Из книги «Перстень». 1920

Черный веер, шелк сквозистый, ворожба полночной птицы,

Ты навеял сердцу злое взмахом черного крыла.

В миг один размеры молний принимает взблеск зарницы,

Если зеркало качнешь ты, если ревность ты зажгла.

Тусклый месяц встал недобрым, опрокинутый в ущербе,

Черный веер, зыбью шаткой, с ним согласно колдовал.

О, среди цветов медвяных были пчелы в вешней вербе.

Сколько жал вонзилось в сердце. Как бывает пламень ал.

Оскорбленная словами, на скале была ты, серна,

Оневестилась с безумьем. Пала в пропасть ты до дна,

Черный веер в ночь ущерба заклинает достоверно:

Стала ты невестой ветра, духам пропасти жена.

Но, душой узнав распятье, ты упала до подножья,

И Незримые смягчили восемь жутких саженей,

Черный веер был разорван, и прекрасна правда Божья,

Овоздушенный сияет стройный стебель вешних дней.

Что случилось, то случилось. Возрожденно ты красива.

В край громов дорога молний. Шум грозы в лазури смолк.

Лишь на месте недоступном, на краю грозящем срыва,

Как крыло незримой птицы, бьет о камень черный шелк.

Страницаиз208

СкороКнижный режим