6. Вира
Незатопимая Гавань
Едва «Синий воробей» завис над взлетно-посадочным помостом, Вира спустила канат и скользнула вниз, чтобы не дожидаться трехминутной процедуры посадки.
Ей не терпелось побыстрее попасть к Каире, которую она так давно не видела, поскольку все это время приходилось исполнять поручения Озириса Варда.
Широкие доски посадочного помоста, установленного на среднем ярусе Башни Королевы, крепились к тяжелым балкам и оставляли в глубокой тени семь городских кварталов.
Озирис велел соорудить помост в тот же день, когда взял под свой контроль армаду неболётов. Невзирая на масштаб строительства, его удалось завершить всего за несколько недель. Бригада аколитов неустанно трудилась на лесах, возведенных вокруг замковой башни.
Закончив постройку помоста, аколиты взялись за сам замок Мальграв, и в итоге он преобразился до неузнаваемости. Западную башню приспособили под казарму для Змиерубов. Восточную башню, наполовину разрушенную странным пожаром еще при Эшлин, превратили в огромный резервуар. В стенах башни, сложенных из гладкого темного камня, не было ни единого окна, а над верхушкой то и дело зависал неболёт-сборщик, по толстому каучуковому шлангу сливая внутрь драконье масло.
А уж что сделали с Башней Короля…
Внутри самой башни Озирис устроил десятки мастерских и лабораторий, потом добавил к ним новые, вздувшиеся на стенах, как волдыри на обожженном теле, а когда на стенах места не осталось, начал надстраивать ярусы башни. Теперь ее тень пересекала весь город, оканчиваясь далеко за внешними городскими стенами.
На самой вершине башни высился огромный черный купол. Никто не знал, что происходило внутри, но туда беспрерывным потоком доставляли ценное сырье из-за границы. Никель, свинец и медь добывали в Листирии и переплавляли в кузнечных печах северной Баларии. В небесах над Галамаром и Данфаром отстреливали драконов, чтобы отправить их скелеты Варду. В северной оконечности Дайновой пущи собирали натуральный каучук, а из драконьих логовищ на юге привозили неизвестные растения.
И все это направлялось в Незатопимую Гавань. В эту самую башню.
Вард завоевал всю Терру, чтобы получить все необходимое сырье для создания своих неведомых устройств.
Каиру поместили в оранжерею, на несколько этажей ниже купола. Торопливо шагая по помосту, Вира взглянула на высокое узкое окно оранжереи и едва сдержалась, чтобы не перейти на бег.
В Башню Королевы вела огромная круглая дверь, врезанная в толстые каменные стены. Вира взбежала по лестнице, быстрым шагом прошла несколько длинных коридоров и добралась до моста, ведущего в Башню Короля. Там тоже было много лестниц и коридоров со множеством дверей, запертых баларскими замками и охраняемых аколитами. Виру беспрекословно пропускали повсюду, так что ее сопровождали лишь хриплое дыхание серокожих и скрежет металла.
Наконец она добралась на этаж под оранжереей, с трудом перевела дух и утерла вспотевший лоб. У лестницы, ведущей в оранжерею, Вира достала личный ключ-пропуск, позволявший пройти в покои Каиры, точнее – в ее персональную лечебницу.
Двери лечебницы охранял огромный аколит, совершенно незнакомый Вире. Она замерла.
Серокожий был такого громадного роста, что не поместился бы в обычное помещение замка. Но оранжерея занимала не один, а три этажа; потолочные перекрытия в них давно разобрали, чтобы высадить персиковые и апельсиновые деревья в толстый слой почвы и дерна на полу.
Еще недавно Эшлин Мальграв любила проводить здесь свои аудиенции. Теперь же тут разместилась лечебница Каиры, накрытая куполом высотой в два этажа. Макушка охранника-аколита была почти вровень с вершиной купола.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Вира, сделав шаг вперед.
– Защита императрицы.
