Цитаты из книги Зачарованная

"Est amage, я чувствую твою боль… Мемнон, – охаю я. Казалось бы, его голос должен меня раздражать. Но нет, напротив – моя похоть, похоже, нашла свою цель. Мой царь. Моя родственная душа. Я не хочу бросаться на волков или на фейри. Я хочу его. Я была не права, – говорю я по нашей связи. Даже мой внутренний голос звучит сейчас хрипло, распутно. Но, по крайней мере, в голове чуть-чуть проясняется. – Я вовсе не в норме. Мне нужно… Я хочу… Черт, как же мне трудно это произнести. Я хочу его, но я не хочу просить. Тем более теперь, когда он наконец раскаялся. С тобой все хорошо? Нет, – я едва не стону, охваченная очередной волной желания. На том конце связи тревожно тихо. Потом… Боги, маленькая ведьма. Что это было? С его голосом что-то не так. Он сиплый и… удивленный?"

"Мы найдем ее. Я вытащил ее номер из мобильника корен. Посмотрим, что с этим можно сделать. – Мемнон переводит взгляд на меня. – Но имей в виду, кем бы ни оказалась эта Айя, если она действительно насильно связывает ведьм и заставляет их вербовать других, она очень опасна. Понятно. Это он так мягко объясняет, что в конечном счете ему придется убить ее. Я рада, что он не произносит это вслух, потому что не думаю, что стала бы его останавливать, а я не готова вдобавок ко всему принять столь ужасную правду. Так что я просто говорю: Хуже тебя никого нет. Его глаза грозно сверкают. Est amage, на это я и рассчитываю."

"– Селена? – Сибил щелкает пальцами перед моим носом. – Что происходит? Ты будто отключилась. – Мемнон обнаружил пожар, – рассеянно говорю я. – Какой пожар? – Тот, который я устроила в его доме. – Ты устроила пожар? – охает она. Киваю. Где ты сейчас? – интересуется Мемнон. Дома. Я тебя не вижу. У себя дома, – уточняю я. – Ты же не серьезно, а? – стонет Сибил. – Нельзя поджигать чужие дома. – Отстойные – можно. – Селена, – Сибил глядит на меня с упреком. Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должен явиться прямо сейчас и притащить тебя обратно, – говорит Мемнон. Я снова подожгу твой дом, – повышаю я ставку. – Если, конечно, от него еще что-то осталось. Когда же этот тип усвоит, что не стоит связываться с ведьмами? Как ты там? – Мемнон меняет тему. – Сильно неуютно стало после того, как мы дали клятву? Почему это мне должно быть неуютно? Связь искрит весельем. Скоро узнаешь. А когда сделается совсем невыносимо, половинка моя, найди меня. Скорее мои сиськи заговорят, – отвечаю. – А пока можешь поразвлечься, обдумывая, где ты будешь спать нынче ночью."

"СЕЛЕНА! – ревет Мемнон по нашей связи. Вспомни гребаного дьявола. Паника не отпускает, и я осознаю, что эти эмоции – его, не мои. Ответь, если можешь! – отчаянно надрывается он. – Скажи, что с тобой все в порядке. – С тобой все в порядке? – сама того не подозревая, Сибил повторяет слова колдуна. Я киваю. Все нормально, – отправляю я по связи, только чтобы избавиться от исходящего от Мемнона ужаса. И тут до меня доходит. – Что, увидел пожар? Его осеняет. Это ты у строила?! Я чувствую, как облегчение разливается по нашей связи, словно бальзам на его недавний страх. А потом Мемнон начинает смеяться, и волоски на моих руках встают дыбом от этого звука. Умная, жестокая женщина. Мне следовало бы запомнить, что ты не уступаешь мне в мстительности. Только ему поджог мог показаться забавным."

"Эти тряпки – для меня, – соображаю я. Ничего вроде бы ошеломляющего – Мемнон, в конце концов, намерен жениться на мне. И все же это как-то… слишком. В душе поднимается старое чувство. Чувство, принадлежащее Роксилане. Ее бы это покорило. С легкостью. Прежде чем Мемнон увез ее и женился на ней, у нее почти ничего не было за душой. Даже для меня, хоть я и независима, обожание весьма заманчиво. Это кровавые деньги, Селена. Поддаться – значит позволить засранцу добиться своего. Нет уж, скорее у члена отрастут."

