Цитаты из книги Вещие сестрички

Ткань Плоского мира сцепляет магия — магия, которую производит вращение самого мироздания. Она вытягивается из базовой структуры точно нити шелка и латает раны, нанесенные реальностью.

В основном магия оседает в Овцепикских горах, что тянутся от ледяных земель у Пупа по длинному архипелагу до самых теплых морей, которые бесконечно льют свои воды через Край прямо в космос.

Сырая магия, потрескивая, незримо перескакивает с пика на пик и поднимается из самых недр в горы. Именно Овцепики в основном снабжают мир волшебниками и ведьмами. Здесь листья на деревьях трепещут даже в безветрие, а скалы по вечерам отправляются погулять.

Иногда даже земля кажется живой…

Сквозь бездонные глубины пространства плывет звездная черепаха Великий А'Туин; на спине ее стоят четыре слона, что держат на своих плечах вес Плоского мира. Крохотные солнце и луна витают вокруг, времена года сменяют друг друга, но орбита настолько сложна, что слону приходится периодически поднимать ногу, чтобы пропустить солнце, — такого, пожалуй, во всей мультивселенной не сыщешь.

Почему так — возможно, навсегда останется загадкой. Наверное, однажды Творцу наскучило как обычно возиться с аксиальным наклоном, альбедо и скоростями вращения и он решил в кои веки раз немного повеселиться.

Можно было бы предположить, что боги подобного мира в шахматы не играют, и это действительно так. На самом деле никакие боги в них не играют — не хватает воображения. Боги предпочитают простые жестокие игры, где не достигаешь Превосходства, а падаешь прямиком в Забвение. Ключом для понимания всех религий является простая истина: в представлении богов развлечение неразрывно связано с такими малоприятными штуками, как Змеи и заботливо смазанные маслом Лестницы.

– Никто не может стать таким, как она, если не воздвигнет в своей голове стены. Я просто их снесла. Каждый крик. Каждая мольба. Каждое угрызение совести. Каждый проблеск сознания. Все это обрушилось на нее разом. Небольшой трюк. – Матушка снисходительно улыбнулась Маграт. – Научу тебя однажды, если захочешь. Молодая ведьма задумалась. – Это ужасно, – решила она. – Чушь, – с жуткой улыбкой возразила матушка. – Все мечтают узнать, что представляют собой на самом деле. Она теперь знает. – Иногда приходится творить добро, чтобы наказать человека, – одобрительно вставила нянюшка Ягг.

Ибо зима была полна знамений. Ночами на окованном стужей небосводе то и дело полыхали кометы; днем над землей тяжело перебирали щупальцами диковинного вида иногда китообразные, иногда драконоподобные исполинские тучи. В Захребетье кошка принесла двухголового котенка - хотя к этому, принимая во внимание доказанность положения папаши Грибо как единственного предка по мужской линии всех представителей кошачьего рода за последние тридцать поколений его истории, вряд ли стоило относиться серьезно.

Так или иначе, в Дурном Заде снес яйцо один петушок, вследствие тело бедолага вынужден был выносить потом расспросы личного характера и самого язвительного свойства. В Ланкре один горожанин клялся и божился, что лично знаком с другим горожанином, наблюдавшим воочию, как передвигается на собственных корнях дерево. А однажды выпал свирепый град из мороженых креветок. В небе постоянно появлялось какое-то непонятное мерцание. Гуси начали ходить задом наперед. И над всем этим нависали гигантские завесы холодного огня, называемого "центральное сияние", чьи хладные блестки выкладывали на полночных снегах многоцветную мозаику.

Во всех этих явлениях ничего неординарного, конечно, не было. Овцепики, устроившись аккурат поперек магического поля Диска, подобно железному бруску, нечаянно оброненному на колею подземки, были настолько пропитаны парами магии, что периодически вынуждены были разряжаться в окружающее пространство. И потому местные жители, когда им случалось проснуться посреди ночи, бормотали лишь: "Вот холера, опять знамения к нам заладили!", переворачивались на другой бок и снова засыпали.

- В нашей...в нашей Гильдии, - проговорил он, - нам говорили, что слова подчас обладают куда большей властью, чем магия... - Глупости, паяц! - вскричал герцог. - Слова - это только слова. Презренный набор звуков. Могучий посох, добрый меч преломят мне хребет... - герцог на миг взял паузу, смакуя рождение изречения, - но ни почем мне жалкий лепет. - О сир, в языке есть слова, которым это под силу! - возразил Шут. - Лжец! Самозванец! Убийца! Герцог откинулся назад, запуская ногти в подлокотники трона и заметно меняясь в лице. - Подобные слова, разумеется, редко когда передают правду, - поспешно добавил Шут, - но они распространяются, как пожар в подлеске, от которого рано или поздно воспламенится сам...