Вира уставилась на аколита: руки толщиной с древесные стволы, пальцы-морковки. Настоящий великан.
– Прочь с дороги! – велела она.
– Защита императрицы.
– Я – вдова Вира, личная телохранительница императрицы.
Мышцы на руках аколита напряглись и дрогнули, но было неясно, понял ли он ее слова.
Из-за плеча Виры донесся знакомый голос:
– А, ты уже познакомилась с аколитом семьсот девять!
Она обернулась. Позади стоял Озирис Вард, в новом камзоле из драконьей шкуры – длинном, до колен, сшитом из белой кожи призрачного мотылька. С собой Вард привел трех инженеров, в таких же нарядах.
– Что здесь происходит? – прошипела Вира.
Озирис недоуменно наморщил лоб:
– Ты же не стала бы в свое отсутствие лишать императрицу охраны. – Он указал на серокожего великана. – Семьсот девятый – одно из моих самых успешных творений. Он выращен на новом питательном растворе, с гормонами роста, увеличившем его силы втрое и…
– Меня это не интересует. Пусть убирается восвояси, немедленно!
Озирис склонил голову.
– Да-да, конечно. – Он щелкнул пальцами и сурово скомандовал: – Семьсот девятый, спать!
Аколит напрягся:
– Слушаю и повинуюсь, хозяин.
Серокожий великан отошел к стене, присел на корточки под раскидистым апельсиновым деревом, закрыл глаза и захрапел.
– Я хочу, чтобы он вообще убрался отсюда!
Озирис поморщился:
– Вывести его отсюда очень и очень непросто. Для этого либо ему придется уничтожить часть замка, либо мне придется уничтожить аколита. Что ж, если ты настаиваешь, я готов. Но ведь страж, круглосуточно, не смыкая глаз охраняющий покои Каиры, представляет собой определенную ценность.
Вира закусила губу. Ладно, с этим можно разобраться и позже.
– Хорошо. А сейчас я хочу увидеть Каиру.
– Разумеется. – Озирис жестом подозвал своих инженеров. – Как только мы узнали о приближении «Синего воробья», то начали подготовку к отсоединению дыхательного аппарата Каиры. Пойдем.
В палате под куполом было влажно и жарко. Вира сразу же вспотела.
Каира лежала на возвышении посреди комнаты, там же, где Вира ее видела перед отъездом.
Но теперь Каира выглядела совсем иначе.
Раньше, хоть и в коме, она казалась здоровой, просто спящей. А сейчас губы у нее посерели, щеки впали, а темные круги под глазами напоминали синяки. Тонкие повязки крест-накрест обвивали ее торс и бедра, а в грудь с обеих сторон уходили черные трубки, размеренно подающие воздух в легкие. От этого грудь легонько вздымалась и опускалась, но в остальном Каира была неподвижна, будто ее место заняла какая-то восковая статуя, а настоящую, живую женщину спрятали в потайной комнате.
– Как ты мог довести ее до такого состояния? – воскликнула Вира.
– Ты о чем? – удивился Озирис, вглядываясь в какой-то прибор. – Кровяное давление в норме. Все органы функционируют нормально. Новый дыхательный аппарат поддерживает ее глотку и ротовую полость в отличном состоянии.
В отличие от ужасающего обличья Каиры, все машины и механизмы вокруг полнились движением и яркими красками. С потолка свисали баки размером с пивные бочки, наполненные зеленой жидкостью, неспешно перемешиваемой в ритме искусственного сердцебиения, которое сопровождалось металлическим лязгом. По полу и стенам тянулись медные и стальные трубы, которые заставляли вращаться лопасти в баках. Затем жидкость из баков по каучуковым шлангам поступала в изувеченное тело Каиры.
– В отличном состоянии? Да краше в гроб кладут!
Озирис оторвался от изучения приборов и мельком посмотрел на Каиру:
– Физическое обличье – не показатель состояния здоровья образца.
– Не смей называть ее образцом!
