Двенадцатая ночь, или Что угодно

Сцена 4

Комната во дворце герцога. Входят герцог, Виола, Курио и другие.

Герцог

Я жажду звуков. Добрый день, друзья!
Цезарио мой добрый, пусть споют
Опять старинную, простую песню
Вчерашней ночи. Грусть мою как будто
Она развеяла сильней гораздо,
Чем пышные слова пустых напевов,
Пленяющих наш бестолковый век.
Одну строфу, одну строфу всего лишь!

Курио

Простите, ваша светлость, – того, кто мог бы спеть ее, здесь нет.

Герцог

Кто же ее пел?

Курио

Шут Фесте, который очень забавлял отца графини Оливии. Но он, верно, где-нибудь поблизости.

Герцог

Разыщите его, а пока сыграйте этот мотив.

Уходит Курио. Музыка.

Цезарио, когда полюбишь ты,
В страданьях сладких вспомни обо мне.
Как я, все любящие своенравны,
Изменчивы в движениях души.
Одно в них держится неколебимо:
То образ милой, глубоко любимой.
Что, нравится ль тебе напев?

Виола

Прекрасно!
Как эхо, раздается он в чертогах,
Где царствует любовь.

Герцог

Твои слова
Прекрасно выражают чувство страсти.
Ручаюсь жизнью, – как ни молод ты,
Но ты уже искал в глазах любимой
Ответа на любовь; не так ли?

Виола

Да.
Отчасти, государь.

Герцог

Ну, какова ж
Твоя любезная?

Виола

На вас похожа.

Герцог

Она тебя не стоит. Молода?

Виола

Почти что ваших лет.

Герцог

Стара, ей-богу!
Муж должен быть своей жены постарше:
Тогда она к себе его привяжет
И будет царствовать в его душе.
Как мы себя, Цезарио, ни хвалим,
А наши склонности не постоянней,
Капризнее гораздо и слабее,
Чем женщины любовь.

Виола

Согласен с вами.

Герцог

Так избери подругу помоложе,
А иначе любовь не устоит.
Ведь женщины – как розы:
Чуть расцвела –
Уж отцвела,
И милых нет цветов!

Виола

Да, жребий их таков!
Не доцветать,
А умирать.
Их жизнь – мгновенье, слезы.

Курио возвращается с шутом.

Герцог

Ну, спой-ка песнь вчерашней ночи, друг!
Заметь, Цезарио, – то песнь простая.
Крестьянки в поле, собирая хлеб
Иль кружево сплетая, молодицы
Поют ее; она не мудрена
И тешится невинностью любви,
Как в старину бывало.

Шут

Прикажете начать?

Герцог

Да, пожалуйста, спой.

Шут (поет)

Смерть, скорей прилетай, прилетай
Кипарисами гроб мой обвить!
Жизнь, скорей улетай, улетай, –
Я красавицей гордой убит!
Плющом украсьте саван мой,
Посмертный мой венец!
Никто с любовию такой
Не встретит свой конец.
Нет, нежных прекрасных цветов
Не бросайте на бледный мой лоб
И в тоске не склоняйте голов
На укрывший меня черный гроб!
Чтоб было некому по мне вздыхать.
Заройте труп мой в прах!
Чтоб другу гроб мой не сыскать,
Забудьте о слезах!

Герцог

Вот тебе за труд.

Шут

Тут нет труда, ваша светлость. Петь для меня – удовольствие.

Герцог

Ну так возьми за удовольствие.

Шут

Пожалуй, за удовольствие рано или поздно мы должны расплачиваться.

Герцог

А теперь позволь мне тебя уволить.

Шут

Да хранит тебя бог меланхолии и да сошьет тебе портной камзол из тафты с нежным отливом, ибо душа твоя – истинный опал. Людей с твоей твердостью надо бы посылать в море, где человек не знает, что его ждет, и должен быть ко всему готов; ибо когда не знаешь, куда направляешься, заходишь всего дальше. Прощайте!

Уходит.

Герцог

Оставьте нас.

Курио и придворные уходят.

Цезарио, еще раз
Пойди к безмерно гордой и жестокой,
Скажи ей, что моя любовь над миром
Возносится, как небо над землей:
Владений жалких вовсе ей не надо.
Скажи, что все дары судьбы, богатства,
Ей счастьем данные, в моих глазах
Ничтожны, как случайная удача.
Лишь царственное чудо красоты,
Которое природа в ней явила,
Влечет к себе мой дух неудержимо.

Виола

Но если, добрый герцог мой, не может
Она любить вас?

Герцог

Такой ответ
Не принимаю я.

Виола

Принять должны вы.
Положим, девушка влюбилась в вас –
Такая, может быть, и есть на свете –
И сердце ноет у нее по вас,
Как ваше по Оливии; положим,
Что вы не можете ее любить,
Что вы ей это говорите, – что ж,
Ответ ваш не должна ль она принять?

Герцог

Грудь женщины не вынесет той бури
И урагана страсти, что в моем
Грохочет сердце; женщины душа
Мала, чтобы вместить в себе так много.
Они непостоянны; их любовь
Желаньем только может называться;
Она в крови у них, а не в душе,
И вслед за ней отягощают сердце
И пресыщение, и тошнота.
Моя ж, как море, голодна любовь –
Ее насытить трудно! Не равняй
Мою к Оливии любовь с любовью,
Что может женщина ко мне питать!

Виола

Однако же, я знаю…

Герцог

Что ты знаешь?
Скажи.

Виола

Мне слишком хорошо известно,
Как женщины способны полюбить.
Их сердце так же верно, как и наше.
Дочь моего родителя любила,
Как, может быть, я полюбил бы вас,
Когда бы слабой женщиною был.

Герцог

А как же дальше жизнь ее сложилась?

Виола

Вся жизнь ее – пустой листок, мой герцог;
Она ни слова о своей любви
Не проронила, тайну охраняя;
И тайна, как червяк, в цветке сокрытый,
Питалась пурпуром ее ланит.
Задумчива, бледна, в тоске глубокой,
Как памятник великого терпенья,
Иссеченный на камне гробовом,
Она в печали только улыбалась.
Иль это не любовь? Конечно, нам,
Мужчинам, легче говорить и клясться.
Да, наши обещанья выше воли:
Велики в клятвах мы, в любви – ничтожны.

Герцог

Сестра твоя скончалась от любви?

Виола

Я – вот все дочери и сыновья
Из дома моего отца. И все же
Не знаю я… Но не пора ль к графине?

Герцог

Да, это правда! Торопись, беги!
(Дает ей драгоценность.)
Вручи ей это и скажи ей сразу –
Любовь моя не вынесет отказа.

Уходит.