Глава II. Зимние невзгоды
Стальной щит с глухим грохотом упал. Из круглого окна подуло свирепым холодом, который проникал сквозь теплые одежды. Сухим снежным водопадом ворвалась метель и в минуту покрыла пол, стол, стулья белым покровом. Возле иллюминатора на глазах вырастал снежный бугор. Черная непроглядная ночь глядела в окно. Ганс погасил лампочку в каюте. Когда глаза пригляделись к темноте, то различили, что черный круг окрашен с правой стороны багровым отсветом. Он то совсем сливался с чернотой, то усиливался, как зарево пожара. Такие же вспышки от времени до времени появлялись и в нижнем левом углу.
Ганс, Винклер и Цандер снарядились для вылазки: взяли лестницы, веревки, кирки, электрические фонари, портативные радиотелефоны. Ганс на всякий случай захватил револьвер и охотничий нож.
Спустили лестницу, поставив ее в сугроб. Ганс полез первым. Ветер повалил лестницу. Ганс упал на пушистый снег, с трудом выбрался, поставил лестницу на место. Вслед за ним спустились Винклер и Цандер. Осмотрелись.
Они находились в стране действующих вулканов. Всюду зловеще вспыхивали огни, отбрасывая багровые отсветы на густые облака и на покрытые снегом утесы. Огни вулканов светились среди необозримых пространств, как степные костры полчищ Тамерлана. Горные пики уходили высоко за облака, но и на этих заоблачных высотах были действующие вулканы. Облака, окружавшие конусы кратеров, рдели раскаленными багровыми шапками. Огненные столбы взлетали к облакам. Густой удушливый черный дым смешивался с облаками.
Глухой гул и отдаленные удары не прекращались. Иногда эти удары напоминали грозовые разряды. Но неужели гроза могла быть при такой низкой температуре? Ганс вдруг увидел над одним кратером молнию. Да, это молния и гром. Там, вероятно, снежная метель превращается в ливень.
– Ученые не ошиблись, предполагая, что на Венере могут быть горы в двадцать-тридцать километров высотой, – сказал Цандер. – Ракета лежит на высоком горном плато, а эти горы, стоящие на высоком подножье плато, вдвое-втрое выше наших земных Эверестов. Теперь понятна и ошибка ученых, которых обманул спектральный анализ, не обнаруживший на Венере кислорода. Этот густой слой облаков, дым от бесчисленных вулканов, представляет собою слишком плотный панцирь, прикрывающий тайну атмосферы Венеры.
– Не совсем удачное время года и место для посадки, – сказал Винклер. – Здесь так много вулканов, что мы рисковали упасть в один из кратеров. Не легко было бы выбраться оттуда. Зато многометровый снежный покров оказался великолепной амортизационной подушкой.
По лесенке поднялись на ракету. Неожиданно подуло теплым ветром. Ганс даже не поверил, – быть может, ему стало жарко от движения. Снял рукавицы. Нет, воздух теплый, влажный. Откуда?.. Не пламя ли вулканов нагрело его?
На оболочке ракеты уже успел нарасти толстый слой слежавшегося в лед снега. Пришлось приняться за кирки. Снежный буран сменился градом, град – проливным дождем. И вдруг вновь заморозило. Костюмы обледенели, они хрустели при каждом движении рук, ног. Работать было трудно. Сказывалась кислородная голодовка. Приходилось часто отдыхать.
В один из таких перерывов подул сильный ветер, и облака вдруг унесло в сторону. На минуту выглянуло звездное небо.
– Луна. Смотрите, маленькая луна! – воскликнул Ганс, показывая рукавицей. Да, это был маленький спутник Венеры, который казался не более вишни. Малый размер и густая атмосфера Венеры, ярко излучающая свет, скрывали ее спутник от глаз земных астрономов.
– А где же настоящая, наша, земная Луна и сама Земля?.. – Все небо было усеяно крупными, сильно мерцающими звездами. Ганс не мог найти. – Господин Цандер… Где же они?
Цандера не было.
– Пошел за аппаратами, – ответил Винклер. – Вот, кажется, Земля.
Эта голубая, трепетная росинка – Земля?
Ганс впервые осознал ту простую мысль, что Земля лишь «звезда меж звезд» и люди Земли – «небожители». Осознал условность большого и малого. Земля – ничтожная звездочка, затерянная в безднах неба, песчинка, которую не отличишь от мириада других звезд.