Озирис коротко кивнул:
– Уверяю тебя, она вполне здорова.
Вира подошла к возвышению, сняла перчатку и приложила ладонь к щеке Каиры. Несмотря на жару, кожа была холодной. Вира недовольно поморщилась:
– Почему она такая холодная?
– Прежде чем восстанавливать нервные окончания, необходимо значительно понизить температуру тела, – ответил Озирис. – С твоего позволения, мы готовы начать.
Вира ласково сжала руку Каиры и отступила от возвышения:
– Начинайте.
– Вот и славно.
Озирис дал сигнал инженерам, и они, переходя от одного аппарата к другому, стали настраивать всевозможные инструменты и записывать показания приборов.
– Тебе лучше отойти вон туда, – сказал Озирис, указывая на единственное место у стены, свободное от механизмов. – Надеюсь, тебе понравится визуализационный модуль, который я специально создал для наглядного воспроизведения процесса, – продолжил он. – Я изобрел его в ходе своих волоконных исследований.
Вира промолчала. Она привыкла оставлять без внимания его малопонятные разглагольствования и даже не пыталась разобраться, как именно работают все эти странные приспособления.
Ее не интересовало, как они действуют. Больше всего на свете она хотела избавить от них Каиру.
С купола опустились какие-то черные нити, под действием невидимой силы зависли в воздухе, потом сплелись и приняли форму позвоночника. Вира удивленно уставилась на них:
– Это позвоночник Каиры?
– Да, наглядная модель, – подтвердил Озирис, восхищенно рассматривая свое творение. – Видишь вот эти волокна? – Он указал на тончайшие волоски, оплетавшие позвоночник, будто отростки корней. – Это нервы. Они разорваны – здесь, здесь и здесь. – Он подошел к прямоугольной приборной доске, усеянной сотнями циферблатов, кнопок, рычажков и датчиков. – Ферментация заживляющего стероидного раствора завершена, – объявил он, быстро щелкая рычажками. – Посмотрим, срастутся ли разорванные нервные окончания.
Он покрутил какие-то рукоятки и дернул рычажок из красного металла.
Жидкость в баках забурлила и потекла в каучуковые шланги, соединяющие Каиру с аппаратами.
– Наблюдается небольшое увеличение активности рецепторов императрицы, – сказал один из инженеров. – Взгляните.
Вира посмотрела на модель из волокон. Тончайшие волоски действительно зашевелились чуть быстрее.
– Но они не срастаются, – заметила она.
– Надо им помочь. – Озирис нажал какие-то кнопки на приборной доске и обернулся к инженерам. – Отсоединяйте дыхательный аппарат.
Два инженера встали у боков Каиры, руками в перчатках взялись за шланги, торчащие из ее груди, и одновременно повернули. Раздался металлический щелчок. Вира поморщилась. Инженеры отсоединили шланги, осторожно уложили их на подставки, а потом вернулись на свои места.
– Засеките время, – сказал Озирис.
– Засекаю, – ответил инженер. – Пошел двухминутный отсчет.
Вира не сводила глаз с Каиры, до боли сжав кулаки и безмолвно взывая к небесам в тщетной надежде, что волею звезд легкие Каиры исцелятся.
– Активность рецепторов повышается, – доложил инженер. – Имеет место реакция организма.
Озирис молча продолжал крутить рукоятки и щелкать рычажками. Все аппараты в палате ожили. От гула и гудения у Виры заломило зубы.
– Вижу сплетение! – напряженно произнес инженер. – Вот здесь.
На модели действительно сплетались два тонюсеньких волоска, наливаясь здоровым зеленым свечением.
– Подтверждаю, – добавил второй инженер. – С моей стороны наблюдается такая же картина.
– Значит, подействовало? – спросила Вира.
– Это первоначальная положительная реакция на стероидную терапию, – пояснил Озирис. – До полной функциональности еще далеко.
Вира покосилась на часы – оставалось меньше минуты. На модели теперь светились уже семь или восемь сплетенных волосков. Щеки и губы Каиры порозовели.
