Берлинский дневник

Париж, 3 августа

Гитлер сделал то, чего никто не ожидал. Он назначил себя и президентом, и канцлером. Все сомнения относительно лояльности армии были отброшены еще до того, как тело фельдмаршала успело остыть. Армия дала Гитлеру клятву в безусловном подчинении ему лично. Этот человек находчив.