер. Столиками был часто уставлен небольшой зал, и спутницы присели в уютный уголок. Чаяна быстро накидала заказ, даже не советуясь с Сати и вытянув ноги устало вздохнула.

– Что ж теперь остаётся только ждать. – Кратко вымолвила она.

– Ждать чего? Мне бы всё-таки хотелось понять, где мы сейчас были? Вы явно знаете обо мне больше, чем я о вас. – Сати одним духом выпила принесённый стакан воды и почувствовала, что у неё совсем не осталось сил.

На мгновенье жизнь, слоняющаяся в этом бистро от столика к столику хмельной походкой, нескромными взглядами, прокуренными голосами, показалась Сати прекрасной. Обыденность разгула порой становится островком спокойствия. После всего пережитого девушка не была уверена, что готова к скорым ответам. Ей хотелось вернуться в свой уютный мир на набережной. Её неприятно кольнула мысль о тех, кто сейчас, вероятнее всего, беспокоится о том, куда могла подеваться Сати, хотя сегодня как раз была очередь её выходного дня, так что можно было особенно не волноваться.

Графин с вином и дощатая тарелка с большими кусками ароматного паштета уже стояла на столе к моменту, когда Сати очнулось от мыслей. Вскоре услужливый официант принёс корзинку с пухлыми круассанами и тарелку с рубленым холодцом.

– Попробуй, это заячий зельц. Вкусно так, что полжизни отдать можно. – Чаяна увлеклась содержимым своей тарелки, но потом резко вскинула голову и наполнила бокалы красной жидкостью. – За встречу, – улыбнулась она.

– Скорее за знакомство, – терпкий напиток приятно прокатился по нёбу и растёкся на множество оттенков вкуса. – Отличное вино!

Сати усмехнулась тому, что с того момента, как несколько месяцев назад её нашёл Антиквар, она ни разу не пила алкоголь, хотя может и до этого у неё не было особо много поводов. Капелька грусти упала с ресниц девушки, и та спохватилась, потому что не заметила, как заплакала. Это она тоже делала впервые.

– Тебе плохо? – Спросила Чаяна.

– Я не знаю, как мне бывает хорошо, а как плохо. Скажи мне, не мучай, где мы были сейчас?

Вдруг сбоку к их столику резко спикировала тень, Сати медленно повернула голову и увидела, что над ней нависает мужчина с каким-то хищным взглядом.

– Я подсяду? – Он бесцеремонно отодвинул стул. – Такие красивые и одинокие барышни. Я могу угостить вас?

Сати не покидало ощущение, что на этом человеке маска вместо лица.

– Нет! – Неожиданно резко сказала она, чувствуя зловонное удушье, идущее от него. – Встаньте немедленно!

Сати вскочила и словно птичьей лапой впилась в плечо человека так, что он взвыл. Жизнь в бистро замерла, один из официантов медленно приближался к ним.

– Пусти! – Повелительно сказала Чаяна. – Теперь они сами.

Сырой ветер облизал лицо девушки, когда она выбежала на улицу, вслед за ней вышла Чаяна. Сати схватилась за водосточную трубу, но не могла удержаться на одном месте земля плясала под ногами, в сумерках ей мерещились чьи-то лица, и мир кружился во всех плоскостях. Сати съехала по стенке дома и уселась прямо на размокший снег. Прохладная ладонь её знакомой опустилась на разгорячённый лоб, и Сати стало нестерпимо стыдно за своё поведение, неужели она могла такое натворить, всего лишь выпив бокал вина.

– Прости, – зубы выбивали чечётку, а озноб тряс её бедное тело, – прости, я не доставлю больше хлопот. Иди, я дальше сама.

– Что ты, – Чаяна подставила ей под нос какую-то склянку из своей коллекции, – ты сделала большое дело. Одной пиявкой стало меньше.

– Я ничего не понимаю, – Сати почувствовала острый приступ тошноты и свалилась лицом прямо на мёрзлый асфальт.

