Цитаты из книги Птицы

— Люди пропадают время от времени, — сказала она. — Чаще всего они рано или поздно отыскиваются. Ты спросил, как бы я поступила, если бы пропал кто-то из моих близких? Это же очевидно. Я бы сделала то же, что, вероятно, делал ты, когда я поймала тебя у лифта. Искала бы. Но ты прав: нашему констеблю мистеру Додджу нет смысла сообщать об исчезновении. А его помощник, младший констебль Перкинс, боится своего старшего коллегу, и он ничего не сделает у того за спиной. Ну а что касается остальных… гм… взрослых, то единственное, на что они способны, это создавать суету и шум — они не помогут. Ты предоставлен самому себе.

— Слишком затянувшееся молчание, — сказала мадам Клара. — Вероятно, это значит, что ты хочешь поделиться каким-то секретом и боишься, что я восприму твою тайну как-то неверно. Не бойся: я всегда воспринимаю чужие тайны верно. Как, впрочем, и все остальное.
— Это не совсем тайна, — признался Финч. — Мне нужен совет…
Она кивнула, и Финч решился:
— Что бы вы cделали, если бы кто-то из ваших близких пропал, а взрослым… в смысле, другим людям нельзя было бы об этом рассказать? — протараторил он на одном дыхании. — Особенно полицейским и…
— Что? — Мадам Клара вдруг остановилась и пронзила его взглядом из-под вуали. — Еще кто-то пропал? Кто?
— Как это «еще кто-то»? — поразился Финч.
Мадам Клара выглядела взволнованной. Казалось, даже несколько испуганной.

Возле красной двери паба под вывеской «Бардакк» дебоширила пьяная компания недружелюбных с виду мужчин, но, как только коляска мадам Клары с ними поравнялась, они все, как один, замерли, кто-то даже вытащил свой кулак из зубов товарища, а шляпы-котелки тут же покинули головы, приподнятые в почтительном приветствии.
Но лишь стоило няне с коляской и мальчишке пройти, как все вернулось на круги своя — только еще более шумно, зло и ожесточенно. Кажется, в драке принимал участие даже пабный автоматон, в чьи обязанности входило открывать и закрывать двери для посетителей. Выглядел механический человек таким же пьяным, как и прочие завсегдатаи — видимо, он перебрал с машинным маслом.

Дойдя до конца улицы Трум, они вошли в улицу-трубу, проложенную внутри дома. Шаги и скрип коляски расходились по ней гулом. Одинокий фонарь, висящий под сводами, освещал покатые кирпичные стены, закрытые на ночь двери и ставни лавок и проложенные над мостовой трубы. Впереди виднелся проем — за ним сплошным занавесом шел снег.
Финч поежился: там располагалось то, что дедушка называл «старым недобрым Горри». Мальчику запрещалось туда ходить: старый недобрый Горри был битком набит мрачными личностями с дурными намерениями, которые, стоит тебе только зазеваться, поймают тебя в свои сети — и поминай, как звали. Отчего-то Финч представлял себе, что все тамошние типы ходят повсюду с сачками, которыми ловят зевающих детей. Вряд ли так обстояло на самом деле, но все же от одной мысли, что они сейчас туда направляются, Финча пробрало. И это не укрылось от его спутницы.
— Со мной тебе нечего бояться, Финч из двенадцатой квартиры, — сказала мадам Клара.
— Я не боюсь, — ответил мальчик и смущенно добавил: — Может, у вас есть ножницы?
— Что? Ножницы?
— Чтобы разрезать сачок, если меня кто-то поймает.
Мадам Клара фыркнула.
— В моем присутствии никто никого не ловит сачками, потому что это — проявление дурного тона и плохих манер.

— Куда мы идем? — спросил Финч. Голос его дрогнул.
— Увидишь, — ответила мадам Клара. — И да будет тебе известно, воспитанные дети не спрашивают «Куда», они просто следуют за взрослыми.
— А почему вы взяли меня с собой?
Она повернула к нему голову:
— Мне показалось, что ты готов совершить какую-то глупость, и тебе нужно помешать ее совершить. К тому же мне пригодится твоя помощь.
— Помощь? — поразился мальчик. — Моя?
Она кивнула.
— Но в чем? — спросил Финч.
Мадам Клара покачала головой, и он понял, что это тоже относится к ее «увидишь».

