Цитаты из книги Волшебный корабль

Змей вырвался из воды неподалеку от корабля, точно вставшее на дыбы бревно, подхваченное водоворотом. Чешуйчатое создание трясло головой, бешено разевая пасть в попытках избавиться от крюка. Грива хлестала его по шее, а из пасти клочьями летела кровавая слизь. Жгучие капли достигали парусов «Жнеца». Одна шмякнула Альтию по щеке. Девушка закричала от боли и смахнула каплю рукавом. От места ожога уже распространялось жуткое онемение. Раздались еще крики, и она поняла: не одной ей досталось. Альтия приросла к снастям и попыталась сохранить остатки спокойствия. Убьет ее эта гадость? Или не убьет?

– Кролик находит свою гибель, со всех ног влетая в силок. Если бы кто-то разведал, куда именно направляется живой корабль… И если бы у этого кого-то было наготове несколько кораблей, а не один… Почему бы одному из этих судов не пуститься в погоню и не загнать живой корабль прямым ходом в засаду? – Она помолчала, разглядывая светящееся море. – Я так понимаю: разогнанный корабль очень трудно сразу остановить, даже если впереди по курсу замечена опасность. А в здешних водах так много узких проливов, где, чтобы избежать столкновения, ему пришлось бы выбрасываться на мель…
– Может получиться, – буркнул Кеннит. – Хотя и сдается мне, что в твоем плане слишком много всяческих «если». Слишком разные обстоятельства должны вместе совпасть.
– Ты, наверное, прав, – согласилась она.

– А ты вправду Хэвен.
Уинтроу прямо встретил его взгляд. В его голосе не было ни дерзости, ни желания насолить, просто он выговорил очень четко:
– Нет. Я – Вестрит. – Он посмотрел на кровавые отпечатки ладоней, на отрезанный палец, все еще валявшийся под ногами. – И это ты меня сделал Вестритом. – Уинтроу улыбнулся, но улыбка получилась безрадостная. – Что там бабушка, помнится, говорила? «Кровь заявит о себе» – так, кажется? – Он нагнулся и поднял отрезанный палец. Внимательно рассмотрел – и протянул отцу. Он сказал: – На этот палец никогда не будет надет жреческий перстень. – Кому другому могло показаться, что он попросту пьян, но Проказница расслышала, как его голос дрогнул от скорби. – Может, возьмешь его, господин капитан? Как знак своей победы, а?

– Ты хочешь, чтобы я стала такой же старой и таким же синим чулком, как вы с мамой! – выкрикнула Малта запальчиво. – Чтобы я из ребенка сразу превратилась в старуху! А я не хочу! Я совсем другого хочу!
– Никогда в жизни, – произнесла Кефрия, – я не разговаривала таким образом со своей матерью. И не потерплю, чтобы ты вот так отвечала бабушке. Если…
– Если бы ты ей отвечала, как я, может, тогда бы ты сумела пожить! – заявила Малта. – Но ты не сумела! Спорю на что угодно, ты всегда была серенькой мышкой, тихой и послушной. В один год тебя показали обществу, а на другой уже выдали замуж! Как откормленную корову на ярмарке продают! Всего один сезон веселья и танцев – и вот ты уже замужем, чтобы плодить младенцев тому, кто предложил твоим родителям самый выгодный брачный контракт! – Старшие потрясенно молчали, и Малта обвела их глазами. – А я этого не хочу, мамочка. Вот. Я хочу пожить в свое удовольствие! Хочу наряжаться! Посещать всякие замечательные места, где весело и красиво! Я не хочу замуж за какого-нибудь причесанного и приглаженного сынка из «приличной купеческой семьи», которого вы мне подберете. Я хочу когда-нибудь поехать в Джамелию, хочу побывать при дворе сатрапа – и не как замужняя дама с целым выводком малышни!!! Я хочу быть свободной! Я хочу…

– Прекрати быть. Вы, люди, такие хрупкие существа. Кожа у вас тоньше парусины, кости легко ломаются. Внутри вы мокрые, как морская вода, и такие же соленые. Соленая влага истекает из вас сквозь малейшую рану. Как легко вам прекращать свое бытие! Просто отворить кожу и дать влаге вытечь. Или дать морским тварям объесть мясо, кусок за куском, пока не останется лишь кучка позеленевших костей да гниющие сухожилия. И после этого уже ничего не знать, не думать, не чувствовать. Вы прекращаетесь. Насовсем.

Но стоило ему только бросить взгляд на Ганкисову находку – и ему потребовалось все его самообладание, чтобы тотчас не заграбастать ее. Ибо никогда еще он не встречал столь искусно сработанной безделушки! Это был стеклянный пузырь абсолютно правильной формы. Ни царапинки не портило отполированной поверхности. Стекло отливало едва заметной голубизной, но этот оттенок нисколько не мешал рассмотреть диво, заключенное внутри. В недрах шара виднелась маленькая сцена, а на ней – крохотные фигурки, пестро одетые, с разрисованными лицами. Ко всему прочему они были еще и как-то связаны между собой. Ганкис встряхнул шар на ладонях – и фигурки задвигались. Одна принялась вращаться на цыпочках, другая стала кувыркаться через скамейку, а третья закивала головой в такт их движениям – ни дать ни взять все трое отзывались на веселый мотивчик, заключенный вместе с ними внутри стеклянного пузыря.