Девушка заметила, что из подворотни выплыла какая-то сутулая жердь, отдалённо почему-то похожая на Ерофея.

– Помоги мне, – тихо сказала Чаяна странному силуэту, – тяжко ей совсем.

– Куда доставить? – проскрипела тень.

– К проходу! – Неопределённо ответила женщина.

Сати почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили её скрученное внутренней болью тело, и потоки холодного воздуха стали омывать горящее лицо. Рука девушки безвольно соскользнула, и от взгляда Чаяны не укрылась расцветающая чернота посреди ладони.

– Ох не успеем, ох что же я наделала. – Сетовала она, ускоряя шаги.

Сати вдруг почувствовала землю под непослушными ногами, и мир вернулся в прежнюю вертикаль.

– Дальше сами. Я эту старую каргу терпеть не могу.

– На себе посмотри молодец-красавец, – донеслось откуда-то сбоку.

Сати увидела чем-то знакомый переулок, а также открытую дверь трансформаторной будки, а оттуда манила их рукой, тряся буклями под белым чепцом, пожилая женщина.

– Ну, давайте уже быстрее, не лето чай! Что она у вас грязная-то такая, – брезгливо отскочила старушка, когда Сати приблизилась, – вы её что волоком тащили?

– Почти, – усмехнулась Чаяна. – Дай ей одежду чистую и умыться. – Повелительно сказала она и скрылась в глубине большого помещения, куда они пришли.

Старушка с буклями потыкала пальцем в направлении маленькой раковины.

– Иди рожу сначала вымой свою, – она открыла у стены большой сундук и стала что-то искать там. – Тщательно мой, чтобы полотенце о тебя не испачкать.

– Ты как разговариваешь! – Хлёстко спросила Чаяна, появляясь снова.

– Ой, ну прости, прости! – Засеменила бабулька к Сати с чистым куском ткани. – Ну не злись Чаянушка, вон иди чаю попей.

– Отравишь ещё, знаю я твой чай.

– Ну что ты такое говоришь, – старуха обиженно надула губы.

– Что знаю, то и говорю. Давайте быстрее. – Выдохнула Чаяна и тяжело опустилась на стул. – И начинай поскорее проход открывать.

– Ой, так это что ж она? – Старуха всплеснула руками.

– Она, она. За дело берись.

– Чего же ты сразу-то не сказала?

– Извини отчитаться перед тобой забыла. Знаешь ли, после того, как твоя драгоценная доченька всю эту кутерьму устроила, у меня совсем не остаётся времени на светские беседы. – Уперев руки в бока, говорила Чаяна.

– Ой, ладно не ворчи. – Отмахнулась старуха и, подскочив к противоположной от входа стене, погладила неровную поверхность. – Стеночку попорчу, некрасиво будет. – Посетовала она.

– Старая, ты ополоумела совсем? – Чаяна, раздувая ноздри, шикнула на неё. – Принимайся за работу, рассуждает ещё она о красоте бытия.

Сати, слушая эту перепалку, приходила в себя, подставляя лицо под струи тёплой воды. Она твёрдо решила уйти из этого странного места, как только сможет стоять на ногах, не держась за раковину. Если эти люди знают кто она, то значит ей нечего здесь делать, ведь более странного общества она не могла себе представить даже в кошмаре.

– Ты как? – Мягко пронеслось над ухом.

Сати повернулась к Чаяне.

– Плохо. Мне очень плохо, и я пошла домой!

– Мы уже близко, не волнуйся.

Сати заметила, как старая женщина что-то сыпет в чугунный горшок, льёт туда паром исходящую струю кипятка из чайника и бубнит какие-то странные слова. Подскочив к Сати он с силой сунула в обжигающую жидкость её руку, и девушка взвыла от боли.

– Предупреждать надо, – Чаяна, постучав себя по голове, посмотрела на бабку.

– Не до сантиментов, – проговорила вдруг осмелевшая старуха и выплеснула на стену содержимое из чугунка.

