Король Лир. Трагедия

Сцена вторая

Перед дворцом герцога Альбани.

Входят Гонерилья и Эдмунд.

Гонерилья

Добро пожаловать. Я удивляюсь,
Что кроткий муж не встретил нас.

Входит Освальд.

Где герцог?

Освальд

Он дома, но ужасно изменился.
Я доложил, что высадилось войско, –
Он улыбнулся. О приезде вашем
Узнав, сказал: «Тем хуже». Сообщил я
О Глостера изменах и услугах,
Что оказал нам сын его, – ответил,
Что я дурак и ничего не смыслю.
То, что всего скверней, ему приятно,
А доброе – противно.

Гонерилья (Эдмунду)

Не входите.
От страха муж постыдно обессилел:
На оскорбления не отвечает.
О чем в пути был разговор – все в силе…
Обратно к брату поезжайте, Эдмунд.
Сберите войско, станьте во главе.
Я здесь займусь и дам веретено
Супругу в руки. Сообщаться будем
Чрез этого слугу. И ваша дама,
Коль действовать в свою решитесь пользу,
Обрадует вас вестью. Вот, носите!

Дает ему ленту.

Нагнитесь! Если б поцелуй посмел
Сказать, в тебе запрыгало бы сердце.
Пойми же и прощай.

Эдмунд

До гроба ваш!

Гонерилья

Мой милый, милый Глостер!

Уходит Эдмунд.

Мужчина от мужчины как отличен!
Вот ты – вполне достоин женской ласки,
А мной дурак владеет.

Освальд

Сударыня, супруг.

Уходит. Входит Альбани.

Гонерилья

Иль встречи я не стою?

Альбани

Гонерилья,
Не сто́ите вы пыли, что нам ветер
В лицо несет. Мне страшен ваш характер.
Природа, что пренебрегает корнем,
Сама себя в границах уж не сдержит.
Кто хочет быть отрезанною веткой
Ствола живящего, тот лишь как хворост
Годится для сожженья.

Гонерилья

Пустейшая тирада!

Альбани

Пустым – все пусто: разум, доброта;
И вонь своя милее. Что вы, тигры,
Не дочери, наделали теперь?
Отца, благословенного годами, –
Медведь бы им почтенье оказал –
Вы, звери, выродки, с ума свели.
Как добрый брат мой это допустил?
Король ему всегда был благодетель.
Воочию, коль небо не пошлет
Нам духов, чтоб остановить злодейства, –
Настанет час,
Что люди пожирать друг друга станут,
Как чудища морские.

Гонерилья

Муж молочный!
Ты щеки носишь только для пощечин;
Что, у тебя во лбу нет глаз, чтоб видеть
Где честь, а где позор? Что, ты не знаешь,
Что сострадать – преступно там, где надо
Предупредить злодейство? Что ты спишь?
Войска французов к нам в страну вступили,
В пернатом шлеме враг тебе грозит,
А ты, дурацкий проповедник, во́пишь:
«Увы! К чему это?»

Альбани

Вглядись в себя!
К лицу чертям уродливость такая, –
Ужасна в женщине.

Гонерилья

Пустой дурак!

Альбани

Хоть постыдилась бы так выдавать,
Что ты за чудище! Когда б приличье
Позволило мне внять советам страсти,
На части я тебя бы разорвал.
Но внешность женщины, хоть ты и черт, –
Тебе защита.

Гонерилья

Ого, да вы – мужчина!

Входит гонец.

Альбани

Что нового?

Гонец

Милорд, скончался герцог Корнуол,
Убит слугой, когда он рвал глаза
У Глостера.

Альбани

У Глостера? Глаза?

Гонец

Один из домочадцев, состраданьем
Охваченный, направил меч свой против
Хозяина. Тот, разъяренный этим,
Схватил свой меч и заколол слугу.
Но в этой схватке со слугой и сам он
Смертельно ранен был.

Альбани

Теперь я вижу:
Есть судьи наверху, что наказуют
Земные преступленья. Бедный Глостер!
Один глаз потерял он?

Гонец

Оба, оба. –
Письмо, сударыня, вам от сестры.
Ответа просит.

Гонерилья (в сторону)

К лучшему отчасти.
Но, овдовев и Эдмунда имея,
Она легко разрушить может планы
Моей унылой жизни. В остальном
Весть неплоха. – Прочту и дам ответ.

Уходит.

Альбани

А где был сын, когда отца терзали?

Гонец

С миледи отбыл он.

Альбани

Его здесь нет.

Гонец

Но был. Я встретился с ним по дороге.

Альбани

О зверстве знает он?

Гонец

Еще бы! Сам донес он на отца
И тотчас же уехал, чтоб помехой
Не быть расправе.

Альбани

Глостер, я живу,
Чтоб отплатить тебе за верность долгу
И за глаза твои отмстить. Пойдем;
Расскажешь все, что знаешь.

Уходят.