"Ну и где ты? – спрашиваю. Кто-то недоволен тем, что меня не оказалось рядом, когда она проснулась? Скрежещу зубами. С чего это он сейчас такой беззаботный и игривый? Когда ты вернешься? Он продолжает веселиться: Уже соскучилась? Если это убережет твое хрупкое эго, не дав ему разбиться вдребезги, то да, конечно. Так жутко соскучилась, что умру, если не увижу тебя снова. На другом конце связи – тишина. Потом Мемнон говорит: Повтори это еще раз, и я исполню твое самое заветное желание. Мое заветное желание – избавиться от тебя. Если готов исполнить его, тогда я, конечно, нашепчу тебе в ухо пару глупых банальностей. Мемнон больше не веселится. Если уж на то пошло, клянусь, я чувствую, что он уязвлен. И чуть не хихикаю от этой мысли. Возможно, я еще не побеждена. Я скоро буду дома, – говорит он наконец. Скоро? Скоро? Какого черта это значит? Через пятнадцать минут? Через два часа? Мне нужно знать, сколько у меня есть времени. Но ему я отвечаю: Что ж, отлично, тогда я достану ножи и наточу их к твоему возвращению. Он снова весел: Императрица, ты говоришь на моем языке любви! И он разрывает связь."

"Я определенно являю собой картину поражения. Мемнон шагает рядом, держа руку на моей пояснице. Если я поражение, то он чистейшая, незамутненная победа. – Ну, и какие у тебя на меня планы? – спрашиваю я. Поскольку планы, несомненно, есть. Это, как-никак, его ночь. А я так, случайный пассажир. Струйка синего дыма обвивает мою талию, точно призрачная рука, и внутри меня раздается голос, жестоко интимный. Мы с тобой идем домой. Готова поспорить на все свои деньги, что он имеет в виду не мой дом. А значит… я увижу его жилище. Меня пробирает дрожь. Я не хочу туда, однако мне безумно любопытно, где же он обитает. – Если там есть кровать, – я повожу рукой, – веди. Я обязательно составлю какой-нибудь план мести. Завтра. А сейчас… сейчас – полная и окончательная капитуляция."

"Мемнон огибает меня и опускается на колени у моих ног. Я хмурюсь: – Что ты?.. Он стискивает мою щиколотку, приподнимает мою ногу и ставит ее на свое бедро. Пару секунд я нелепо шатаюсь, потом вцепляюсь в его плечи и наваливаюсь на него всем своим весом. Размышляя о том, чтобы заехать ему коленом по зубам, пока он стягивает с меня туфлю. – Что ты делаешь? – резко повторяю я. – Избавляю тебя от этой дурацкой обуви, чтобы ты могла идти, – отвечает он, массируя ступню. Хмурюсь еще сильнее. А колдун уже целует мою лодыжку и опускает ногу на пол. Сердце трепещет, и – о нет, мне это не нравится! Сейчас я причисляю Мемнона к категории, которую называю «Злобные монстры-засранцы». Отличное название. Точное. Если он начнет вести себя хорошо, моя связь с ним и воспоминания о прошлой жизни могут объединиться и перенести его в какую-нибудь другую категорию, которая подходит ему куда меньше."

"Я вздыхаю, ворочаюсь в объятьях Мемнона, устраиваясь поудобней… Нет. Стоп. Он по-прежнему враг. Я не собираюсь наслаждаться тем, что меня несут на руках, когда он только что разрушил всю мою жизнь. – Я сама могу идти, – заявляю. Вообще-то я не особо уверена в своих силах, но черт меня подери, если позволю Мемнону и дальше тащить меня так, будто я беспомощная. – Ладно, маленькая ведьма, – снисходительно отвечает он, словно я веду себя мило и нелепо. Богиня, больше всего на свете мне хотелось бы пырнуть сейчас этого человека вилкой."

"– Est xsaya. Est Memnon, – шепчу я. – Vak watam singasavak.Мой царь. Мой Мемнон. Ты выжил. Пугающие чувства бурлят во мне. Словно зазубренный нож режет изнутри душу. Я не пойму, что я чувствую, почему я это чувствую, но знаю, что, если бы Мемнон не держал меня, у меня подкосились бы ноги. Находясь почти вплотную к нему, я вижу, как зрачки его расширяются. Он замирает. – Ты помнишь, – выдыхает Мемнон почти с отчаянием. – Конечно я помню. Ты же заставил меня вспомнить. И тут же во мне закипает ярость. Я крепко зажмуриваюсь и слабо пытаюсь оттолкнуть его, хотя голова гудит, а желудок сводит. – О нет, маленькая ведьма, – говорит он мягко. Нежно. – Я не отпущу тебя."