Вернулся Цандер с астрономическими инструментами. Он спешил сделать наблюдения, и едва успел закончить их, как тучи вновь заволокли небо.
Скололи лед с оболочки. Печальное зрелище! Что сталось с блестящею, полированной поверхностью! Она словно покрылась проказой, стала бугристой и пятнистой – ожоги и оледенение оставили свои следы. К счастью, больших повреждений не было. К концу работы Цандер, Винклер и Ганс шатались от усталости и головокружения.
Однако отдыхать не время. Надо выбросить снег из кают-компании, сделать временную раму, в дверь поставить вентилятор, фильтр для очистки воздуха от серных паров, компрессор. Работы много. Объявлен аврал.
На этот раз пассажиры не протестовали против трудовой повинности.
И, только покончив с работой, наладив воздушное питание, побежали и легли отдохнуть.
За чаем Цандер сделал доклад. Астрономическим наблюдением, вычислением он установил, что ракета спустилась на экваториальной части Венеры.
Слушатели были поражены.
– Мороз, метели, круглосуточная ночь на экваторе?..
– И долго будет продолжаться эта экваториальная зимняя ночь?
– Выбрали планету, нечего сказать!
– Зима здесь на исходе. Всего несколько дней отделяют нас от начала весны, – успокоил Цандер.
– Зима на экваторе?
– Почему такая разница по сравнению с климатическими зонами Земли?
– Все дело в наклоне оси к плоскости орбиты, – пояснил Цандер. – Венерианская ось наклонена к плоскости орбиты еще более, чем земная. Венера лежит почти совсем на боку.
Для пассажиров наступили невеселые, томительные часы. От тоски ли или от возвращения в мир тяготения к беглецам вернулись их болезни. У барона возобновились боли в желудке, Стормер жаловался на сердце и общую усталость, у леди Хинтон «заговорила» печень. Блоттон пил коньяк в компании с Пинчем. Текер ревностно исполнял обязанности врача, но больные брюзжали и плохо поправлялись: сказывался и урезанный паек, и низкая температура в ракете.
Лишь Ганс, Винклер, Цандер, Мэри и Жак не страдали от скуки.
Удары при посадке причинили немало мелких повреждений точным и сложным механизмам. Приходилось чинить их. Много хлопот доставляла и радиостанция, приемник которой никак не удавалось оживить Цандеру. Повреждения были исправлены, приемник, казалось, находился в полном порядке, но связь с Землей установить не удавалось.
В свободное время Ганс занимался. Он ни на минуту не сомневался в том, что вернется на Землю, и готовился стать капитаном межпланетного плавания. Винклер и Цандер помогали ему.
– Когда полетим обратно, ракету поведете вы, – говорил Цандер.
Ганс мечтал об этом и даже летал в своих сновидениях.
Две недели упорного труда ушло на то, чтобы открыть наружные двери ракеты и щиты над иллюминаторами. Но от этого в ракете не стало веселей. В окна по-прежнему смотрела темная ночь с багровыми отсветами.
Прижимая пальцы к вискам, Делькро ходила по кают-компании, ставшей опять местом сборища пассажиров. Леди Хинтон мрачно молчала, сидя в своем троноподобном кресле.
– Это ужасно! – как драматическая актриса, говорила Делькро. – Этот холод, этот вечный мрак… Можно с ума сойти…
– Скучно, как на курорте… – беззвучно отозвалась со своего места возле тетки Эллен.
– На курорте? О, сколько бы я сейчас дала, чтобы быть на курорте! – трагически воскликнула Делькро. – Ницца, Ментона, Биарриц, Лидо… Рай! Волшебный сон…
– Потерянный ррай… – меланхолически вставил барон.
– Машины рай съели! – крикнул Шнирер.
– Смотрите! Розовое пятно! – воскликнула Амели, показывая на потолок.
– Отблеск вулканического огня…
– Нет, нет. Это солнце. Луч солнца…
Все бросились к окнам. Между темными горными вершинами сквозь узкий просвет в тучах прорвался красноватый луч солнца. Совсем такой, как на Земле. Пассажиров охватила истерическая радость. Делькро протянула руки к окну и кричала:
– Солнце, солнце!
Луч внезапно угас, а Делькро так и стояла несколько минут, окаменев, с протянутыми руками.
– Возблагодарим создателя! – послышался голос епископа. – Зиме и нашим мучениям приходит конец.
– Неизвестно еще, какие мучения готовит нам создатель летом, – ответил Стормер.