Ох, ну хоть бы сработало…
Однако сияющих зеленым волокон не прибавлялось.
– Начало положено, – сказал один из инженеров и, помолчав, добавил: – Но дальнейшего развития не наблюдается.
Озирис недовольно скривился:
– Начинайте мануальную стимуляцию. Второй уровень.
– Второй уровень, – повторил инженер. – Заряжаем аппарат.
Вира отвернулась, зная, что сейчас произойдет.
Стимуляционный аппарат заряжался, пронзительно попискивая, будто комар над ухом.
– Готово, – сказал инженер.
– Исполняйте.
Послышался хлопок. Пальцы Каиры беспорядочно задергались.
– Еще раз.
Новый хлопок. Новые подергивания.
– Достаточно.
Пальцы Каиры замерли. Все уставились на волокна. Прошло десять секунд, но ничего так и не случилось.
Затем волокна, одно за другим, охватило зеленоватое свечение, и вскоре засияла вся модель позвоночника.
– Наконец-то, – еле слышно прошептала Вира.
Но через миг свечение угасло.
– В чем дело? – спросила Вира.
Озирис не ответил, торопливо крутя рукоятки на панели управления. Затем он бросился к соседнему прибору, подергал его рычаги, после чего подбежал к противоположной стене и вдавил в пол какие-то педали.
– Рецепторы дегенерируют, – объявил инженер.
– Знаю, – огрызнулся Озирис, а затем обмакнул палец в чан, попробовал содержимое на вкус, почмокал и сплюнул на пол. – Нервные окончания не сращиваются.
– Почему?! – воскликнула Вира.
– Неизвестно. – Озирис обвел взглядом палату. – Попробуйте стимулировать их экстрактом заразихи…
– Скорость дегенерации увеличивается, – сообщил инженер.
– Токсичность каскадно ускоряется, – добавил другой.
Теперь все волокна почернели и обмякли, как дохлые ужи.
– Две минуты истекли, – объявил инженер.
– Знаю, – напряженно сказал Вард. – Прекратите подачу целительных растворов. Подключите императрицу к дыхательному аппарату. Немедленно.
Инженеры бросились исполнять приказ. Два металлических щелчка – и Каиру снова подключили к устройству.
– Уберите визуальную модель и покиньте помещение, – велел Озирис.
Черные волокна расплелись и взмыли под потолок. Вира и Озирис молчали, пока не остались вдвоем.
– Что произошло? – прошипела Вира.
– Скорее всего, регенерационная жидкость недостаточно очищена. – Вард обвел рукой множество баков, подвешенных к потолку. – Несмотря на все наши усилия, нам не удается добиться необходимой чистоты.
– Какой еще чистоты? Я облепила раны Бершада комками грязного речного мха, и все зажило через неделю.
– Другое ранение. Другой обра… – Он осекся и продолжил: – Человек.
– В каком смысле другой?
– Если сломать кость, то ее нужно просто зафиксировать и дождаться, чтобы она срослась. А ты когда-нибудь видела, чтобы парализованный человек обрел возможность двигаться без посторонней помощи?
– Нет, – сказала Вира. – Но, по слухам, такие случаи были.
Озирис недоуменно наморщил лоб:
– Ты о чем?
– В Листирии три разных человека рассказали мне одну и ту же историю. Мальчик упал с крыши и три дня не чувствовал ног. Откуда-то из глуши пришла старуха, напоила его каким-то эликсиром, и через сутки мальчик смог ходить самостоятельно.
Эту историю Вира слышала от двоих, а третий утверждал, что старуха была ведьмой, которая заколдовала мальчика, превратив его в полудемона, способного разговаривать по ночам с Млечными Драконами.
– Я что, послал тебя в Листирию слушать байки крестьян про увечных детей?
Вира скрипнула зубами. Озирис всегда менял тему беседы, если она ему не нравилась.
