Танкред

Явление шестое

Те же; Аменаида, в цепях, окруженная стражею, рыцари и народ наполняют площадь.

Аржир (Танкреду)

Дай руку, рыцарь, мне… мой дух изнемогает;
Сокрой меня отсель… Увы, вот дочь моя!

Танкред

О, недостойный вид!

Аменаида

Небесный судия!
Ты всё протекшее и будущее знаешь;
Один ты справедлив, ты в помыслах читаешь.
Но мрачная толпа неправедных людей
И судит и винит во слепоте очей.
Граждане, рыцари, вы все, чьей днесь рукою
Кровавый приговор свершался надо мною,
Не к оправданию предстала я пред вас:
Небесный судия пускай рассудит нас.
Безбожного суда орудий сонм надменный,
Так, мной поруган ты и твой закон презренный;
Закон сей был свиреп, и нестерпим он стал;
Так, оскорблен отец, меня он угнетал;
Поруган Орбассан, и нагло и кичливо
Мечтавший сердцем сим владеть несправедливо.
Народ, когда за то должна я казнью пасть,
Рази, но выслушай, познай мою напасть:
Кто к богу на ответ без трепета стремится,
Тот людям истины сказать не устрашится;
И ты, о мой отец! сей видя мой позор,

(Увидя Танкреда)

Как мог ты… Боже мой! кого встречает взор?
О боже! – это он?…

(Падает без чувств.)

Танкред

Ах! взор дерзнув простерти,
Упреком сражена!.. Постойте, слуги смерти,
Постойте, граждане, и отложите месть.
Защиту я беру, я оправдаю честь,
Сей девы рыцарь я: отец ее почтенный,
И сам, равно как дочь, ко смерти осужденный,
В покров невинности мой меч избрать почтил,
Чтоб он в моих руках суд божий совершил.
Вот храбрых рыцарей священнейшие правы.
Раскройте поприще для чести и для славы;
Устройте, судии, обряд нам боевой.
О гордый Орбассан! – тебя зову на бой.
Ты знаменит, ты вождь, ты чтешься первый воин,
Так чести вызова, надеюсь, ты достоин.
Иди предать свой дух или исторгнуть мой.
Смертельной битвы знак бросаю пред тобой.

(Бросает перчатку)

Осмелишься ль поднять?

Орбассан

С надменностью твоею
Не стоишь, чтоб тебя почтил я честью сею:

(Дает знак щитоносцам, чтобы подняли перчатку)

Честь делаю себе; и сердца глас внушив
И старца власть, тебя избравшего, почтив,
В единоборство я хочу вступить с тобою
И наказать тебя за дерзость удостою.
Кто ты? какой твой сан и имя? Сей твой щит
Не много о твоей нам славе говорит.

Танкред

Его прославить я сегодня уповаю;
Об имени ж моем – молчу, и так желаю;
Познаешь ты его с оружием в руках.
Пойдем.

Орбассан

Да в сей же миг на боевых местах
Ограду растворят. Аменаида боле
Не остается здесь под стражею дотоле,
Пока ничтожный сей не совершится бой.

С Аменаиды снимают оковы.

Друзья, мгновенно круг оставив боевой,
Иду, куда нас мавр к победе призывает.
Честь поединщиков с их жизнью погибает.
Одна прямая честь – отечеству служить.

Танкред

Пойдем! О рыцари, я смею возвестить,
Что принесет не он отечеству спасенье.

Аржир (уводя с Фани Аменаиду)

О боже, призри ты на старцево моленье²!

Конец третьего действия.

2. Следующее за сим явление, никогда не играемое и на французских театрах, в переводе выпущено. Переводчик вообще осмелился опустить некоторые стихи и сократить разговоры, которыми часто, как признали и французские критики, охлаждается ход сей трагедии, писанной Вольтером уже в старости.