Мадам Клара, не обращая внимания на показное лизоблюдство и скрытый страх миссис Поуп, покатила коляску к выходу. Финч поплелся за ней.
Консьержка не отставала, прыгая вокруг, как блоха.
— Мадам Клара! — щебетала она. — Мадам Клара! Я хотела узнать, были ли какие-то вести, может быть, письма? Ну, я имею в виду, от господина Боргана?
— Никаких писем, миссис Поуп, — не поворачивая головы, ответила мадам Клара.
— Какая жалость! — наигранно воскликнула консьержка.
Конечно же, это была откровенная ложь. Для нее отсутствие вестей от хозяина дома означало лишь отсутствие инструкций, требований или каких-либо пожеланий касательно ее обязанностей. Она очень боялась, что кто-то из неблагодарных жильцов накрапал господину Боргану пару-тройку жалоб на нее, а еще она втайне надеялась, что он никогда не вернется из своего путешествия.

Кабинка скрежетнула, останавливаясь. В окошке дверцы показалось взмокшее лицо лифтера. Увидев мадам Клару, он мгновенно встрепенулся, подтянулся, в попытке куда-то деть свой расплывшийся над штанами живот, и зарделся еще пуще Финча.
— Мое почтение, мадам. — Мистер Поуп сложил створки дверцы, отодвинул решетку и пропустил мадам Клару.
Финч нерешительно двинулся следом, но лифтер преградил ему путь.
— Дети ходят пешком! — гаркнул он и ткнул толстым коротким пальцем в сторону лестницы.
— Этот юный мистер меня сопровождает, мистер Поуп, — сказала мадам Клара.
Мистер Поуп поморщился, но спорить не посмел.
— Как скажете, мадам, — промямлил он с таким видом, будто Финч ему не просто испортил замечательное путешествие в компании мадам Клары длиной в семь этажей, а испоганил всю жизнь.

— Ты так и будешь меня рассматривать? — спросила мадам Клара, отчего Финч покраснел еще сильнее и опустил взгляд. — Предлагаю тебе, наконец, уже сделать то, что ты собирался.
Финч удивился. Он поглядел на свою руку, все еще сжимающую рычажок вызова лифтера.
— Мне потянуть? — не веря, спросил он.
Мадам Клара не ответила — на ее губах появилась едва заметная улыбка.
Финч неуверенно потянул рычажок и бросил тревожный взгляд на лестницу. Внизу, вероятно, мистер Поуп проснулся и начал кряхтеть. А это значит, что скоро он заберется в лифт и прибудет сюда.
— Ты собрался куда-то зачем-то бежать? — спросила мадам Клара, пристально глядя на Финча. — Не стоит. Жди, пока мистер Поуп не приведет лифт.
— Ждать, мадам?
— Ты пойдешь со мной, — просто сказала она.
— Хорошо, мадам, — ответил Финч.
Почему-то у него в голове даже не возникло мыслей, вроде «Зачем?» и «Куда?»
Они молчали, мадам все глядела на Финча, Финч же нашаривал башмаком несуществующий люк под ногами, куда можно было бы провалиться от невероятного смущения.
Вскоре снизу раздался нарастающий гул. Приближался лифт.
Финч отошел от решетки, уступая мадам место. Та подкатила коляску и, отметив его поступок, одобрительно кивнула.

Финч, красный с головы до ног, попытался ответить что-то умное и хоть чуточку вразумительное, но смог выжать из себя только:
— Мадам?
— Неплохое начало, — с холодной иронией одобрила мадам. — Итак. Я надеюсь, ты все продумал.
— Не все, — зачем-то признался Финч. Он не понимал, как можно врать этой женщине.
— То есть ты не можешь объяснить, что делаешь на седьмом этаже, — подытожила мадам Клара. — Ты ведь не живешь здесь, верно? — Она задумчиво поглядела на двери соседних квартир. — Я раньше не замечала, чтобы у мистера Драммина или мадам Флёрхаунд были дети. Тебя завели недавно?
— Мне почти двенадцать лет!
— «Почти» не является «уже»… — сказала она. — Когда-нибудь ты поймешь всю важность этой разницы.
Финч не ответил, продолжая смотреть на нее во все глаза и испытывая при этом одновременно недюжинный страх и ни с чем не сравнимое восхищение. Он понимал, что его ждет наказание за то, что ошивался на запретном этаже, но был согласен понести его. Даже если она решит убить его, то пусть! Ей можно.