– Нет, ты послал меня в Листирию убить мятежного губернатора в Кушель-Кине. После этого я поговорила с крестьянами.
– Губернатор сопротивлялся?
Губернатор умер, так и не заметив присутствия Виры в своих покоях.
– Дело не в губернаторе. Меня больше интересует старуха.
Озирис небрежно отмахнулся:
– Она дала ребенку противовоспалительную настойку. Он бы все равно оправился через неделю, старуха просто немного ускорила события. Такое часто бывает. Мы имеем дело с совсем другой ситуацией.
– Я хочу, чтобы Каиру отключили от этих аппаратов. Немедленно.
– Не забывай, что поспешные действия для нас очень рискованны. Каира в любое время может трансформироваться.
Спустя несколько дней после ранения Каиры Вард объяснил, что именно представляет опасность для таких особенных людей, как она и Бершад. Вира решила, что Озирис все выдумал, – невозможно представить, чтобы человек превратился в дерево, хотя, конечно же, в мире полным-полно вещей, которые невозможно представить, но они все-таки существуют.
Если Вард говорил правду, Вира не могла так рисковать жизнью Каиры.
– Сайлас получил тысячи жутких ран и ни во что не трансформировался.
– Ох, ты опять за свое? Повторяю, Каира существенно отличается от своего брата. У Сайласа Бершада врожденная устойчивость к трансформации, а еще он на удивление восприимчив к моему препарату, подавляющему трансформационный процесс. Когда я работал с Бершадом в Бурз-аль-дуне, одна-единственная инъекция препарата позволила мне провести целый ряд серьезных операций, которые в обычных условиях вызвали бы трансформацию, но этого не произошло. У Каиры такой устойчивости нет. Для того чтобы я мог предпринимать малейшие попытки регулировать деятельность ее организма, требуется постоянная циркуляция высококонцентрированного подавляющего препарата в ее крови, чтобы предотвратить начало трансформации. – Вард указал на шланг, соединенный с левым запястьем Каиры. – Если я прекращу подачу раствора, то, поверь, Каира превратится в дерево. Мы вынуждены действовать медленно и очень осторожно.
Озирис Вард еще полгода назад говорил то же самое об опасности, грозящей Каире. Буквально теми же словами. На выполнение заданий Варда Вира отправилась по одной-единственной причине: она ему не верила, но хотела заручиться доказательствами его лжи.
Наверняка Каиру можно вылечить гораздо быстрее, однако Варда ничто не побуждало к этому. Он просто наслаждался своей безграничной властью.
– Если ты ее не исцелишь в кратчайшие сроки, я найду того, кто это сделает, – заявила Вира.
Вард удивленно вскинул бровь:
– Неужели? И кто же этот невероятно опытный лекарь? Старуха из глуши?
– Я навела справки, – сказала Вира. – Поговорила с алхимиками.
– С алхимиками… – презрительно протянул Озирис. – За сотни лет они так ничему и не выучились, только и умеют, что смешивать травки и выкачивать денежки из глупцов в обмен на обещания крепкого стояка. Переломанный позвоночник травками не срастишь. Алхимики нам не помогут.
– А как же божий мох? – спросила Вира.
Озирис отвлекся от своих аппаратов и посмотрел на нее.
– Что тебе об этом известно? – напряженным голосом спросил он.
– Говорю же, я навела справки.
– Какие справки?
Вира расспросила пятерых алхимиков о завязях, но только один из них рассказал ей о божьем мхе, да и то лишь потому, что она ткнула его Кайсой в морду и пригрозила располосовать щеки.
– Соответствующие.
От алхимика удалось узнать немногое: божий мох был большой редкостью, и завязи реагировали на него с невообразимой силой. Однако сам алхимик никогда в жизни с этим не сталкивался.
– Итак, что произойдет, если использовать божий мох для лечения Каиры?
Вард погрузился в размышления, теребя редкие пряди бороденки.