Бетон стал крошить, шипеть и слезать со стены. Чаяна вдруг затянула песню высоким неприятным голосом, но мотив Сати показался отдалённо знакомым, и реальность девушки снова поплыла, смешиваясь с мелодией слов, связанных голосом певицы. Воздух становился плотным, гулким, мелодия стала обретать очертания. Старуха поскребла ногтями, оставшуюся цементную поверхность, стукнула кулаком по истончённой стене. От удара её кулака посыпалась крошка и провалилась в потревоженную недвижимую пустоту. Чаяна подошла ближе подставила ладонь и отрицательно покачала головой.

– Не получилось!

– Погоди, не дрейфь! Времени то сколько прошло, подстыло маленько. – Бабулька ловко подскочила к лопате, стоявшей у железного стола.

Перехватив древко покрепче, старуха в чепце, широко расставила ноги, покачалась в этом боевом шаге и, замахнувшись из-за спины, плашмя приложила штыком лопаты по выщербленной поверхности. Выбитая цементная пыль посыпалась на землю, развалившись, съехал пласт бетонного покрытия, обнажив кусок кирпичной кладки.

Сати временами проваливалась сознанием, словно увязая в дребезжащем голосе и высоких нотах. Девушка смотрела на этот театр абсурда, но внезапно против своей воли пошла к образовавшейся прорехе в стене. Когда Сати приблизилась, руки её, словно существовавшие сами по себе, отодвинули кряхтящую старуху, легли ладонями на оскаливавшуюся кладку старых кирпичей. Послышался лязг какого-то внутреннего механизма, и кладка стала разъезжаться в стороны. За этими странными воротами, в которые превратилась стена, открылся тоннель, выложенный окрашенными временем и тёмной слизью камнями. Даже в этот морозный день, проход, который скрывало под собой старое здание, чавкал застоявшейся жижой. Удушливая вонь, идущая от мёртвой воды, немного развеялась, смешавшись с проникшими струйками свежего воздуха, старуха подскочила ко входной двери и открыв её настежь выпустила зловонный дух наружу.

– Ты что делаешь? – Зашипела Чаяна.

– Проветрить хочу. Аж глаза щиплет. – Заныла старуха, отирая снятым чепцом взмокшее от работы лицо.

– А когда ты из своей помойки вылезала, у тебя ничего не щипало? И придурочную свою вытаскивала вслед за собой. – Чаяна с силой захлопнула дверь.

Лампочка, сиротливо болтающаяся под потолком, вдруг судорожно икнула светом, погасла на мгновение, натужено снова попыталась озарить пространство, но лишь сверкнула сизой искрой и с каким-то жужжащим звуком умолкла навсегда.

– Фонарик зажги, – шёпотом проговорила Чаяна застывшей старухе.

– А чево это? – осторожно спросила та, шаря по столу в полной темноте руками.

– Тово это, – передразнила её Чаяна, – Проводник приближается.

Наконец широкий язык света от фонаря высветил проход, и послушная, снова затянутой Чаяной песне, Сати побрела по щиколотку в мутной и тепловатой воде. Подошвы босых ног скользили по нанесённому временем илистому ковру, прикосновение которого отдавалось омерзительным содроганием во всём теле. Со всех сторон слышались какие-то странные звуки, но для девушки всё вокруг дышало безмолвием, её стало тошнить от запаха гнилой воды, она пыталась спрятать лицо в ладонях, понимала, что она уже почти задохнулась, но вдруг всё отступило на задний план. Подняв глаза, она отшатнулась, ей показалось, что стены, испещрённые какими-то символами, двигаются. Каменные своды сменили изобилующие значками поверхности, и надписи ей эти что-то смутно напоминали. Чаяна шла впереди, пела всё громче, бабка поддерживала еле передвигающую ноги Сати и замыкала процессию. Сати вдруг резко остановилась, старуха споткнулась о неё, рухнула на колени в воду и недовольно зашипела, отплёвываясь и вставая.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.