— Я надеюсь, ты все продумал, — раздался холодный голос за спиной.
Мальчик вздрогнул и обернулся.
Перед ним стояла Она. Обитательница квартиры № 21. Длинное узкое пальто, из-под которого проглядывали подол платья и туфельки на каблуке, бархатные перчатки и шляпка с широкими полями и вуалью. Вуаль не могла скрыть точеное лицо, выделяющиеся, словно кровь на снегу, алые губы и большие черные глаза.
Эта женщина была будто иностранкой. Или вообще не человеком. Она носила сложную непроизносимую фамилию, поэтому все называли ее просто мадам Клара.
Мадам Клара опиралась на ручку своей неизменной спутницы — детской коляски. У этой черной, как смоль, коляски были три колеса: два больших по бокам, и одно поменьше — сзади. Складной гармошечный капор походил на обглоданный чьими-то зубами зонт. Из-под него не раздавалось ни звука.
Младенцы мадам Клары никогда не кричали и не плакали. И только по едва различимой порой из клубка пеленок в глубине коляски возне, можно было понять, что там вообще кто-то есть.
«Мои младенцы прекрасно воспитаны — они не вопят, мешая окружающим», — как-то сказала мадам Клара. Финч подозревал, что ее младенцы воспитаны намного лучше, чем он сам. Как минимум у них нет привычки стоять с разинутым ртом и выпученными глазами, как заклинивший автоматон.

Казалось, ни один из великих ученых просто еще не изобрел правильных слов или поступков, чтобы это рыжее существо перестало плакать. А хотя, если подумать, то почему он в принципе должен ее утешать?! И вообще, ему стоит сейчас торжествовать! Нужно рассмеяться и пройти мимо! И сказать: «Так тебе и надо!» А что, она заслужила. Она же его злейший враг! Наглый, высокомерный, дрожащий и такой несчастный… злейший враг…
Финч изо всех сил сопротивлялся мысли, что вовсе не ненавидит Арабеллу Джей, а наоборот. Именно поэтому он всегда при случае поддевает ее, именно поэтому он бросил в нее снежок.
«Что бы я сделал, не будь я мной?..»
Финч подошел к ней, протянул руку и осторожно коснулся ее плеча.
— Я больше не буду, — сказал он. — Не плачь…
Арабелла вскочила на ноги. Ее лицо багровело, как раскаленная печка. Взгляд пылал, слезы блестели на щеках, а курносый нос, казалось, был вздернут еще сильнее, чем обычно.
Финч отшатнулся, но она не стала кричать или бить его.
Арабелла сделала кое-что непредсказуемое — она просто плюнула в него. После чего показала язык, развернулась и убежала.
Хлопнула дверь ее квартиры.
Финч был потрясен. Еще бы! Чтобы этот энциклопедический образец понятия «примерный ребенок» сделал что-то из того, что взрослые называют «неприличным» и «грубым»?! Он ни за что бы не поверил, если бы сам не стал жертвой ее нападения.

И хоть Финч знал, что приближаться к плачущим девочкам опасно, он подошел.
— Прости за тот снежок… — промямлил он, краснея. — Глупо вышло. Это была просто шутка.
Она никак не отреагировала, будто его и вовсе не было рядом. Снова это ее коронное высокомерие, не иначе!
Финч разозлился:
«Вот глупая девчонка! И чего она так разревелась?!»
Глядя на Арабеллу, он понимал, что злится вовсе не на нее, а на себя — на свою беспомощность.
«Что бы сделал дедушка? — спросил себя Финч. — Дал бы ей платок? Но у меня нет платка! Что еще? Напоил бы ее горячим желудевым чаем? Но пока заварится чай, пройдет целая вечность! Еще что-то? Наверное, он сказал бы ей, что плачут только глупые плаксы? Нет, он бы так не сказал, да к тому же тогда буря сразу усилится!»
За неимением лучшего варианта, Финч озвучил то, что вертелось у него на языке:
— Я не думал, что ты так разревешься из-за простого снежка…
— Отстань от меня! — взвизгнула Арабелла, не поднимая головы. — Убирайся! Ненавижу тебя!
Да уж… Вышло не очень. В утешении плачущих девочек Финч был не силен.

Арабелла его совсем не стеснялась — продолжала плакать. Ее тонкие плечи дрожали, а рыжая голова трусилась и напоминала огонек свечи на сквозняке.
«Нужно что-то сделать, — подумал Финч. — Но что? Подойди к ней, не трусь! Что? Если такой храбрый, сам и подходи!»
Финч поймал себя на том, что спорит сам с собой и решил, что его заразил сумасшествием мистер Хэмм. Дедушка говорил, что некоторые виды безумия передаются по воздуху. Но тем не менее, просто стоять и смотреть, как Арабелла плачет, было нельзя — с каждой новой секундой бездействия Финч чувствовал себя все хуже. Он будто подглядывал в замочную скважину в двери, за которой происходило что-то гадкое и неправильное.