– Естественно, мы добьемся определенной реакции. Если ввести мох перорально, то к Каире вернется способность говорить и дышать самостоятельно. Однако, принимая во внимание объем подавляющего раствора, необходимого для поддержания ее в человеческом состоянии, это будет временным явлением. Всего на пять, в лучшем случае на десять минут. А потом все пойдет по-прежнему.
Вира скептически уставилась на него, и Озирис несколько смягчил тон:
– Видишь ли, божий мох – сильнодействующее средство, но контролировать его не представляется возможным. А состояние Каиры весьма деликатно и требует мягкого, осмотрительного подхода.
– Я все-таки надеюсь отыскать то, что сработает побыстрее.
– Как тебе будет угодно, – пожал плечами Вард.
– Вот и хорошо. Тогда я первым делом вернусь в Паргос.
– Зачем? Ты же там так ничего и не узнала.
Спустя месяц после того, как Вард подключил Каиру к дыхательному аппарату, Вира отправилась в Паргос, пытаясь отыскать в архивах гильдии алхимиков какой-нибудь быстродействующий метод лечения. К сожалению, в огромном здании архива хранились лишь документы с описаниями растений и насекомых, а также множество образцов почвы.
– Вряд ли алхимики хранят свои записи только в архиве. Я не обнаружила там никаких сведений о драконах, о завязях или о божьем мхе. Да, столичный Архив знаменит на всю Терру, но, по слухам, существуют и тайные хранилища, разбросанные по деревням. Я хочу их найти. Может быть, там есть какие-то упоминания о божьем мхе.
– Я же объяснил, что божий мох – временная мера.
– Тем не менее это тоже представляет ценность. Я еду в Паргос.
– Нет-нет, – торопливо возразил Озирис. – Я отправил тебя в Листирию, потому что там назревал мятеж. Паргос не представляет для нас угрозы, поэтому тебе там делать нечего. А вот на севере Баларии бунтуют шахтеры. Складывается очень неприятная ситуация, особенно учитывая, что именно там добывают для нас серебро и никель. Сейчас, когда в империи Каиры так неспокойно, не время бродить по Паргосу в поисках несуществующих тайников. В Паргос ты поедешь, если один из тамошних губернаторов решит начать мятеж.
Пока Вира не заговорила о поездке в Паргос, Озирис не упоминал ни о мятежах, ни о бунтах. Значит, он очень не хотел, чтобы Вира снова посетила Паргос. Что ж, это важно.
Вира решила, что больше давить на Варда не следует. Она и так уже узнала все, что ей требовалось.
Вира притворно дрогнула губами, покраснела, тяжело вздохнула и заговорила дрожащим, словно бы от слез, голосом:
– Мне так без нее плохо… Я просто хочу, чтобы она поскорее выздоровела. Как ты думаешь, все эти эликсиры, растворы и аппараты внушают хоть какую-то надежду на то… что Каира все-таки поправится и сможет дышать самостоятельно?
Озирис изобразил сочувственную улыбку и костлявыми пальцами коснулся Вириной руки. Невероятным усилием воли Вире удалось сдержать отвращение и не отдернуть ладонь.
– Да. Я в этом совершенно уверен.
Ясно было, что он старается вложить в свои слова как можно больше убедительности, и ему это почти удалось.
– Тогда продолжай, – прошептала Вира.
– Мудрое решение, – сказал Вард и взглянул на часы. – Извини, но меня ждет срочная операция: из раненого Змиеруба получится превосходный аколит. Солдат – единственный, кто уцелел из отряда патрульных, уничтоженного в схватке с воинами-ягуарами. Они расправились и с моим аколитом. Я пытаюсь выяснить, как им это удалось, ведь прошлой весной я снабдил всех аколитов усиленной защитой. Наверное, мятежники нашли какой-то новый способ.
– А можно я немного побуду с Каирой? – спросила Вира. – Я очень по ней соскучилась.
– Да-да, Вира, конечно.
