Цитаты из книги Стигмалион

О том, как одна травма становилась причиной другой, а та в свою очередь – причиной третьей. О том, как тяжело перестать быть заложником прошлого и наконец вырваться на свободу…

Да, болезнь – это ограничения. Но чем сложнее ограничения – тем приятней их будет преодолеть.

Пока с ними все в порядке и пока мне есть куда возвращаться, я буду счастлива.

Я хочу, чтобы Господь Бог на том свете спросил меня: «Что ты успела сделать за свою жизнь, Долорес?» и тогда я начну перечислять – и этот список будет таким сумасшедшим, что Бог будет хлопать себя по коленям и хохотать.
«Я путешествовала, вела блог, радовалась и любила, побывала там, там и даже там! Я встретила его, ее и даже их! Я делала это, это и вот это! И даже, – добавлю шепотом, – успела поцеловать парня!».

«Самое главное происходит в голове: твои мысли все улетучиваются. Ты не можешь думать ни о чем - только о человеке который рядом . Время исчезает, пространство исчезает. И внутри у тебя такой ураган, что кажется: ещё чуть-чуть - и голову снесёт... И для всего этого достаточно просто поцелуя. Или даже прикосновения руки. Все. Вот это секс. А то, что ты в тех книжках читала, - это все... ерунда.»
«А ведь мне не суждено испытывать то, о чем он говорит. Все это никогда со мной не произойдёт»

я не плохой советчик, когда дело не касается меня самого.

"Жизнь ничего не дарит, только одалживает на время..." Как мало слов, как много смысла!

Как представлю их лица, их слезы… Еще и в клинику уложить захотят, спорь с ними потом, доказывай, что я хочу умереть дома, в постели с любовником, а не в хосписе, провонявшем хлоркой, чужими горшками и отвратительными духами медсестер с плохим вкусом…

— Я так боюсь потерять тебя… Что, если на тебя кто-то нападет? — Полежит неделю в лазарете. Не переживай за него.

Мы касались друг друга и наслаждались тем, чего никогда не могли себе позволить. Два бедняка, обезумевшие от голода и нищеты и внезапно выигравшие целое состояние, – это были мы. Два ребенка, на чьей улице перевернулся грузовик с леденцами, – это были мы. Две птицы, сумевшие выбраться из железной клетки и взмыть под небеса, – это были мы…

— Итак, контрольная проверка, – объявила я, заглядывая в стакан через воображаемую лупу. – Готово. Ни одной вредоносной молекулы. Чище только слезы Христа. И мои помыслы. И твоя «Тесла».

— А, ну… спасибо. Нахваталась у бабушки плохих привычек… Это она учила меня водить. — Вот это бабушка. Я тоже такую хочу. — Жаль тебя расстраивать, но других таких больше нет. Лимитированное издание. Семейная реликвия. Уникальный образец…

Что ж, прошло достаточно времени, чтобы понять, как отреагируют твои демоны на мой визит, Вильям. Добавят тебе ожогов или начнут лизать мне руки.

— Так что привело вас сюда, благородный рыцарь, в такой час? — Прекрасная принцесса, заточенная в замке. Огромные глаза, дерзкая улыбка, латексные перчатки…

— Не переживать, сколько килограммов наросло на заднице, какого размера грудь и какой формы нос. Если, конечно, все это не сильно портит настроение. Если портит – без раздумий лечь под нож, а ради чего, собственно, эту оболочку щадить? У нее все равно ограниченный срок годности.

- Смотри не сгори, Сейдж. Ожоги - это больно.

⠀"- Так что привело вас сюда, благородный рыцарь в такой час?
⠀⠀- Прекрасная принцесса заточенная в замке. Огромные глаза, дерзкая улыбка, латексные перчатки..."

– Не уйду, пока не скажешь, что у меня больше шансов вернуть тебя, чем полный ноль.
– Это шантаж, Вильям.
– Нет, это мольба, Долорес.

Драться на мечах со смертью ты, может быть, пока не готова, но зато ты можешь стоять со мной рядом и… хмуриться на нее. – Хмуриться на смерть, – улыбнулась я. – Да. Хмуриться, махать на нее руками и показывать средний палец, пока мы с Фергусом расчехляем свои катаны, – рассмеялась Андреа.

«Ты бы заступился за меня? Заступись за тех, кто рядом, не закрывай глаза», – так заканчивалась каждая история.