Цитаты из книги The Red Widow Murders

Гореть мне в огне, но я боялся, что вы сами догадаетесь, да, боялся.

Нити ведут в Лондон, а не в Париж или Ниццу. Они ведут к тому, кого ты видел и с кем разговаривал, но кого ни разу всерьёз не заподозрил. Да, этот человек был под подозрением, но лишь самую малость.

Фокус в том, что чем нереальней такой вариант, тем ты больше будешь в него верить.

Она была мудрым генералом. Она знала, как важно не сказать лишнего, она знала цену своим выходкам.

Потому, что я стара, и потому, что я вижу то, чего вы по своей слепоте просто не способны увидеть. Вот единственная причина, почему это так...

Почему вы, парни из полиции, всегда хотите разогнать толпу? Люди идут прямо к вам, это ведь лучше, чем самим специально обходить весь район — да у вас и не получилось бы при всём желании... И всё же вы пренебрегаете ими.

— Если эта девушка, - сказал он, задумчиво нахмурившись, — если это яблочко давным-давно не свалилось кому-нибудь в руки, значит кто-то был чертовски непредприимчив. Природа не терпит пустоты.

Эти атрибуты оккультизма казались ещё более отвратительными из-за того, что были фальшивками. И Дарворт оставил после себя ещё одно, ещё более ужасное, наследие — убийцу.

Она была одета во что-то модное и совсем не похожа на пожилую леди — на ней было много макияжа.

Интересно, что это обходительный, вкрадчивый тип отлично знал, как добиться всего, чего он хотел, но до смерти перепугался, когда дошло до дела.

Ты считал, что Дарворт собирался устроить спиритическое шоу прошлой ночью. Ты был прав. Собирался. Если бы все прошло так, как он планировал, это принесло бы ему потрясающую известность.

Так только в плохих детективных романах бывает — подозревать кого-то из персонажей, кого мы и в глаза не видели и кто не замешан в этом деле.

Г.М. наконец-то был заперт в клетке своего собственного мозга. Заманив в клетку, можно было оставить его в покое, чтобы он бесшумно расхаживал там взад-вперёд, пока дверца не откроется и он не вопьётся в вас своими когтями.

Любое упоминание о его неслыханном поведению прошлой ночью, вероятно, поразила бы его так же сильно, как меня поразила мысль об этом.

Прошлое вернулось, вызвав шок, люди постарели, но время остановилось...

Главным его пристрастием было дешёвое чтиво, главной его жалобой было, что никто не принимает его всерьёз.

— Я начинаю думать, мистер Блейк, — сказал Мастерс, потирая подбородок , — что, возможно, в этом доме всё-таки водится нечто вроде дьявола.

Знаешь, ты поднимаешь настроение. Когда я слышу, в какой манере ты тут выражаешься, мне кажется, что это всё вокруг меняет. Если мы бесстрашны, то нам нечего бояться.

Обе они пребывали в экзальтации, которую можно было бы назвать самогипнозом, в едва сдерживаемом нетерпеливом ожидании, как в каком-то странном духовном эксперименте, который они однажды провели и надеялись повторить.

Если человечеству нравится тешить себя какой-нибудь иллюзией, то эта иллюзия гораздо ценнее, чем глупец, который пытается её разрушить.