Оставшись наедине с Каирой, Вира достала из-за нагрудного щитка скомканный лоскут размером с яйцо. Под лоскутом оказался кусочек мха – темно-зеленого, с мелкими голубыми цветами, пахнущими медом и перегноем.
Божий мох.
Для того чтобы узнать, как именно божий мох действует на завязи, ей пришлось пригрозить алхимику клинком. Для того чтобы раздобыть божий мох, понадобилось сделать нечто гораздо хуже, но Виру это не огорчало. Угрызения совести – невеликая цена за жизнь Каиры.
Вира аккуратно вложила комочек мха в рот Каире, потом нежно помассировала ей горло. Мышцы рефлекторно сжались, и Каира проглотила мох.
В мгновение ока цвет ее кожи изменился, болезненная землистость превратилась в здоровый румянец. Бирюзовые глаза Каиры распахнулись, зрачки сузились сообразно освещению комнаты.
– Каира! – с облегчением выдохнула Вира. – Ты меня слышишь?
Каира с трудом сглотнула:
– Где я? Что… – Она провела рукой по шраму на животе. – Я умерла?
– Нет-нет, ты жива. Ты в безопасности, Каира. Озирис спас тебе жизнь. Но у тебя тяжелое увечье. Мы пытаемся тебя исцелить, однако возникли некоторые осложнения. У нас с тобой есть всего несколько минут, а потом ты опять уснешь.
Вира оглядела шланги и трубки, торчавшие из груди Каиры, борясь с отчаянным желанием отсоединить их и увести Каиру отсюда, хотя тут же вспомнила о гигантском аколите-охраннике. Вдобавок, если Озирис не солгал и действие божьего мха временное, Каиру нельзя лишать аппарата искусственного дыхания.
– Я не могу шевельнуть ногами, – сказала Каира. – Я их вообще не чувствую.
– Это ненадолго, – успокоила ее Вира, стараясь внушить уверенность и себе.
– Я помню… кинжал. На меня напала папирийка… вдова…
– Императрица Окину нас предала, – объяснила Вира. – Она отправила к тебе убийцу, вдову Сосоне.
– Что с ней случилось?
– Я ее убила.
Каира кивнула:
– Я долго спала?
Вира задержалась с ответом. Ей очень хотелось многое утаить от Каиры, но, разумеется, лучше было сказать правду.
– Шесть месяцев.
Каира в ужасе распахнула глаза, но, как ни удивительно, сдержалась и спокойно спросила:
– И что произошло за это время?
Вира вкратце обрисовала положение дел. Рассказала, как Озирис всего за две недели захватил почти все земли Терры – в общем, без излишнего кровопролития, но при необходимости прибегая к помощи устрашающих аколитов. О бомбардировке Папирии Вира говорить не стала, сказала только, что императрица Окину заплатила за свое предательство.
– Дайновая Пуща – единственная незавоеванная провинция, – добавила она. – Под покровом джунглей Воинству Ягуаров неболёты не страшны. Вдобавок там еще и драконы.
– Воинство возглавил Карлайл Лайавин? – спросила Каира.
Незадолго до покушения на ее жизнь Каира заключила мирный договор с Карлайлом. К сожалению, после этого Карлайла убили, но у Виры не хватило смелости сказать об этом Каире, которой и так предстояло узнать много нового.
– Не знаю, – солгала Вира. – До нас почти не доходят вести из Дайновой Пущи.
– Понятно. – Каира задумалась, а потом недовольно сморщила нос. – Фу, Вира, от тебя так воняет!
– Ох, извини. – Вира отступила на шаг, сообразив, что не помнит, когда в последний раз принимала ванну. – Я так занята, что помыться некогда.
– От тебя несет не только немытым телом, но и мерзким табаком.
– Трубка помогает мне расслабиться.
– Ты расслабляешься только после боя.
Вира пожала плечами.
– Скажи мне честно, какие поручения дает тебе Озирис Вард? – спросила Каира.
Вира вздохнула:
– По его приказу я путешествую по всей империи.
– Эшлин когда-то говорила мне, что вдовы путешествуют по одной-единственной причине.
– Ну… не только это. Еще я пытаюсь отыскать способ тебя исцелить. Мы с тобой сейчас разговариваем только потому, что в своих путешествиях я кое-что раздобыла.
– А чем же ты еще занимаешься? – спросила Каира, с трудом выговаривая слова, – похоже, действие божьего мха подходило к концу.
– Не имеет значения.
– Нет, имеет. Я не хочу, чтобы из-за меня ты поступилась своей честью и достоинством.
– Моя честь и достоинство мне давно без разницы.
– Не говори так. Не предавай себя ради меня. Из-за этой ужасной войны страдают все люди в Терре. Отыщи способ им помочь. Спаси их.
– Для того чтобы их спасти, нужно убить Озириса Варда. Я не могу этого сделать до тех пор, пока он тебя не исцелит.
– Можешь. Моя жизнь не имеет значения.
– А для меня имеет, – с нажимом сказала Вира, не справившись с нахлынувшими чувствами. – Ты – единственная, кто имеет для меня значение. Понимаешь, Каира? Я…
Она осеклась, не в силах продолжать.
– Я понимаю, Вира, – слабым голосом откликнулась Каира. – Я разделяю твои чувства.
Вира утерла слезинку со щеки и кивнула.
– Я принесла всем столько бед, – продолжила Каира. – И своим близким, и всем людям Терры.
– Бед у всех хватает.
– А еще я о многом сожалею, – сказала Каира.
– Знаешь, о чем я сожалею больше всего? – спросила Вира.
Каира помотала головой.
– Прошлой зимой, когда ты предложила мне улететь на «Синем воробье», мне следовало согласиться. Нам с тобой надо было сразу же уйти с того проклятого пира и умчаться куда глаза глядят. Вдвоем. Подальше от всего этого. – Вира коснулась Каириной щеки, просунула ладонь под голову, ласково погладила Каире затылок и расчувствовалась до боли в груди. – Мы с тобой увязли в этом бардаке, но я обещаю сделать все возможное, чтобы ты вышла отсюда здоровой.
Каира кивнула:
– Мне становится трудно дышать. Времени у нас почти не осталось. Я должна задать тебе один важный вопрос.
– Спрашивай.
– Что ты ела на завтрак?
– По-твоему, это важный вопрос?
– Расскажи мне о себе. Самые обычные, простые вещи. Мне надо это услышать.
Вира замялась. В последний раз она ела перед их с Гарретом визитом к Гарвину – черствый ломоть хлеба и кусок жесткого вареного мяса. Хотя, конечно, она понимала, что хочет услышать Каира.
– Я завтракала свежими паровыми булочками со свининой, из дворцовой пекарни в Незатопимой Гавани. Одна из твоих служанок принесла мне их в опочивальню.
Каира слабо улыбнулась:
– Ты совсем не умеешь врать.
– Правда-правда, – с улыбкой заверила ее Вира. – Ты так долго болеешь, что я переехала в твои покои и теперь мне служит вся твоя свита. Я велела, чтобы мне каждое утро приносили паровую булочку на серебряном подносе. После этого мне подают рыбное блюдо, свежий суп и десерт. А потом две служанки двадцать минут массируют мне ноги, облачают меня в роскошное одеяние, и я целыми днями прохлаждаюсь.
Каира снова улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Каира задышала с трудом. Цвет лица снова стал землистым.
Вира заглянула ей в глаза, стараясь запечатлеть в памяти их точный цвет и форму.
– Спи, – сказала она. – Сейчас подключится дыхательный аппарат.
Каира послушно сомкнула веки и снова погрузилась в забытье.
Вира еще долго стояла рядом с ней, перебарывая дрожь во всем теле.
Покидая башню, Вира пыталась сообразить, как же снова попасть в Паргос. Будет трудно, но что-то наверняка можно устроить.